Кабинет директора Лю.
– Чжан Шэн, на следующей неделе президент группы компаний приедет с инспекционной проверкой. Сколько лет я работаю на заводе, а видел только визиты главы китайского филиала, даже вице-президента группы в глаза не не видал. И вдруг президент решает приехать лично — должно быть, это связано с недавними беспорядками на некоторых заводах, подчиненных группе. Ступай и всё как следует организуй, подготовься самым тщательным образом, смотри не натвори каких-нибудь глупостей во время визита президента, – сказал директор Лю.
– Президент? Президент, должно быть, японец, директор Лю? – уточнил Чжан Шэн.
– Разумеется, наше предприятие с японским капиталом, к тому же семейное. Впрочем, поговаривают, что президент довольно молодой, ему всего около тридцати, – ответил директор Лю.
– В таком случае, не придется ли нам подыскать японского переводчика? – спросил Чжан Шэн.
– Да, ты прав. Хотя он, возможно, привезет с собой личного секретаря, давай все же подстрахуемся и найдем кого-нибудь на всякий случай. Всю конкретную организацию я поручаю тебе! – заявил директор Лю.
Визит президента — дело серьезное, в подготовке нельзя допускать ни малейшей халатности. Получив согласие директора Лю, Чжан Шэн велел сотрудникам канцелярии созвать общезаводское собрание. На нем присутствовали все рабочие, бригадиры, начальники цехов, а также служащие административных и тыловых подразделений. Это можно было назвать мобилизационным собранием: за последний месяц созывалось уже два внутризаводских собрания, что происходило впервые с момента основания предприятия. Старожилы сразу почувствовали всю важность этого совещания, молодые же рабочие держались с видом, будто их это совершенно не касается. Вел собрание Чжан Шэн, а директор Лю выступил с речью. В своем выступлении директор Лю вновь затронул недавнюю попытку забастовки рабочих на заводе и заявил, что президент прибывает с инспекцией как раз из-за этого инцидента. Работа на японском предприятии требует прежде всего неукоснительного соблюдения правил и беспрекословного исполнения приказов; если вы не хотите, чтобы вас задело то недавнее шторм, ведите себя тихо и показывайте хорошие результаты, не выкидывайте никаких фортелей! Иначе я вас не прикрою, японцы далеко не так мягкосердечны, как ваш заместитель директора Чжан и я. Слова директора Лю заставили молодежь сбросить равнодушный вид, и все до единого навострили уши.
После мобилизационного собрания Чжан Шэн задержал начальников цехов, чтобы раздать им конкретные поручения и указать на важные нюансы. Перед окончанием совещания Чжан Шэн попросил начальников цехов порекомендовать по две сотрудницы — с приятной внешностью, непринужденные в общении и более-менее знакомые с общим устройством завода, чтобы они могли сопровождать делегацию во время визита президента. Каждый начальник цеха предложил по две кандидатуры. Чжан Шэн отправился к менеджеру отдела кадров госпоже Дун за подробными анкетными данными этих рекомендованных сотрудниц, и на этот раз госпожа Дун охотно выдала их ему. Похоже, директор Лю уже успел с ней о чем-то поговорить.
Чжан Шэн обратил внимание на одну из них — это была бригадир Цзышань, которая недавно рассылала агитационные сообщения в группе QQ. Чжан Шэн прежде понятия не имел, как эта девушка выглядит. Из документов отдела кадров он узнал, что она на два года младше его самого, не замужем — в общем, перезрелая невеста, однако ее прошлый опыт работы в гостинице как нельзя лучше подходил для приема гостей. Хотя ей уже перевалило за двадцать пять, по фотографии на удостоверении личности ни за что не дашь двадцати восьми лет: девушка выглядела очень миловидной. Из числа кандидаток, предложенных начальниками цехов, Чжан Шэн по резюме отобрал четверых. Затем он провел индивидуальные собеседования с каждой из четырех заводских красавиц, чтобы оценить их сообразительность, манеры и умение себя вести.
Из четырех красавиц отсеяли еще двоих, а оставшиеся две должны были сопровождать президента на протяжении всего визита. За пять дней до приезда президента на завод предстояло провести с ними адресные экспресс-тренинги по базовой информации о предприятии на случай непредвиденных обстоятельств. Цзышань держалась гораздо увереннее и солиднее другой девушки, которая была на четыре года ее младше; возраст и стаж порой действительно оказываются преимуществом, а не слабостью. После пятидневного обучения Цзышань была утверждена в качестве сопровождающей номер один, а вторая девушка — в качестве помощницы сопровождающей номер два. За исключением специальных знаний по работе цехов, которые давали начальники цехов, все пять дней обучения Чжан Шэн лично занимался с Цзышань и второй девушкой, а также водил их на обход всего завода, чтобы они составили более глубокое представление о работе предприятия в целом.
В день прибытия президента Ханьчжуна на завод директор Лю, Чжан Шэн, Цзышань и один японский переводчик сопровождали гостя неотлучно — правда, переводчик закончил свою работу уже через пять минут. Дело в том, что по приезде на завод Ханьчжун не произнес ни единого слова по-японски, а его беглый путунхуа оказался гораздо более стандартным, чем у Чжан Шэна и директора Лю. Цзышань проявила себя блестяще: она держалась с достоинством и непринужденностью, была вежлива и обходительна, обладала подвешенным языком и крайне профессионально рассказывала Ханьчжуну об объектах завода и отвечала на его вопросы. После осмотра производства все прошли в конференц-зал для беседы, и президент велел всем рассаживаться и говорить открыто. Он заявил, что можно свободно делиться любыми дельными предложениями и замечаниями касательно завода и группы компаний, и даже задавать личные вопросы самому президенту, ни о чем не беспоконя.
Глядя на сидящего перед ними президента группы компаний, которому едва перевалило за тридцать, все понимали, что он моложе даже Чжан Шэна, не говоря уже о директоре Лю; да и отец президента вовсе не выглядел стариком. И тем не менее, статус президента — к тому же президента огромной корпорации — заставлял всех чувствовать себя скованно. Заметив это, директор Лю задал несколько высокопарных вопросов о векторах развития группы компаний, на которые президент ответил со всей серьезностью. Чжан Шэн тоже хотел спросить о чем-нибудь солидном, но у него в голове словно замкнуло, и он понятия не имел, что именно спросить, из-за чего обстановка на мгновение стала слегка неловкой. Тут подала голос Цзышань:
– Президент Ду, вы выглядете таким молодым, могу ли я от лица всех женщин задать вам один личный вопрос?
– Можете называть меня просто директором Ду, у меня есть китайское имя: фамилия Ду, как у поэта Ду Фу. Какой у вас вопрос? Спрашивайте прямо, о чем угодно, ха-ха, только право решать, отвечать ли на него, остается за мной! – с готовностью ответил Ханьчжун.
Директор Лю и Чжан Шэн страшно переживали, до смерти боясь, как бы Цзышань не задала вопрос, который поставит президента в неловкое положение.
– Директор Ду, вы женаты? Можете не отвечать, это сугубо личный вопрос. Я уверена, что сегодня во время обхода завода молодые работницы, увидев, как вы молоды и хороши собой, живо заинтересовались этой темой, – задав вопрос, Цзышань смотрела Ханьчжуну прямо в переносицу — это выглядело вежливо и в то же время не заставляло собеседника чувствовать дискомфорт от прямого взгляда.
– Это пустяковый вопрос. Сейчас я холост, а почему холост — оставлю без ответа. Есть еще дополнительные вопросы? – Ханьчжун ответил и посмотрел на Цзышань.
Видя, что больше никто в зале не собирается открывать рот, Цзышань задала еще один вопрос:
– Директор Ду, почему вы так безупречно говорите по-китайски?
– Удивлены? А ведь я видел, что вы специально наняли японского переводчика, жаль только, что его труд пропал даром, – после этих слов Ханьчжуна все в зале рассмеялись. Выждав, пока стихнет смех, он продолжил: – Я редко кому об этом рассказываю, но на самом деле, когда я был совсем маленьким, дома мне наняли учителя китайского языка, который занимался со мной индивидуально. Мне и самому очень нравились китайский язык и китайская культура, я часто читал классические произведения Китая — например, Дао Дэ Цзин философа Лао-цзы, а еще Путешествие на Запад. В детстве я просто обожал Путешествие на Запад, в Японии даже снимали свой сериал Путешествие на Запад, а потом я услышал, что в Китае тоже сняли такой сериал, и стал целыми днями ждать китайскую экранизацию, очень уж хотелось посмотреть, у кого получилось лучше, ха-ха!
– Директор Ду, а вы в итоге посмотрели китайское Путешествие на Запад? – спросила Цзышань.
– Мм, посмотрел. Говорят, сейчас в Китае этот сериал повторяют каждый год, и когда у меня дома есть свободное время, я ищу его в интернете и пересматриваю, – ответил Ханьчжун.
– И как по-вашему, китайская версия лучше или японская? – с любопытством спросила Цзышань.
– На этот вопрос непросто ответить, у каждой свои достоинства, свои особенности! – улыбнулся Ханьчжун.
…………
Присутствующие рассмеялись, однако в их глазах читалось и недоумение: с чего вдруг этот японский президент так увлечен китайской культурой и почему предыдущий президент с самого его детства нанимал для него репетиторов по китайскому?
Заметив озадаченные взгляды окружающих, Ханьчжун и сам не понял почему, но помимо своей воли взял да и продолжил историю, которой обычно ни с кем не делился:
– На самом деле мой дед — то есть предыдущий президент — практически всю свою жизнь посвятил Китаю, и прибыль нашей группы Шэму уходила почти подчистую на благотворительность в Китае. Вы, должно быть, все видели те недавние клеветнические статьи в китайском интернете против нашей группы Шэму и измышления в адрес бывшего президента. Будучи китайцами, пострадавшими от Второй мировой войны, большинство людей охотно верят в подобное. Верно? – Ханьчжун пристально посмотрел на Цзышань, а затем перевел взгляд на директора Лю, Чжан Шэна и двух представителей от цехов.
Цзышань сначала кивнула, но потом сообразила, что кивать тут неуместно; директор Лю никак не выразил своего мнения, а Чжан Шэн и двое других начальников цехов по-прежнему смотрели с вопросом во взоре, ожидая, что президент продолжит.
– Вообще-то это дело касается исключительно моей семьи и является сугубо личной тайной. Но раз уж всё и так выплыло наружу, я больше не боюсь никаких новых домыслов и прикрас. Часть написанного в той статье соответствует действительности: перед смертью бывший президент рассказал мне о той исторической эпохе, и по моему личному мнению, в этом не было его вины, точнее говоря, его вина была минимальна. Потому что окажись на его месте я сам, я бы вряд ли смог поступить лучше, чем он. Ханьчжун выложил все до конца — и секрет, который поведал ему перед смертью Итиро Ватанабэ, и поручение отыскать того человека, не забыв упомянуть и о вероломном поведении консалтинговой компании.
После слов Ханьчжуна в конференц-зале воцарилась абсолютная тишина, на лицах всех присутствующих застыло суровое выражение. И впрямь, как заметил президент, случись подобное с каждым из них, они вряд ли справились бы лучше бывшего президента. В той неординарной обстановке люди едва успевали спасать собственные шкуры, кто стал бы думать об общей картине — тем более что бывший президент спас той девушке жизнь, рискуя собственной головой.
Ханьчжун вдруг понял, что сболтнул лишнего; правда, он и сам не знал, почему вдруг не удержался и выложил всё как на духу — то ли из-за чувства вины за убытки, которые его поступки принесли группе компаний, то ли потому, что сидевшие перед ним люди излучали такую душевность, что хотелось выговориться без утайки?
Директор Лю нарушил молчание:
– Директор Ду, пусть даже господин Ватанабэ в безвыходной ситуации поступил так, как со стороны могло показаться неправильным, но что на его месте смог бы сделать кто-то другой? То, что господин Ватанабэ делал впоследствии и делает по сей день от лица группы Шэму, пусть и не способно искупить прошлые ошибки, но уже само по себе вызывает уважение. Господин Ватанабэ — наш друг, далеко не все японцы — плохие люди.
Когда директор Лю умолк, остальные дружно закивали: «Конечно, конечно». Тут Цзышань снова подала голос:
– Директор Ду, так вы до сих пор не нашли человека, которого ищете?
– Нет, мой дед при жизни искал его несколько десятилетий и так не нашел. Я хочу исполнить его последнюю волю и тоже продолжаю изо всех сил поиски. Только след было нашелся, как вдруг снова оборвался. Пути судьбы неисповедимы! – вздохнул Ханьчжун.
– Директор Ду, вы уж не слишком переживайте. В Китае есть хорошая поговорка: сто пар железных башмаков истопчешь в поисках, а найдешь — и не заметишь; или: оглянешься назад, а нужный человек стоит в тусклом свете фонарей. Быть может, однажды тот, кого вы ищете, сам окажется рядом с вами, – Цзышань пустила в ход все крупицы древней китайской словесности, которые ей доводилось учить.
– Хотя цитата из древней классики не совсем к месту, вашу мысль я понял, спасибо! Надеюсь на ваше счастливое предзнаменование, помогите мне завершить волю деда. – произнес Ханьчжун.
Видя, что остальные участники встречи все еще пребывают мыслями где-то в прошлом, Ханьчжун обратился к Цзышань:
– Девушка, как тебя зовут и сколько тебе лет?
Цзышань никак не ожидала, что президент обратит на нее внимание, и на секунду растерялась. Спешно делая вид, что она совершенно спокойна, она сглотнула слюну и ответила:
– Директор Ду, меня зовут Цзышань, я, пожалуй, ровесница вам. Возраст она назвала не напрямую — не то чтобы ей не хотелось его раскрывать, просто она действительно толком не знала своих точных лет. Когда ее похитили торговцы людьми, у нее еще не было осознанных воспоминаний, а приемные родители, судя по всему, записали ей возраст со слов собственных догадок.
Однако Ханьчжун подумал совсем о другом. С улыбкой он заметил:
– Цзышань, твоя внешность ничуть не уступает Линь Чִилинь, а может, ты даже красивее ее. Я сморозил глупость, не стоило спрашивать девушку о возрасте! Но ты точно моложе меня, мне ведь скоро тридцать. Хотя я не смею жаловаться на старость в присутствии директора Лю, но сам я частенько ловлю себя на мысли, что уже старею.
Услышав это, директор Лю сухо кашлянул, не зная, что и ответить: не станет же он в самом деле помыкать младшими свысока, укоряя их за разговоры о старости перед старшими! Зато наконец подал голос Чжан Шэн:
– Директор Ду, что вы такое говорите! Вы столь молоды и успешны, добились всего к тридцати годам — о чем еще могут мечтать молодые люди! По правде говоря, вы выглядите очень молодо, даже я, взрослый мужик, нахожу вас красавцем. Не то что я — до чего же старым уродился!
Едва Чжан Шэн закончил говорить, как директор Лю и Цзышань не смогли сдержаться и прыснули со смеху. Смущенный Ханьчжун покраснел и обратился к Чжан Шэну:
– Заместитель директора Чжан, да вы и сами не стары, вам от силы лет сорок!
Тут директор Лю, Цзышань и начальники цехов расхохотались еще пуще. Ханьчжун отчего-то растерянно переводил взгляд с одного хохочущего на другого.
– Директор Ду, заместитель директора Чжан пришел к нам на завод еще подростком и по стажу работы уступает, пожалуй, только мне одному. Все те десяток с лишним лет, что он трудится здесь, этот парень пахал не покладая рук, добросовестно и на совесть. Причем все свободное время он тратил на учебу. Технологии абразивной обработки пресс-форм, линии по их упрощению и прочие ноу-хау на нашем заводе, да и на некоторых других предприятиях нашей группы компаний — все это плоды его собственных размышлений. Наверно, он просто слишком надрывался все эти годы, вот и выглядит староватше, а на самом деле ему едва перевалило за тридцать, – посмеявшись, пояснил директор Лю.
– Чжан Шэн… Теперь припомнил, это же ты. Тебя ведь за это вне очереди повысили до заместителя директора! Раньше я слышал об этом от главы китайского филиала — вы ведь внесли огромный вклад в развитие нашей группы! Простите за мою бестактность, похоже, отныне мне придется исправлять свою дурную привычку судить людей по внешности, – произнес Ханьчжун.
…
Беседа прошла гладко, в непринужденной и успешной обстановке.
Ханьчжун остался чрезвычайно доволен этой инспекцией: впервые рабочая проверка не вызвала у него ни малейшего напряжения, напротив, оставив на душе самое приятное чувство. Впрочем, за время этого рабочего визита у Чжан Шэна возникли к Цзышань самые нежные чувства.
http://bllate.org/book/23486/2531324
Готово:
