В чертогах Хаотянь Бай Цзюньчэнь восседал на высоком троне, и аура его была холодна, словно вечные снега.
Старший служитель, тяжело ступая, вошел в зал, рухнул на колени и, уткнувшись лбом в пол, дрожащим голосом произнес:
— До-докладываю, божественный владыка... Су Чэнь... его перевели в чертоги Чэнгуан, прислуживать лунному владыке.
В зале воцарилась мертвая тишина.
Брови Бай Цзюньчэня гневно сошлись, а исходящая от него духовная энергия, подобно острому клинку, начала давить на пространство.
— Что?
Голос его звучал так холодно, что, казалось, мог расколоть стены дворца.
Старший служитель затрясся всем телом, едва не плача:
— Прошу, владыка, не гневайтесь! Я не по своей воле допустил оплошность... Заместитель был в неведении, он не знал, что Су Чэнь — человек, которого вы лично оставили в обители служителей, вот и принял указ лунного владыки. А когда я узнал, его уже... его уже увели!
В глазах Бай Цзюньчэня полыхнул ледяной свет. Он слегка взмахнул длинным рукавом, и духовная энергия в зале натянулась, как струна, словно сам воздух застыл в оцепенении.
Он ведь всё рассчитал. Оставить человека в обители служителей — это тише всего и безопаснее, никто не должен был заметить.
Но нет же, именно на него положил глаз Юэ Хэн.
В груди заклокотало раздражение, словно острый нож принялся ворочаться внутри. Он сжал пальцы так, что костяшки побелели, но всё же заставил себя подавить этот порыв.
Спустя долгую паузу он глухо бросил:
— Уходи.
Старший служитель, словно получив помилование, поспешил выбраться из зала.
Внутри снова стало тихо.
Бай Цзюньчэнь стоял один на возвышении, взгляд его был холоден до предела.
Хотя его сердце должно было оставаться спокойным, как гладь древнего колодца, сейчас оно было охвачено жгучим раздражением.
В груди теснилось тяжелое чувство, будто он готов был разорваться.
***
В чертогах Чэнгуан падал холодный лунный свет, было так тихо, что можно было услышать, как оседает пыль.
Юэ Хэн сидел на высоком троне, лениво перебирая нефритовую бусину, и взгляд его был опущен вниз.
Вдруг уголки его губ дрогнули, а в глубине глаз промелькнула едва уловимая усмешка.
— ...Ха.
Он прикинул что-то в уме, и в его ладони заструилось сияние. Голос прозвучал негромко:
— Что ж, божественный владыка, похоже, выйдет из себя.
Тон был холодным, но с ноткой любопытства.
Он положил бусину на столик и погрузился в задумчивость, пробормотав про себя:
— Скоро он придет, не так ли?
Он начал постукивать пальцами по столу, и этот отчетливый звук разнесся по пустому залу. Он медленно считал:
— Один... два... три...
На десятом счете снаружи ощутилось чье-то присутствие, от которого двери дворца едва заметно задрожали.
Юэ Хэн поднял взгляд, в глазах сверкнул холод, он полуулыбнулся:
— И вправду.
Двери не открылись, но пространство дрогнуло. Фигура Бай Цзюньчэня мгновенно возникла перед Юэ Хэном.
Две мощные ауры столкнулись, температура в чертогах Чэнгуан резко упала, даже стены, казалось, содрогнулись от этого давления.
Юэ Хэн поднял голову, равнодушно скользнул взглядом по гостю и криво усмехнулся:
— Тц... всё та же ледяная маска на лице, как и тысячу лет назад.
Бай Цзюньчэнь, холодно сверкая глазами, произнес голосом, напоминающим лязг металла:
— Верни человека.
В зале воцарилось безмолвие, холодное сияние струилось сверху, а их ауры незримо схлестнулись в воздухе, отчего даже лунный свет, казалось, натянулся до предела.
Бай Цзюньчэнь проговорил совсем тихо:
— Ты ведь знаешь, на что способен. Зачем притворяешься?
Юэ Хэн на мгновение замер, а затем, едва заметно улыбнувшись, легко вздохнул:
— Ой... Владыка говорит о том маленьком служителе? Невзрачный на вид, слабый в самосовершенствовании, почему он так заботит тебя? У меня как раз в чертогах не хватало людей, вот я и распорядился его перевести.
Холодный свет луны падал на него, делая похожим на ледник, но уголки губ по-прежнему подергивала игривая усмешка.
Он посмотрел на Бай Цзюньчэня, взгляд его был ясным и мягким, а голос — спокойным и неторопливым:
— Владыка хочет забрать его?
Он постучал пальцами по столу, и этот простой жест словно отбил направленное на него давление.
В чертогах Чэнгуан заструился холодный свет, их взгляды встретились, словно столкнулись невидимые подводные течения.
Аура Бай Цзюньчэня была столь сильна, что духовная энергия в зале вибрировала.
Юэ Хэн, ничуть не страшась, по-прежнему лениво опирался на трон, его голос был мягким, а на губах играла та же улыбка:
— Владыка, а вы знаете... что сейчас ведете себя странно?
Он говорил не спеша, словно наблюдая за интересным спектаклем.
— Раньше твое сердце было подобно невозмутимому колодцу, ни радости, ни гнева. Как кто-то мог вывести тебя из себя? А теперь из-за какого-то невзрачного служителя ты готов гневаться прямо здесь, в моем дворце.
Он покачал головой, то ли вздыхая, то ли посмеиваясь:
— Тц, поистине удивительно.
Бай Цзюньчэнь, не меняясь в лице, повторил тем же ледяным голосом:
— Спрашиваю в последний раз: вернешь или нет?
Атмосфера в зале стала тяжелой, воздух словно сгустился.
Юэ Хэн на мгновение опешил, а затем рассмеялся, и в его глазах промелькнула досада.
— ...
Он посмотрел на эту вечно ледяную физиономию перед собой и вздохнул, с ноткой вынужденной иронии произнеся:
— О, божественный владыка, ну неужели нельзя поговорить по-человечески? Обязательно нужно стоять с таким видом, будто клинок из ножен выхватил.
Он развел руками:
— Ладно, забирай. Доволен?
Бай Цзюньчэнь, не проронив ни слова, лишь холодно сверкнул глазами, взмахнул рукавом и исчез без следа.
Чертоги снова погрузились в тишину.
***
Тем временем Лин Юаньцзэ, держа в руках чашку с чаем, места себе не находил.
Внезапно пришел служитель и сообщил, что его переводят обратно в обитель служителей.
— Чего?! — Лин Юаньцзэ остолбенел, застыв на месте, а на лбу его пролегла черная полоса.
В голове закричал внутренний голос:
— Как, опять возвращаться и сторожить источник?! Я только-только привык к этой ледяной атмосфере у лунного владыки, и меня снова вышвыривают?!
Он скреб затылок, лицо его превратилось в кислую мину, и он недовольно пробормотал:
— Ну что за издевательство... Только научился чай подавать, как снова отправляют охранять воду? Я что, здесь просто мячик, который все пинают?
Лин Юаньцзэ прижал к себе чашку, полный печали.
Вдруг он хлопнул себя по лбу, и глаза его засияли:
— Эй, погодите! Если я вернусь в обитель служителей, это значит... опять целыми днями охранять источник? Но ведь там всё по-старому!
Он прикусил губу, сердце его забилось чаще, а глаза хитро забегали:
— Может... пока я еще здесь, у лунного владыки, спросить, нет ли у него способа повысить мастерство? Если удастся урвать хоть какую-то выгоду, то возвращение к источнику не будет такой уж потерей!
Подумав об этом, он осторожно взглянул на сидящего наверху лунного владыку. Тот был холоден и отстранен, казалось, он вообще не замечал его мелких суетливых движений.
Лин Юаньцзэ крепче сжал чашку, сердце сжалось, но он набрался храбрости и подбодрил себя:
— Ладно, была не была, спрошу! Вдруг лунный владыка в хорошем настроении и подкинет мне какой-нибудь шанс? Тогда я точно останусь в выигрыше!
Лин Юаньцзэ, с ладонями, взмокшими от пота, нерешительно подошел к трону.
— Лунный... лунный владыка... У меня есть одна скромная просьба, не знаю, уместно ли...
Юэ Хэн равнодушно поднял глаза, скользнул по нему взглядом и холодно произнес:
— Говори.
Лин Юаньцзэ сглотнул, голос его дрожал:
— В мире богов, помимо тренировок в уединении, говорят... можно получить благословение божественного владыки? Но... но... я за всю жизнь его ни разу не встречал...
Юэ Хэн слегка нахмурился, вглядываясь в него, и в его голосе прозвучало недоумение:
— ...Ты говоришь, что никогда не встречал божественного владыку?
Лин Юаньцзэ яростно закивал, глядя с предельной искренностью:
— Да-да! Тот божественный владыка так высоко, разве такой мелкий служитель, как я, может его увидеть? Как я мог его встретить...
На полуслове он осекся, испугавшись, что сболтнул лишнее, и поспешно поправился:
— А... я не про того старого... в общем, как я мог увидеть божественного владыку!
Он смутился так, что с него градом потек пот, и в душе завыл:
— Все, конец, кажется, я проболтался!
Юэ Хэн молча наблюдал за ним, в его взгляде мелькнул странный свет.
Он еще помнил, как совсем недавно Бай Цзюньчэнь врывался сюда, потеряв самообладание.
А теперь этот маленький служитель с честным и глуповатым видом отчаянно мотает головой, утверждая, что никогда не видел владыку.
Уголки губ Юэ Хэна дрогнули в усмешке:
— ...Ха, выходит, ты даже не знаешь, кто такой божественный владыка.
В его глазах промелькнула насмешка, он подумал:
— Немудрено, что владыка потерял голову. Этот служитель даже не знает, с кем имеет дело.
Юэ Хэн спокойно смотрел на него, слегка приподнял палец и негромко сказал:
— Подойди сюда.
Лин Юаньцзэ, прижимая чашку, с замирающим сердцем осторожно подошел ближе.
Юэ Хэн протянул руку и коснулся его лба, и чистое сияние мгновенно проникло в его меридианы.
Холодная духовная энергия разлилась по телу, словно ледяной источник омыл его изнутри, проходя по всем жилам.
Лин Юаньцзэ остолбенел, чувствуя, как в его даньтяне всколыхнулась энергия, и уровень мастерства внезапно вырос на целую ступень!
— Ой?!
Он ошарашенно вытаращил глаза:
— Это что... благословение?!
Юэ Хэн убрал руку, лицо его было невозмутимо, а тон — словно он констатировал очевидный факт:
— Лунный владыка тоже может даровать благословение.
Лин Юаньцзэ был в полном замешательстве, но тут же его глаза загорелись обожанием, он чуть не бросился в ноги владыке.
— Лунный владыка, вы просто невероятны?! Я... я восхищен до глубины души!
А про себя ликовал:
— Зря волновался, вот где настоящая сокровищница! Знал бы раньше, давно пришел бы просить!
http://bllate.org/book/23420/2522473
Готово:
