Вернувшись на пик Яогуан, Чжун Ивань долго не мог прийти в себя после разговора с Линь Сунчжи.
В этот раз его доставил сам Янь Чжучэнь, применив технику сокращения расстояния.
Шэнь Цзюань куда-то запропастился и до сих пор не вернулся.
Оставив Чжун Иваня в обители Белого Журавля на вершине пика, Янь Чжучэнь сразу ушел.
Теперь в огромном дворе Чжун Ивань остался один.
Из-за тяжелых мыслей он совсем не хотел ужинать, поэтому просто проглотил несколько пилюль для утоления голода.
Горький лекарственный привкус заставил его закашляться.
Едва переведя дыхание, он услышал в голове детский голос системы:
— Система может помочь хозяину скрыть отсутствие духовного корня. Я имитирую постепенное разрушение меридианов и распад даньтяня, чтобы у всех сложилось логичное объяснение потери твоих сил.
Чжун Ивань долго рылся в маленькой кухне, пытаясь найти огниво, но, услышав систему, беспомощно пробормотал:
— Шесть нулей, почему ты всегда объясняешь всё постфактум?
Система подавилась, и в диалоговом окне всплыли шесть черных точек.
Чжун Ивань закрыл окно и, пользуясь слабым светом, пробивавшимся из двора, принялся на ощупь обследовать кухню.
Через четверть часа его терпение иссякло.
Раз огнива нет, значит, не судьба, решил он, махнув рукой.
Он добежал до кладовой в глубине двора и взял фонарь.
Но как зажечь в нем свечу?
Без магических техник это было непросто.
На обители Белого Журавля стоял защитный массив. С наступлением ночи темные уголки двора озарялись светом талисманов, но вот свечи в комнатах нужно было зажигать вручную.
Понятно, что все здесь привыкли делать это с помощью магии. Чжун Ивань надеялся найти хотя бы огниво, но, видимо, он оказался слишком наивным.
Он поднял голову на два фонаря, висевших под карнизом.
Это были единственные источники живого огня, которые горели сами по себе, без заклинаний.
Только что он видел, как внутрь залетел крошечный огненный дух, и фонарь тут же вспыхнул.
Система пояснила, что это огненный дух. Чжун Ивань смотрел на него — похож на бабочку, невероятно красивый.
Жаль, что он сам — простой смертный без капли духовной энергии. Если коснется его, наверняка получит ожог.
Но во всем дворе это был единственный источник огня.
Чжун Ивань боялся огня, но еще больше он боялся гнетущей тишины и темноты.
Поколебавшись, он вытащил стул из темной главной комнаты, а затем, словно напуганный кот, поспешно выскочил во двор, к светящемуся талисману, чтобы отдышаться.
В весеннюю ночь во дворе стояла такая тишина, что не было слышно даже насекомых — только сбивчивое дыхание Чжун Иваня.
Сегодняшний день выдался слишком насыщенным.
Внешность оригинала, до жути похожая на его собственную...
Трудно не начать строить догадки.
Чжун Ивань прижался к талисману, словно утопающий, ухватившийся за соломинку.
— Система, до меня здесь были другие попаданцы? — спросил он, глядя на усыпанное звездами небо.
Система честно ответила:
— Были.
— А он... — Чжун Ивань хотел спросить о многом, но слова застряли в горле.
Он боялся услышать ответ, который не оправдает его надежд.
— Эх, о чем я вообще думаю? — вздохнул он. — Разве в мире бывают такие чудеса?
Чжун Ивань коснулся пальцем слезной родинки под левым глазом.
Его внешность досталась ему от матери. Точнее, они с братом-близнецом оба пошли в нее, поэтому черты лица были немного мягкими, женственными.
У матери под обоими глазами были маленькие родинки. У него — под левым, а у брата — под правым.
Если не считать родинок, они были абсолютно одинаковыми, даже имена звучали похоже: Чжун И и Чжун И.
Только вот...
Спасая его, брат не успел выбраться из огня. Погиб в ту отчаянную темную ночь.
Пожар потушили лишь к рассвету. Спасатели нашли среди пепелища обгоревшее тело ребенка.
Увидев мертвого сына, мать сошла с ума. В своем помешательстве она начала считать, что выживший — это старший, и заставила его носить имя брата. Она даже всем рассказывала, что в огне погиб младший.
После той страшной ночи Чжун Ивань не только потерял родного человека, но и был вынужден стать его тенью. Холодный и болезненный младший брат умер, а жить остался жизнерадостный мальчик Чжун И.
Из-за перенесенной травмы его реакции всегда были немного заторможенными. Когда кто-то повышал голос, он начинал нервничать, а иногда даже терял сознание.
Чжун Ивань потер лицо, пытаясь отогнать тяжелые воспоминания детства.
Ладно, нужно смотреть в будущее, от грустных мыслей толку нет.
Он подставил стул под фонарь, висевший под карнизом, взял свечу и, встав на цыпочки, потянулся к огню.
Шэнь Цзюань, ступивший во двор вместе с журавлем, застал именно эту картину.
Журавль пронзительно закричал, Чжун Ивань вздрогнул от неожиданности и чуть не упал.
Шэнь Цзюань среагировал мгновенно, подхватив его в воздухе.
Чжун Ивань инстинктивно ухватился за его плечи, а когда понял, кто его держит, затаил дыхание.
— Учитель, что вы делаете? — нахмурившись, спросил Шэнь Цзюань, поставив его на землю.
Чжун Ивань смущенно спрятал фонарь за спину и прошептал:
— Пытаюсь зажечь свечу. В комнате слишком темно.
Затем он перевел взгляд на журавля, хлопающего крыльями, и сменил тему:
— Это тот скакун, которого приготовил для меня старший ученик?
— Да. Этот журавль обладает зачатками разума и понимает человеческую речь. Если меня не будет рядом, учитель может использовать его, чтобы перемещаться по Секте. — Шэнь Цзюань помолчал и добавил: — И все же, если рядом никого нет, учителю лучше не совершать подобных действий. Если упадете — будет беда.
— Я запомню, — послушно ответил Чжун Ивань. Рука его разжалась, и фонарь упал на землю.
Он расстроился?
Шэнь Цзюань на мгновение замер. На его запястье вспыхнула алая энергия огня, часть которой превратилась в бабочек и опустилась на плечи Чжун Иваня, а остальные полетели в комнату и зажгли все светильники.
Затем он поднял фонарь и тоже зажег в нем свечу.
— В фонарях под карнизом живут огненные духи. У учителя нет духовной защиты, они могут обжечь. Если вам любопытно, я могу придержать духа, чтобы вы прикоснулись к нему.
С фонарем в руках и ярко освещенной комнатой негативные эмоции Чжун Иваня начали отступать.
Он посмотрел на Шэнь Цзюаня. В свете огней юноша казался мягким и сияющим.
Сердце Чжун Иваня дрогнуло. Он притворно невозмутимо протянул палец, и огненная бабочка опустилась на него, отражаясь в чистых глазах.
Чжун Ивань бережно подхватил красное создание:
— Не надо, я не буду трогать духа.
Бабочки, созданные Шэнь Цзюанем, были красивее и безопаснее.
Шэнь Цзюань, видя, что внимание учителя переключилось, вздохнул про себя.
Слишком уж он доверчивый. Значит, он просто боялся темноты?
Спрашивать в лоб бесполезно — этот человек слишком упрям. Придется наблюдать дальше.
Шэнь Цзюань сделал себе пометку и мягко спросил:
— Учитель еще не ужинал? Я приготовлю.
Чжун Ивань, сверившись с системой, понял, что уже почти девять вечера, и ему стало неловко обременять ученика:
— Я уже съел пилюлю.
— Пилюли не заменят еды, — возразил Шэнь Цзюань. — Учителю нужно принимать лекарство, а позже будет еще и целебная ванна.
Не давая ему отказаться, Шэнь Цзюань достал из кольца Сумеру завернутую в промасленную бумагу курицу «нищего» и связку леденцов.
— Я попросил Сюань Шана купить это в городе. Там есть и другие закуски. Сегодня уже поздно, много есть не стоит, я пойду сварю вам лапшу, хорошо?
Чжун Ивань опешил от такой заботы. Разве они с учеником не были чужими людьми? Почему он так добр к нему?
Система после раздумий выдала логичное объяснение:
— Возможно, он жалеет тебя — без сил, без памяти, совсем как несчастный сирота. В оригинале главный герой — мягкосердечный юноша, так что такое поведение вполне естественно.
Чжун Ивань, обняв свертки с едой, задумчиво побрел в комнату.
Шэнь Цзюань возился на кухне, а Чжун Ивань сидел в ярко освещенном зале.
Он откусил леденец — сахар немного подтаял, но вкус был восхитительным, кисло-сладким.
Разорвав бумагу, он почувствовал аппетитный аромат курицы. Глотнув слюну, он оторвал жирную ножку и побежал на кухню.
Во дворе журавль уже строил гнездо из веток.
Проходя мимо, Чжун Ивань демонстративно помахал перед ним куриной ножкой:
— Будешь еще пугать меня — прикажу ученику сварить из тебя суп.
Журавль, обладавший зачатками разума, все понял. За всю свою жизнь он не встречал таких наглых людей и в возмущении захлопал крыльями, пытаясь клюнуть его.
Алые бабочки, кружившие вокруг Чжун Иваня, тут же изменились — их безвредный вид сменился опасным, они вспыхнули темно-красным светом, словно собираясь превратить журавля в жареную птицу.
Журавль обиженно вскрикнул.
Чжун Ивань вспомнил, что ему еще летать на этой птице, и рассмеялся:
— Брат Журавль, ведь брат, а не сестра, правда?
Журавль гордо задрал голову, выказывая полное пренебрежение.
Какой гордец!
Чжун Ивань развеселился:
— Я просто шучу, не принимай близко к сердцу. Ты ведь разумный, я бы не смог тебя съесть, совесть бы замучила.
Видя, что журавль снова недовольно хлопает крыльями, он добавил:
— Если хочешь помириться, дай коснуться клюва? А если не хочешь — клюнь меня, и будем квиты.
Журавль снова крикнул, и когда Чжун Ивань уже приготовился к удару, птица осторожно потерлась клювом о его руку.
Он замер, а затем широко улыбнулся:
— Теперь, когда в обители Белого Журавля поселился такой гость, она по праву носит свое название. Передний двор теперь в твоем распоряжении.
Журавль гордо отвернулся, показав ему хвост.
Чжун Ивань потер нос и тут же наткнулся на спокойный взгляд Шэнь Цзюаня.
Алая бабочка опустилась на плечо ученика, тот легонько смахнул ее, и она вернулась к Чжун Иваню.
Чжун Ивань не знал, как долго Шэнь Цзюань наблюдал за ним, но он решил, что он человек толстокожий, и нет ничего постыдного в том, что его задирает журавль.
С этой мыслью он подбежал к Шэнь Цзюаню, протягивая куриную ножку:
— Ученик, мой хороший ученик, первый кусочек — тебе.
http://bllate.org/book/23429/2523741
Готово:
