Фан Минцзэ, выслушав его, без лишних слов вышел из комнаты.
Он было хотел немного постоять во дворе, но запах там стоял действительно не из приятных. Направляясь к калитке, он проходил мимо повозки и заметил испачканное одеяло. Вернувшись в дом, он быстро нашел веревку, привязал ее к двум большим деревьям во дворе и развесил грязное одеяло сушиться.
С вопросом о том, что делать с постелью дальше, он решил подождать, пока Цинчэнь закончит купаться.
Приняв это решение, Фан Минцзэ распахнул калитку и вышел наружу. Ему с таким трудом удалось хоть немного привести в порядок двор, а вот за его пределами сорняки разрослись еще яростнее. Он встал на месте, вглядываясь вдаль — к счастью, вокруг ни души. Затем он посмотрел на гору: густая растительность, переплетенные ветви — разглядеть, что там происходит, было совершенно невозможно.
Рука, уже потянувшаяся было за гербицидом, замерла. Пока ситуация не прояснилась, он, разумеется, не собирался выдавать существование своего пространственного хранилища.
Глядя на дикие травы, кустарники и цветы, он поймал себя на мысли, что в таком настроении этот пейзаж даже радует глаз. В эпоху апокалипсиса он не смог бы увидеть подобную красоту, сколько бы денег ни отдал. А теперь — любуйся сколько хочешь, совершенно бесплатно. Разве можно на что-то жаловаться? Он смотрел на домики у подножия горы, на струйки дыма, поднимающиеся в небо, на далекие горы и ближние воды… Вскоре он полностью погрузился в созерцание прекрасного вида.
Шэнь Цинчэнь, закончив мыться и приведя себя в порядок, вышел из ванной. Стоя во дворе, он увидел фигуру за калиткой, и уголки его губ невольно поползли вверх. Семьдесят процентов токсинов уже выведено, и сейчас он чувствовал необычайную легкость во всем теле. После завтрашнего дня яд, отравлявший всю его прошлую жизнь, уйдет навсегда.
Его жизнь открывала новую страницу, и при мысли об этом, как и при мысли об этом человеке, на душе становилось удивительно радостно.
Он стоял посреди двора и тихо позвал:
— Минцзэ, Минцзэ…
Его голос звучал мягко и нежно, так, что любой сразу понял бы — этот человек обладает добрым сердцем.
Фан Минцзэ очнулся от своих мыслей, услышав этот зов. Обернувшись, он увидел прекрасного юношу в белых одеждах, освещенного лучами заходящего солнца, и на мгновение замер. Лишившись болезненной бледности, Шэнь Цинчэнь стал выглядеть еще красивее, а в его облике появилась какая-то особая легкость.
Фан Минцзэ невольно закричал про себя: О боже… Это же мой идеал! Небеса, поразите меня молнией! За что мне такое везение?
Шэнь Цинчэнь, видя, что тот немного растерялся, улыбнулся еще шире. Он помахал Фан Минцзэ рукой и, заранее зная ответ, спросил:
— Минцзэ, на что ты смотришь?
Фан Минцзэ вздрогнул, пришел в себя и неловко рассмеялся:
— Да ни на что особенное. Вышел подышать воздухом. А ты почему стоишь во дворе?
Шэнь Цинчэнь покачал головой:
— Мне пока нельзя выходить.
Фан Минцзэ перевел взгляд и сразу понял, о чем тот беспокоится. Он быстро подошел к Шэнь Цинчэню и хлопнул себя по лбу:
— Вот я растяпа, совсем забыл об этом.
Шэнь Цинчэнь смотрел на него с довольной улыбкой:
— Ничего страшного, со временем привыкнем.
Фан Минцзэ подошел к калитке и плотно ее закрыл. Обернувшись к Шэнь Цинчэню, он спросил:
— Ты проголодался?
Шэнь Цинчэнь покачал головой и притворился удивленным:
— Не знаю почему, но совсем не чувствую голода.
Фан Минцзэ кивнул:
— Вспомнил, я же дал тебе порцию питательного состава. С ним ты дня четыре точно не захочешь есть. Раз так, я тоже выпью одну. Здесь ничего нет, как нам готовить? Через несколько дней все обустроим, тогда и займемся едой.
Говоря это, он достал из кармана пакет с питательной смесью (на самом деле — из своего пространства). Он выпил его прямо на глазах у Шэнь Цинчэня. В конце концов, в будущем он собирался производить такие составы в больших количествах, так что скрывать что-либо от Шэнь Цинчэня не было смысла.
Шэнь Цинчэнь кивнул:
— Как скажешь!
Как же хорошо, что мы теперь вместе.
http://bllate.org/book/23385/2515815
Готово:
