Видя, что Фу Цзюхань молчит, Цю Сии отбросил эти мысли, сосредоточившись лишь на том, что же такое этот скрытый сюжет.
Он обвел взглядом окрестности и внезапно удивленно воскликнул.
Прямо перед ним пролегла широкая величественная священная дорога, над которой возвышались семь отлитых из золота арок. Каждая из них была увенчана острыми, словно лезвия, карнизами, излучавшими холодный блеск.
За пределами священной дороги в пустоте парили девять горных пиков, с каждого из которых низвергались потоки духовных источников, превращаясь в неиссякаемое сияние.
Цю Сии мгновенно сделал вывод: это должна быть гробница императора.
Только в усыпальницах правителей можно было подчинить небесную и земную стихии, чтобы даже после смерти продолжать наслаждаться роскошью земной жизни.
Только вот... если эта гробница спрятана в основании Павильона Линлун, неужели это легендарная могила Святого?
Это уже интереснее. Раз уж он был Святым, почему после смерти жаждал императорских почестей?
В других мирах Цю Сии не раз приходилось заниматься расхищением гробниц. Он щелкнул пальцами, и в воздух тут же взмыл поисковый талисман. Убедившись, что на священной дороге нет скрытых ловушек, он без колебаний ступил на нее.
Миновав дорогу, он увидел величественный дворец. Присмотревшись, Цю Сии понял, что у главного зала нет дверей, а значит, для входа наверняка требуется особый механизм.
Вокруг дворца стоял ряд колонн с резными драконами. Цю Сии попробовал их повернуть, но те остались неподвижны.
Тогда он перевел взгляд на пол.
Земля была выложена сине-зелеными каменными плитами, между которыми местами были вкраплены цветные нефритовые камни, напоминавшие схему шестидесяти четырех гексаграмм. Цю Сии сразу догадался, что секрет кроется в напольном покрытии, и поспешно отдернул ногу, боясь сделать неверный шаг.
Он долго вглядывался, но, так ничего и не поняв, пробормотал про себя, что это просто возмутительно.
Путешествуя по бесчисленным мирам, он освоил многое, но гадание всегда оставалось для него темным лесом.
В конце концов, его жизненным кредо было никогда не верить в судьбу, так с чего бы ему заниматься подобными вещами?
Он уже хотел было просто разнести зал пачкой талисманов, как вдруг услышал голос Фу Цзюханя:
— Позволь мне.
Цю Сии взглянул на него с удивлением:
— Ты еще и гадать умеешь?
Фу Цзюхань кивнул, достал из-за пазухи три маленькие ракушки и бросил их на землю.
Цю Сии, следя за его движениями, не удержался и любопытно подался вперед, пробормотав себе под нос:
— А это точно сработает? Если подует ветер или земля будет неровной, это не повлияет на результат?
Фу Цзюхань приложил немало усилий, чтобы сохранить невозмутимость. Гадание требует единения помыслов с волей Небес, его нельзя нарушать внешними помехами.
Однако, вспомнив, что судьба самого Цю Сии предвещала неминуемую гибель, он отчасти понял, почему тот не желает верить в пророчества.
Опустив глаза, он подобрал ракушки и снова бросил их.
— Ты прав, точности нет.
На этот раз даже Цю Сии забеспокоился. Он-то просто болтал, а в глубине души надеялся, что Фу Цзюхань найдет верный путь.
Изучив результат, Фу Цзюхань понял, в чем хитрость механизма.
Он посмотрел на Цю Сии и скомандовал:
— Держись ближе.
Хотя он это сказал, у него не было уверенности, что Цю Сии послушается — если бы тот умел слушать, то не лез бы раз за разом на рожон.
Раз словами не убедить, пришлось действовать.
Фу Цзюхань протянул руку и крепко схватил Цю Сии за локоть.
— Убери руки, я сам пройду! — Цю Сии дернулся, словно от удара током, пытаясь вырвать руку.
Но хотя Фу Цзюхань лишился своей культивации, сила его рук была поразительной — он вцепился в него так же намертво, как в тот день держал свой меч Диншаньхэ.
Фу Цзюхань знал: предзнаменование может измениться в любую секунду, нужно торопиться. Он потащил Цю Сии вперед, не сводя глаз с цветного нефрита под ногами.
Цю Сии, повозмущавшись, замолчал. Он подумал, что Фу Цзюхань, вернув себе меч, обрел уверенность, а потому перестал сторониться его и вести себя так осторожно, как раньше.
Вот восстановит он свои силы, тогда он покажет Фу Цзюханю...
Пока он предавался этим мыслям, цветной нефрит на полу внезапно вспыхнул ослепительным светом.
Свет отразился на глухих стенах зала, и в одно мгновение на них проступили живые фрески.
На картинах была изображена жизнь Святого.
Сначала он заточил демонов в Западных землях, затем основал семь великих семей и девять орденов — поистине самая легендарная фигура за последние тысячу лет.
На первой фреске было показано рождение Святого. Похоже, чтобы войти в зал, нужно было просмотреть все его великие свершения.
О жизни Святого каждый адепт знатных семей знал с малых лет.
Цю Сии, приняв память прежнего владельца тела, тоже был прекрасно с этим знаком.
Неужели это и есть скрытый сюжет? Какая скука.
Цю Сии, стиснув зубы, последовал за Фу Цзюханем. Они обошли зал по кругу, рассматривая одну фреску за другой.
Когда они закончили смотреть на сцену ухода Святого в небытие, Цю Сии решил, что всё закончилось, но внезапно проступила еще одна картина.
Вглядевшись в нее, он не смог скрыть изумления.
Все знали, что Святой умер с улыбкой, но с единственной слезой в правом глазу, а о том, что было дальше, никто не ведал.
Однако на этой фреске Святой собирал глав трех великих семей, чтобы оставить им способ борьбы с пришествием демонов.
Он создал массив, способный сдерживать будущих врагов. Но для его активации нужно было, чтобы кто-то добровольно встал в центр массива и пожертвовал своей жизнью ради всех живущих.
Главы трех семей опустились перед Святым на колени, обещая передать потомкам наказ: если демоны явятся, они обязаны активировать массив и защитить мир.
Когда фреска полностью проявилась, перед Цю Сии возникла дверь, на которой было высечено несколько строк.
Цю Сии машинально хотел прочитать, что там написано, но его удержала рука Фу Цзюханя, все еще крепко сжимавшая его локоть.
Какая морока, неужели он думает, что я потеряюсь?
Цю Сии уже хотел потребовать отпустить его, как вдруг заметил, что Фу Цзюхань давно разжал пальцы. Тот застыл, глядя на фреску, и на его лице отразилось нескрываемое благоговение.
Цю Сии лишь молча закатил глаза. Похоже, люди этого мира слишком отравлены идеями так называемого Святого, раз верят, что он думал лишь о благе для всех.
При таком настрое Фу Цзюханя, стоит только активировать массив, он первым бросится в жертву.
Цю Сии не удержался от насмешливой усмешки.
Разве может называться Святым тот, кто считает жертвоприношение других чем-то само собой разумеющимся?
Вспомнив загадки в тайном царстве, Цю Сии предположил, что Святой, скорее всего, был таким же попаданцем.
В отличие от него, попаданцы — это часть сценария книги.
Цю Сии встречал немало таких главных героев: большинство из них были самовлюбленными и гордились тем, что они единственные, кто прозрел, пока остальные спят.
Отбросив мысли, Цю Сии сделал шаг вперед, перекрывая Фу Цзюханю обзор.
Фу Цзюхань посмотрел на него, и его мысли наконец прояснились.
Эта фреска обладала какой-то магией: стоило на нее взглянуть, как в ушах начинали звучать крики страдающего народа, и хотелось немедленно отдать жизнь ради спасения мира.
— Все говорят, что Святой жил ради людей, — с легким презрением бросил Цю Сии. — Настоящий святой не стал бы считать чужую жертву чем-то должным.
— Например, если убийство одного спасет город, по-вашему, этот человек должен умереть. А если убийство города спасет страну? Те, кого только что спасли, теперь тоже должны умереть?
— А если ради спасения мира нужно пожертвовать страной? Те, кого спасли, снова должны отправиться на плаху?
— Святой говорил, что демоны кровожадны и жестоки. Но по мне, те, кто решает, кому жить, а кому умереть, руководствуясь своей моралью, куда страшнее.
Сказав это, Цю Сии с отвращением покачал головой, глядя на Фу Цзюханя.
Ну и глупцы эти праведники, упрямые как бараны.
— Если тебе когда-нибудь случится стать тем самым избранным для жертвы, надеюсь, ты погибнешь в честном бою, проиграв врагу, а не покончишь с собой по доброй воле. Это было бы верхом глупости.
С этими словами Цю Сии направился к дверям.
На них было написано, что здесь покоится гроб Святого, и каждый, кто дошел до этого места, обладает исключительным характером, мудростью и силой. Стоит лишь толкнуть дверь и подойти к гробу, как можно забрать одну из реликвий Святого.
— Боже, Хозяин, там правда сокровища! — 140 впервые проходил скрытый сюжет и был в восторге. — Шкала прогресса изменилась, теперь 1/2. Скорее идите забирать наследие!
— Это наследие — чепуха, — отозвался Цю Сии в мыслях. — Всю жизнь этот Святой грезил о мире без демонов, сплошное введение в заблуждение.
— Почему? — растерянно спросил 140.
— Демоны рождаются в сердцах людей. Пока есть люди, будут и демоны. Просто этот мир слишком низкого уровня, людская злоба еще не накопилась до предела, вот демонов пока и нет.
— Но ведь в описании этого мира сказано, что демонов не существует, а если и появятся, то будут уничтожены! — 140 тщательно перепроверил настройки и ответил с полной уверенностью.
— Да? Тогда посмотри на это, — Цю Сии усмехнулся, и в следующее мгновение в его системный инвентарь бесшумно скользнул сгусток демонической энергии.
— Де-демоническая энергия?!! — 140 был в ужасе. Он знал, что его Хозяин силен и в других мирах творил великие дела, но никогда не думал, что он практикует демонический путь.
Видя, что данные 140 пришли в полный беспорядок от паники, Цю Сии успокоил его:
— Не бойся. Демоны — это неизбежность. Бессмертие не существует без тьмы, как свет невозможен без тени.
140 постарался взять себя в руки:
— Неважно, практик вы или демон, я буду помогать вам. Давайте заберем это наследие, узнаем, как Святой собирался бороться с демонами, и будем готовы заранее.
Цю Сии кивнул.
Хотя он ни во что не ставил этого Святого, тот был сильнейшим практиком своего времени, а значит, у него наверняка были козыри в рукаве. Стоит взглянуть.
Цю Сии потянулся к двери, и Фу Цзюхань, увидев это, тут же оказался рядом, опасаясь, что тот активирует ловушку.
В нос ударил странный аромат — смесь тысяч редчайших трав, от одного вдоха которой становилось легко на душе.
Внутри зала не было никаких механизмов. Похоже, Святой был уверен, что тот, кто прошел столько испытаний, достоин получить его наследие.
Цю Сии посмотрел в центр зала. Там стоял гроб из белого нефрита, в котором, казалось, кто-то лежал.
Неужели это и есть сам Святой?
http://bllate.org/book/23440/2525107
Готово:
