Когда Фан Минцзэ открыл глаза, за окном уже вовсю сияло солнце.
Он смотрел на спящего рядом Шэнь Цинчэня, смотрел, не отрываясь, и взгляд его постепенно подернулся дымкой искреннего восхищения.
Длинные, слегка подкрученные ресницы при каждом вздохе дрожали, словно маленькие веера, нежно задевая самые тонкие струны его души.
Белоснежная кожа, узкие брови, утонченные черты лица, этот холодный, отстраненный темперамент...
Разве может в мире существовать настолько прекрасный мужчина?
И этот мужчина — его!
Да, этот человек целиком и полностью принадлежит ему.
Когда Шэнь Цинчэнь открыл глаза, первое, что он увидел, — это завороженный, полный обожания взгляд Фан Минцзэ.
Он моргнул и небрежно бросил:
— Нравится смотреть?
Фан Минцзэ ответил, даже не успев осознать вопрос:
— Нравится, очень нравится! Ты самый красивый на свете!
Лишь в этот момент до него дошло, что он только что сказал. Он поспешно отвел взгляд и, напустив на себя серьезный вид, снова заговорил:
— Еще день, и твои меридианы должны полностью восстановиться. Я ведь молодец, правда?
Шэнь Цинчэнь посмотрел на него, и в его глазах засияла нежность:
— Запомни, я твой. Навсегда. Так что тебе не нужно смущаться.
Сказав это, он улыбнулся так светло, словно расцвел цветок:
— Ты молодец, самый настоящий молодец!
Услышав такие слова, Фан Минцзэ вскинулся и снова уставился на лицо Шэнь Цинчэня:
— Верно, ты мой! И с чего бы мне смущаться? Я вовсе не смущаюсь!
Он просто подглядывал, а его застукали на месте преступления! Но он не чувствует неловкости. Если кто и должен ее чувствовать, так это другие, а ему — ни капельки не стыдно! И конечно, он самый лучший, тут и спорить не о чем!
Хотя в мыслях он храбрился, кончики его ушей уже пылали алым.
Шэнь Цинчэнь заметил этот яркий румянец, и в его глазах отразилась теплая улыбка. Он перевел взгляд на их сцепленные руки и сменил тему:
— Завтра меридианы будут в порядке, а что насчет даньтяня?
Фан Минцзэ, услышав деловой вопрос, перестал смущаться и ежиться. Он протянул вторую руку и коснулся его запястья:
— Думаю, к ночи с меридианами будет покончено. А когда дойдет дело до даньтяня, мне нужно будет положить руку прямо на него. Ты не против?
Даньтянь — самое уязвимое и важное место для любого совершенствующегося, и обычно люди не позволяют другим прикасаться к нему.
Шэнь Цинчэнь рассмеялся:
— Наши жизни теперь связаны. Если я погибну, какая тебе от этого польза? Чего мне бояться?
Фан Минцзэ кивнул:
— Тогда спи дальше. Во сне восстановление и даньтяня, и меридианов проходит гораздо эффективнее, чем наяву. Как только закончу с меридианами, займусь даньтянем. Все равно делать нам нечего, голода мы не чувствуем, лучше всего потратить время на восстановление сил.
Шэнь Цинчэнь коротко улыбнулся ему и медленно закрыл глаза. И правда, ощущение теплого потока, разливающегося по телу, было просто божественным! Тепло окутывало его, словно он погрузился в целебный духовный источник — невероятно приятно.
Фан Минцзэ наблюдал за тем, как Шэнь Цинчэнь закрыл глаза, прислушался к его постепенно выравнивающемуся дыханию, и его собственные веки невольно сомкнулись.
К счастью, это был мир совершенствования, где неисчерпаемая духовная энергия питала его силы.
Когда он снова открыл глаза, за окном уже рассыпались мириады звезд. Он проверил меридианы Шэнь Цинчэня — отлично, всё полностью восстановлено!
Убрав руку с запястья, он просунул ее под одеяло и положил прямо на даньтянь Шэнь Цинчэня. Похоже, за все эти дни тот так и не смог нормально отдохнуть, поэтому продолжал крепко спать.
Фан Минцзэ начал направлять энергию элемента Дерева, стараясь максимально бережно восстановить даньтянь. Его движения были настолько мягкими, что Шэнь Цинчэнь не испытывал ни малейшего дискомфорта.
Когда Шэнь Цинчэнь снова открыл глаза, в постели он был один.
Он почувствовал удивительную легкость и прилив сил. Потянувшись, он вдруг вздрогнул и вскочил с кровати.
— Где Фан Минцзэ?
Он быстро оделся, обулся и бросился вон из спальни.
http://bllate.org/book/23385/2515822
Готово:
