Точка белого света сначала была размером с зернышко, но тут же стремительно расширилась, превратившись в мерцающий портал, излучающий стабильные пространственные колебания и оттесняющий потоки Хаоса. Из-за него повеяло долгожданным дыханием человеческого мира: запахом сырой земли, ароматом трав и едва уловимой ночной прохладой.
Выход!
У Фэнчэнь и Сыма Цзинсин обменялись взглядами, в которых читалась решимость. Не раздумывая ни секунды, оба шагнули прямо в сияние.
Ощущение вращающегося мира нахлынуло вновь, но на этот раз оно длилось куда меньше.
Под ногами почувствовалась твердь, в лицо ударил прохладный ночной ветер, принесший влагу и разогнавший смрад и мертвенную тишину иллюзорного мира. В ушах зазвучало забытое стрекотание насекомых, а вдалеке послышалось журчание ручья.
Они стояли на влажной речной отмели под усыпанным звездами небом. Тонкий серп молодой луны заливал окрестности мягким светом, очерчивая контуры густого горного леса. Все вокруг казалось таким тихим и настоящим.
— Кхе… кхе-кхе! — Сыма Цзинсин почти сразу опустился на одно колено и зашелся в приступе кашля. Лишившись подпитки от странной энергии иллюзии и пережив череду жестоких схваток, он под гнетом законов реального мира в полной мере ощутил всю тяжесть ран и усталости. Острая боль в груди пронзила его, и на лбу мгновенно выступил холодный пот.
У Фэнчэнь чувствовал себя немного лучше, но его лицо было пугающе бледным. Вынужденное разделение врожденной ледяной энергии и постоянное использование Формулы Обратных Меридианов Инь-Ян стало тяжелым бременем для его души и духовных сил. Он заставил себя устоять на ногах, настороженно огляделся и, убедившись в отсутствии непосредственной угрозы, перевел взгляд на Сыма Цзинсина.
В лунном свете этот некогда величественный принц выглядел крайне жалко. Его черный парчовый халат с узором питона превратился в лохмотья, пропитанные кровью, спутанные черные волосы прилипли к лицу от пота, а тусклая метка алого пламени на лбу казалась совсем слабой. Лишь его золотисто-красные глаза, когда он поднял взгляд на У Фэнчэня, все еще горели неугасимым пламенем, в котором смешались боль, изнеможение и капля сложного чувства облегчения от возвращения в мир живых.
— Наконец-то… мы выбрались, — хрипло выдохнул Сыма Цзинсин. Он попытался улыбнуться, но гримаса вышла болезненной из-за задетых ран.
У Фэнчэнь молча подошел к нему и протянул руку. На этот раз он не стал помогать ему подняться, а просто раскрыл ладонь, на которой лежал грубо сделанный бурдюк из широкого листа, наполненный водой из ручья.
Сыма Цзинсин замер, подняв глаза на У Фэнчэня. Лунный свет подчеркивал холодные черты его красивого лица, а в глазах, обычно лишенных эмоций, под мерцанием звезд словно скрывались ледяные пустоши. Он тихо усмехнулся, взял импровизированный бурдюк и жадно припал к нему. Прохладная влага, проходя через обожженное горло, принесла неописуемое облегчение.
— Спасибо, — он опустил бурдюк и вытер губы рукавом. В этот раз его благодарность звучала куда искреннее, чем в иллюзии.
У Фэнчэнь ничего не ответил, лишь сел на относительно сухой камень неподалеку и принялся медитировать, пытаясь восстановить почти иссякшие запасы духовной энергии. Его Духовное Тело Холодного Нефрита заработало само собой: вокруг него начали кристаллизоваться крошечные льдинки, впитывая лунный свет и разреженную энергию воды из воздуха.
На отмели воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом ветра, воды и стрекотом насекомых, да едва слышным дыханием двоих людей. Между ними повисло странное, но вовсе не тягостное молчание. Пройдя через грань жизни и смерти, борясь в иллюзорных оковах и увидев друг друга в самые уязвимые и скрытые моменты, они осознали, что многое из того, что казалось важным прежде, теперь утратило смысл.
— Какие планы? — в конце концов нарушил тишину Сыма Цзинсин. Он прислонился к другому камню, глядя на У Фэнчэня. Теперь, когда смертельная опасность иллюзии миновала, на поверхность всплыли реалии жизни: он — беглый преступник империи, а У Фэнчэнь — его сообщник, помогший совершить побег.
У Фэнчэнь открыл глаза, и в ночной мгле его ледяной взгляд казался особенно пронзительным:
— Тебе нужно залечить раны и стабилизировать культивацию. А мне нужно кое в чем разобраться.
Он имел в виду обрывки воспоминаний о Мастере Меча Бэймин и Инь Тай-цзу, увиденные в зеркале иллюзий, а также проклятие, сплетенное с их судьбами.
Сыма Цзинсин понимающе кивнул. У него тоже было полно вопросов.
— Я знаю одно место, где мы можем временно укрыться, — задумчиво произнес он. — В трехстах ли к востоку есть Городок Черного Камня. Это ничейная земля, где полно всякого сброда. Там у меня есть тайное убежище, оставленное моей матушкой.
При упоминании матери его взгляд потемнел, а глубокая ненависть и печаль, казалось, стали осязаемыми даже в ночной темноте.
У Фэнчэнь заметил перемену в его настроении, но расспрашивать не стал. У каждого есть свои раны, и он не собирался лезть в чужую душу. Он просто кивнул:
— Хорошо.
Только они собрались обсудить маршрут, как У Фэнчэнь едва заметно дернул ухом и резко обернулся к лесу, его взгляд стал острым, как клинок:
— Кто-то идет!
Почти одновременно Сыма Цзинсин тоже почувствовал неладное. Он с трудом поднялся на ноги, и остатки его духовной энергии алого пламени пришли в движение.
Шурх… шурх…
Шаги приближались. Людей было немного, но ступали они уверенно — явно не обычные горцы.
Вскоре из густых кустов показались несколько фигур. Возглавлял их необычайно могучий мужчина, почти на голову выше любого из присутствующих. Его широкие плечи и мощная спина говорили о силе, а за спиной виднелся огромный предмет, завернутый в грубую ткань — судя по контурам, тяжелый меч. У него было волевое лицо, брови вразлет и тигриные глаза. Несмотря на простую одежду воина, от него исходила аура человека, прошедшего через горнило битв.
Мужчина окинул берег цепким взглядом, и когда его глаза остановились на израненном, но по-прежнему державшемся прямо Сыма Цзинсине, он широко распахнул их от изумления и восторга.
— Ваше Высочество?! Это действительно вы!
Он рухнул на одно колено, сложив руки в приветствии, и его голос дрожал от волнения:
— Ваш слуга Сыту Ле просит прощения за то, что прибыл так поздно!
Следом за ним на колени опустились и остальные воины — их движения были слаженными и четкими, выдавая в них элитных бойцов.
Увидев Сыту Ле, Сыма Цзинсин заметно расслабился. В его золотисто-красных глазах промелькнула теплота, но тут же сменилась усталостью и настороженностью. Он слабо махнул рукой:
— Сыту… вставай. Как ты нас нашел?
Сыту Ле поднялся и в несколько шагов оказался перед принцем. Окинув взглядом его окровавленный халат и рану на груди, он вспыхнул от ярости и боли:
— Я услышал, что вас тайно перевезли те подонки, и бросился по следу. Несколько дней назад в этих краях были странные пространственные искажения, и я предположил, что это связано с Культом Юомин. Мы прочесывали окрестности, и небеса смилостивились!
Он говорил сбивчиво, а затем перевел взгляд на У Фэнчэня, который молча стоял позади принца, источая ледяную ауру. Глаза воина стали подозрительными:
— Ваше Высочество, кто это?
Сыма Цзинсин слегка повернулся, заслоняя У Фэнчэня собой — это был едва уловимый, но четкий жест защиты. Его голос прозвучал спокойно и безапелляционно:
— Сыту, запомни его. Это У Фэнчэнь, мой спаситель. С этого момента видеть его — все равно что видеть меня.
Сыту Ле вздрогнул. Он с недоверием посмотрел на своего принца, а затем на молодого человека, холодного, как лед, и не выделяющегося ничем, кроме красоты. Неужели принц доверяет этому юноше настолько? Но он знал характер Сыма Цзинсина — тот никогда не бросал слов на ветер. Подавив сомнения, он склонился перед У Фэнчэнем:
— Сыту Ле благодарит господина У за спасение Вашего Высочества! Если когда-нибудь понадобится моя помощь, я, Сыту Ле, не пожалею жизни, если это не будет противоречить чести и долгу!
У Фэнчэнь лишь слегка кивнул в ответ. Его взгляд поверх головы Сыту Ле устремился в черную чащу леса, а ледяные глаза сузились. В тот миг, помимо присутствия воинов, он уловил нечто крайне тонкое — едва уловимое ощущение чужого взгляда, пропитанного холодом, присущим Культу Юомин. Но оно тут же исчезло.
Показалось? Или преследователи уже так близко?
Сыма Цзинсин, казалось, тоже что-то почувствовал. Обменявшись с У Фэнчэнем многозначительным взглядом, он приказал:
— Здесь оставаться нельзя. Сыту, распорядись, мы немедленно выдвигаемся к Городку Черного Камня.
— Слушаюсь, Ваше Высочество! — Сыту Ле отдал приказ своим людям, и те принялись организовывать охрану и маршрут отхода.
Сыма Цзинсин повернулся к У Фэнчэню. На его лице отразилась усталость после всех пережитых бурь и едва заметное облегчение, словно он наконец нашел на кого опереться:
— Пойдем. Уберемся из этого проклятого места.
У Фэнчэнь смотрел на него, а затем на суетящихся воинов. Они действительно выбрались из ловушки иллюзий, но, казалось, ступили на поле еще более сложной и опасной игры.
Мир людей был куда менее спокойным, чем любая иллюзия.
Он молча кивнул и вместе с Сыма Цзинсином, ступая по лунному свету и звездам, двинулся навстречу неизвестности. На речной отмели остались лишь беспорядочные следы и тающая в ночном ветре нить чьего-то чужого, ледяного взора.
http://bllate.org/book/23416/2521729
Готово:
