Снаружи эта обитель выглядела довольно обветшалой, сразу было видно, что здание стоит здесь очень давно: стены поросли мхом и густым плющом. Однако самой примечательной деталью этого места было огромное дерево османтуса, растущее прямо у входа.
Аромат его цветов был настолько сильным, что Шэнь Цяньюй почувствовал его, едва ветер донес запах издалека.
Шэнь Цяньюй слегка толкнул деревянные ворота Обители Единого Сердца и, неспешно шагая по двору, принялся лениво оглядываться по сторонам. Всё осталось по-старому, почти никаких перемен: весь сад был засажен диковинными цветами и травами, пестревшими всеми цветами радуги — их было так много, что они почти полностью перекрыли садовую дорожку.
Старик всё такой же, подумал Шэнь Цяньюй, всё так же любит возиться с этой ерундой.
Постояв немного, Шэнь Цяньюй крикнул в сторону входа: Эй! Глава секты! Это Шэнь Цяньюй, я пришел!
В ответ — тишина.
Не дождавшись реакции, Шэнь Цяньюй не стал кричать снова. Просто стоять во дворе и ждать было слишком скучно, поэтому он перевел взгляд на цветы и травы.
Захотелось выпить.
...
Чжансунь Чжэньтин в это время дремал в своих покоях, но зычный голос Шэнь Цяньюя мигом его разбудил. По натуре он был человеком неторопливым, всё делал медленно, а с возрастом стал и вовсе неповоротливым.
Ох, опять этот несносный мальчишка явился...
Чжансунь Чжэньтин вздохнул про себя и беспомощно покачал головой. Он поднялся, привел в порядок одежду и, глядя в зеркало, разгладил свою длинную бороду, оставшись вполне доволен своим образом.
В конце концов, они давно не виделись, а каким бы проказником тот ни был, он всё же вырос на его глазах, так что стоит выйти и встретиться как следует, решил Чжансунь Чжэньтин.
...
Если бы время можно было повернуть вспять, Чжансунь Чжэньтин поклялся бы, что ни за что не произнес бы тех слов!
Полный предвкушения, Чжансунь Чжэньтин вошел во двор и никак не ожидал, что вместо приветствия Шэнь Цяньюя в его лицо прилетит ком грязи!
Застигнутый врасплох, он вытер лицо, и, присмотревшись, увидел, что вся дорожка усеяна разбросанной землей, а его бережно выращенные духовные цветы и травы втоптаны в грязь!
Его цветы! Его травы!
В шоке он не знал, что и сказать. Оцепенев, он повернул голову и увидел, что перепачканный в земле Шэнь Цяньюй, закатав рукава, с какой-то невесть где взятой лопатой старательно перекапывает его сад.
Услышав шум, Шэнь Цяньюй поднял голову, расплылся в улыбке и воскликнул: О, Глава секты, наконец-то вы вышли! Я как раз хотел спросить, куда вы дели тот кувшин вина, что закопали в саду год назад. Я тут уже полдня копаю, до смерти устал!
Чжансунь Чжэньтин уже не мог сдерживаться. Его любовно ухоженная борода затряслась от ярости. С быстротой, не свойственной его возрасту, он бросился к Шэнь Цяньюю с криком: Шэнь, паршивец, ты сегодня специально пришел, чтобы довести меня до белого каления?! Я столько сил вложил в эти цветы! А ты их вот так безжалостно растоптал! Ну всё, берегись, сейчас я тебя прибью, негодяй!
Надо отдать должное Шэнь Цяньюю: после долгих лет побоев от Главы секты он научился предугадывать его движения. Ловко уворачиваясь от атак, он со смехом приговаривал:
Старик, не кипятись! Мы с тобой редко видимся, надо бы по-хорошему вспомнить старые времена, а не махать кулаками. А цветы... ну, посадишь еще, делов-то.
Так они и носились: Чжансунь Чжэньтин с метлой наперевес, а Шэнь Цяньюй — впереди. В конце концов, погоня закончилась, когда Глава секты, в силу возраста, просто выдохся.
Трудно было поверить, что эти двое, лишенные всякого достоинства и затеявшие детскую беготню, — одни из самых могущественных бойцов в нынешнем Мире Бессмертных. Те, кто в глазах обычных людей кажутся холодными, отстраненными и возвышенными небожителями, порой ничем не отличаются от простых смертных.
Запыхавшийся Чжансунь Чжэньтин бросил метлу и опустился на шезлонг, сгорая от гнева и с тоской оплакивая свои драгоценные растения.
Ладно, старик, хватит злиться. Я пришел по делу.
Чжансунь Чжэньтин подозрительно покосился на него: У тебя есть серьезные дела? Неужели опять влип в неприятности?
Шэнь Цяньюй скривил губы: Что за слова такие? Я ведь тоже часто занимаюсь важными вещами, разве нет?
С этими словами он щелкнул пальцами, и в ослепительной вспышке белого света в его руке появилась книга в черном переплете.
Взгляни.
Чжансунь Чжэньтин взял её, заглянул на первую страницу, и его лицо мгновенно стало серьезным: Секретные техники Культивации демонического пути? Где ты это достал?
Шэнь Цяньюй притащил из дома еще один стул, развалился на нем и, то прикрывая, то открывая свои персиковые глаза, неспешно проговорил: Получил от девушки, сбежавшей из Секты Юньси. Похоже, в этой секте сейчас многие руки замарали.
Чжансунь Чжэньтин вдруг что-то вспомнил: В последнее время Секта Юньси постоянно кого-то ищет, говорят, она убила старейшину Лу и украла их секретные техники...
Чжансунь Чжэньтин помрачнел: Неужели это та самая книга?
Угу, — лениво отозвался Шэнь Цяньюй.
Я вернулся, чтобы предупредить тебя об этом. И еще: подозреваю, что люди из Секты Юньси уже начали копать под меня. Мы однажды столкнулись.
Шэнь Цяньюй помолчал секунду: Правда, я представился именем своего младшего ученика, хи-хи-хи...
Чжансунь Чжэньтин взглянул на него: ...Того самого, по имени Гун Чаннай?
Шэнь Цяньюй быстро ответил: Конечно, у меня ведь только один ученик.
Чжансунь Чжэньтин продолжил: Твой ученик в последнее время стал очень известен. Всего за пару месяцев самостоятельной практики достиг стадии Закладки Основания, да еще и освоил Управление мечом, которое обычно постигают лишь на стадии Золотого Ядра. Поистине талантлив.
Шэнь Цяньюй выслушал это без особого интереса и равнодушно бросил: Вполне ожидаемо.
Чжансунь Чжэньтин многозначительно посмотрел на него, а затем отвел взгляд: Я повторюсь: не становись тем, кого сам же будешь презирать.
Отпусти то, что должно быть отпущено.
Шэнь Цяньюй промолчал, но Чжансунь Чжэньтин знал, что он слушает. Ладно, дело о Культивации демонического пути в Секте Юньси крайне серьезно. Они открыто нарушили Кодекс Бессмертных Врат, я обсужу это с другими сектами.
Полуденное солнце слепило глаза, долго сидеть на улице было некомфортно.
Побудь немного, Шэнь Цяньюй медленно поднялся, потянулся и не удержался от зевка: Ладно, всё рассказал, дальше решай сам. Я с самого рассвета на ногах, ужасно устал, пойду посплю.
Шэнь Цяньюй уже собрался уходить, но Чжансунь Чжэньтин, убрав книгу, крикнул ему вслед: Эй, эй! Мелкий негодник, я еще не закончил!
Через пару месяцев начнется Великое состязание секты. Раз уж вернулся — не уходи, посиди на Пике Симин, нечего шляться повсюду и искать приключений на свою голову. Заодно и ученика своего поучишь.
Шэнь Цяньюй махнул рукой, давая понять, что услышал.
Ну и мальчишка... Эх...
Вино из османтуса всё же стоит потом послать ему с кем-нибудь.
Когда Шэнь Цяньюй ушел, Чжансунь Чжэньтин оглядел разгромленный двор: ...
Настроение стало еще хуже.
Когда Шэнь Цяньюй вернулся на Пик Симин, было уже совсем поздно, и в небе начали проступать первые звезды.
Он заглянул в свой бамбуковый домик, в котором почти не бывал, и обнаружил, что мебель покрыта тонким слоем пыли.
Шэнь Цяньюй вздохнул про себя: после того как характер его младшего ученика так сильно изменился, тот перестал помогать ему по хозяйству. Впрочем, Шэнь Цяньюй не был склонен слишком много об этом думать.
Он встал очень рано и чувствовал, что не выспался, поэтому сейчас отчаянно хотел наверстать упущенное. Но, к его удивлению, стоило ему с размаху прыгнуть на кровать и, подложив руки под голову, приготовиться к сладкому сну, как раздался громкий треск. Кровать просела, и хрупкие доски под тяжестью его тела сломались пополам.
Шэнь Цяньюй: ?
Неужели он стал тяжелее?
Тем временем Чи Най, прислонившись к дверному косяку, молча наблюдал за незваным гостем, который стоял у входа в его комнату с подушкой в руках.
Чи Най нахмурился, смерил Шэнь Цяньюя холодным взглядом и произнес: Это было нарочно?
Шэнь Цяньюй и так чувствовал себя неловко, а от этих слов еще больше засуетился: Что ты такое говоришь? Кто сказал, что нарочно? Если бы на Пике Симин было где жить, я бы не пришел к тебе ютиться...
Чи Най за те несколько месяцев, что провел здесь, знал, что на таком огромном пике жилых помещений на удивление мало, а многие дворы пришли в упадок из-за отсутствия ремонта. Шэнь Цяньюю было всё равно, потому что он изначально не рассчитывал, что кто-то вообще решит здесь поселиться.
Чи Най всё еще колебался: Обязательно спать именно на кровати?
Да, — с улыбкой ответил Шэнь Цяньюй.
Они долго препирались у порога, и в конце концов Шэнь Цяньюй добился своего, пообещав, что сегодня они переночуют вместе, а завтра он начнет обучать Чи Ная практикам.
Войдя в комнату, Шэнь Цяньюй с довольным видом разложил подушку на кровати, сел и, болтая ногами, принялся осматриваться.
Комната Чи Ная, как и его собственная, была одной из старейших построек на Пике Симин. По идее, как бы хорош ни был бамбуковый домик, время и непогода должны были оставить на нем следы, но здесь было на удивление чисто и аккуратно.
Мебели почти не было: только кровать, на которой сидел Шэнь Цяньюй, да пара предметов для умывания. В остальном — пустота, отчего комната казалась бедной, но Чи Най умудрялся поддерживать здесь идеальный порядок.
Шэнь Цяньюй мысленно восхитился: неужели это и есть та легендарная чистота помыслов практикующего, живущего в скромной обители? Ученик просто молодец, столько времени здесь живет и ни разу не пожаловался. Будь на его месте Шэнь Цяньюй, он бы давно бросил эту развалюху и сбежал в роскошный номер Павильона Хунсю!
Чи Най не знал, что творится в голове у учителя. Он уже собирался снять верхнюю одежду, как вдруг почувствовал на себе такой пристальный и горячий взгляд, словно его хотели просверлить насквозь.
Держа в руках наполовину снятую одежду, Чи Най обернулся: Ты можешь отвернуться?
Шэнь Цяньюй, конечно, хотел разглядеть фигуру Чи Ная и не собирался упускать такой шанс, но ответил быстро и без запинки: Конечно. — И, не раздумывая, отвернулся.
Чи Най взглянул на него и продолжил раздеваться. Он и представить не мог, что кто-то использует магию, чтобы подглядывать за ним.
Глаза Шэнь Цяньюя, обычно светло-серые, сейчас отливали зеленым. С улыбкой на губах он радостно подглядывал... то есть, изучал.
Даже Шэнь Цяньюй, видевший немало подобных сцен в книжках с картинками, был поражен телосложением Чи Ная. Хотя он видел только спину, было ясно, что мышцы полны силы, но не чрезмерной, не вычурной; линии спины были плавными и эстетичными.
Хорошая фигура... Шэнь Цяньюй едва не вытаращил глаза, думая, что, вернувшись, тоже должен будет привести себя в такую форму.
Пока Шэнь Цяньюй занимался своими мелкими пакостями, Чи Най переоделся и, обернувшись, посмотрел на вуайериста на кровати: Ты тоже будешь переодеваться?
Шэнь Цяньюй встретился с ним взглядом: А, я уже переоделся у себя, когда пришел. Ты что, тоже хочешь посмотреть, как я раздеваюсь?
Чи Най не понял: О чем ты? Кто захочет смотреть, как ты раздеваешься?
А, ничего, ничего, ха-ха-ха... Давай, ложись скорее.
Шэнь Цяньюй с виноватым видом подвинулся к краю, освобождая место.
Чи Най бросил на него взгляд и медленно лег. Кровать была узкой, и двум взрослым мужчинам приходилось лежать плечом к плечу, почти без зазора. Поэтому, улегшись, оба боялись даже пошевелиться.
Чи Най — потому что не хотел тесного контакта, а Шэнь Цяньюй — потому что боялся, что если дернется, Чи Най вышвырнет его на пол...
Единственная свеча в комнате погасла. В полумраке воцарилась тишина. Шэнь Цяньюй, видимо, действительно устал, и даже он, обычно не закрывающий рта, сегодня не хотел говорить. Они пожелали друг другу спокойной ночи и затихли.
Шэнь Цяньюй уснул быстро, а вот Чи Най — нет. Даже когда рядом с ним спал Цзян Юй, он с трудом засыпал, а теперь, когда под боком лежал другой человек, это стало еще сложнее.
Шэнь Цяньюй во сне вел себя на удивление спокойно, не ворочался, что стало для Чи Ная неожиданностью. Он-то планировал, что если Шэнь Цяньюй начнет вертеться, у него будет законный повод вытолкать его с кровати, но теперь всё пошло не по плану.
Знал бы, не пустил бы его на кровать, лучше бы постелил на полу.
Пока Чи Най размышлял об этом, Шэнь Цяньюй во сне повернулся лицом к нему, и теперь его лицо было полностью открыто.
Чи Най замер, не в силах оторвать взгляд. Раньше, при каждом столкновении взглядов, он отводил глаза, но теперь мог рассмотреть его вблизи.
Это лицо было очень похоже на лицо Цзян Юя. Разница была лишь в том, что лицо Цзян Юя казалось нежным и заботливым, как и его характер, безобидным, тогда как черты Шэнь Цяньюя были более острыми, демоническими. Но из-за его отвратительного поведения люди часто не замечали, какой у него прекрасный облик.
Чи Най молча смотрел на него. Он признавал, что у него есть тайный умысел: он вольно или невольно принимал Шэнь Цяньюя за Цзян Юя, постоянно внушая себе, что тот не умер, а просто попал сюда, как и он сам, заняв чужое тело.
Но взгляд Чи Ная стал задумчивым. Ему казалось, что Шэнь Цяньюй и Цзян Юй слишком разные, многие привычки не совпадали, и они вряд ли были одним и тем же человеком.
Однако Чи Най думал, что, возможно, он наблюдает слишком мало и еще не нашел других сходств, кроме внешности. Причины, по которым Шэнь Цяньюй позже перешел на демонический путь, тоже были неясны, всё оставалось загадкой, и никто не знал, что ждет их впереди.
Чи Най посмотрел на лунный свет за окном, а затем снова невольно перевел взгляд на Шэнь Цяньюя.
Но, по крайней мере, этой ночью он мог притвориться, что всё понимает.
http://bllate.org/book/23412/2520819
Готово:
