Начальник научно-исследовательского отдела очень заинтересовался Цэнь Чу, и даже по окончании переговоров хотел затащить его в НИИ для ещё одного раунда обсуждений.
Цэнь Чу всего три дня как пришёл в себя, его состояние ещё не восстановилось, а тут ещё пришлось целый день вести переговоры в жестком противостоянии, не уступая ни единого дюйма. Его тело уже давно было на пределе, и он, разумеется, никак не мог пойти с Янь Чжи.
Янь Чжи не стал настаивать и даже лично проводил его до главных ворот жилого сектора.
За исключением жилого сектора, одиннадцатый корабль круглосуточно сиял огнями и функционировал на полной мощности. И только жилой сектор сохранял атмосферу родной планеты, тщательно имитируя смену дня и ночи, а также зимы и лета.
Перед расставанием Янь Чжи моргнул и спросил Цэнь Чу:
— Раз уж название твоего корабля называть неудобно, могу ли я узнать твоё положение в вашем флоте?
— Готов поспорить, твоя должность определенно высока.
— Вот об этом сказать можно, — с полуулыбкой ответил Цэнь Чу. — Но если я назову её, то в следующий раз напротив меня за столом переговоров будет сидеть кто-то моего же уровня.
Янь Чжи улыбнулся. Его манеры были чрезвычайно утонченными, а на вид ему было около тридцати лет — можно сказать, само воплощение термина «талант и обаяние». Улыбка в его глазах была чистой и искренней, не вызывая ни малейшего отторжения.
Цэнь Чу не ответил прямо, но уже дал ответ.
Смысл его последней фразы был совершенно очевиден: он считал, что в следующий раз на переговоры с ним должен прийти вовсе не один из них двоих, а лицо более высокого ранга.
Статус начальника отдела на одиннадцатом корабле и без того был крайне высок, каждый из них полностью контролировал свою сферу внутри судна.
Куда уж выше? Кто это мог быть?
Главный главнокомандующий, капитан корабля.
Иных вариантов просто не существовало.
— Если на корабле возникнут неприятности, можешь обратиться ко мне, — мягко сказал Янь Чжи. — А если просто захочешь заглянуть в научно-исследовательский отдел, будет ещё лучше.
— Обязательно выберу время, — Цэнь Чу слегка кашлянул. Он уже вошёл в первую зону жилого сектора, и прохлада летнего вечера в сочетании с легким ветерком заставляли его не задерживаться на улице надолго. — Надеюсь на приятное сотрудничество, я возвращаюсь.
— Приятного сотрудничества, — кивнул Янь Чжи.
Уличные фонари ярко освещали ночные дорожки жилого сектора. Цэнь Чу запахнул пальто поплотнее и направился к своему жилищу.
Ночной ветерок шевелил длинные волосы, и в тишине узкой тропинки раздавался лишь неспешный стук высоких сапог по мостовой.
Издалека Цэнь Чу заметил фигуру, сидевшую у его порога.
Этот силуэт пристроился прямо на ступенях у входа, возвышаясь над молодой, ещё не окрепшей порослью деревьев напротив.
Цэнь Чу ещё не успел разглядеть, кто это, как незнакомец отряхнул одежду и поднялся на ноги.
Он был очень высоким, те самые молодые деревца едва доставали ему до пояса.
— Командир Цэнь, давненько не виделись.
Тань Сюйян сопрыгнул со ступеней и подошел к нему.
Взгляд мужчины был куда острее, чем обычно, и с самого момента появления Цэнь Чу он не сводил с него глаз. Тон его оставался небрежным, но в поведении и взгляде не было ничего случайного.
Цэнь Чу почувствовал, что голова заболела ещё сильнее. Это была не игра воображения, а самая настоящая физическая боль. Его запас выносливости в данный момент был намного меньше, чем у обычных людей, а сегодняшний переговорный марафон с одиннадцатым кораблем окончательно загнал этот показатель в минус.
Стоило телу почувствовать себя плохо, как аура длинноволосого командира холодела на добрых три доли. Тонкие губы сжались, бледность окутала его фигуру, делая ещё более отрешенным.
— Давно. Поговорим завтра, — бросил он.
Тань Сюйян приподнял бровь, заметив откровенно дурной цвет лица Цэнь Чу. Подумав о чем-то, он протянул руку и поддержал Цэнь Чу за локоть.
— Такой бледный, в лазарет не собираешься?
— Не нужно, отлежусь дома, — Цэнь Чу качнулся в сторону, уходя от прикосновения. — Я еще не дошел до состояния, когда не могу ходить сам.
— Из трех наших предыдущих встреч в двух случаях ты просто падал на меня, надо же заранее подстраховаться.
Тань Сюйян усмехнулся и убрал руку.
Цэнь Чу:
— ...Почему ты не говоришь, что это у меня каждый раз от вида тебя начинает болеть голова?
Подойдя к двери, Цэнь Чу обнаружил, что Тань Сюйян по-прежнему стоит рядом, скрестив руки на груди.
Раз уж ему велели не заводить разговоров, он действительно молчал, лишь пара темных глаз неотрывно разглядывала его сверху донизу, словно знакомясь заново, а на лице не отражалось никаких эмоций.
Рука Цэнь Чу замерла на дверной ручке.
— Давно ждёшь у двери? — спросил он.
Тань Сюйян кивнул вверх:
— С тех пор, как здесь еще светило солнце.
— Мм, — отозвался Цэнь Чу. — Хочешь в гости?
Тань Сюйян небрежно бросил:
— Меня только что вытащили с того света, по крайней мере надо лично выразить благодарность.
Тон его был ленивым, но бездонные зрачки неотрывно следили за выражением лица Цэнь Чу.
Цэнь Чу кивнул:
— Мм, поблагодарил, я понял, можешь идти.
Тань Сюйян:
— Раз уж я дошел до двери, неужели не пригласишь войти посидеть?
Увидев, что Тань Сюйян явно не собирается уходить, Цэнь Чу тихо вздохнул.
— Ладно уж, — толкнул он дверь и болезненно отозвался: — Проходи, а мне нужно немного отдохнуть.
Щелк.
Цэнь Чу включил свет.
Не обращая внимания на плетущегося следом гостя, он едва переступил порог, как быстрым шагом подошел к кровати и опустился на нее. Словно выпустив из себя весь воздух, он уставший закрыл глаза и откинулся на изголовье, запустив пальцы в волосы так, что выступили костяшки пальцев.
Точно, он помнил, что в баночках с лекарствами, переданных Снежком, были экстренные таблетки на такой случай.
В глазах Цэнь Чу начало темнеть, он тут же протянул руку, шаря по тумбочке.
В этот момент сильная ладонь внезапно перехватила его запястье и оттолкнула руку в сторону.
— Вот это ты называешь отлежусь?
Голос Тань Сюйяна звучал тяжело. Он присел на корточки и протянул руку, коснувшись лба Цэнь Чу.
— ...Не жар, просто голова болит. Меньше говори.
Цэнь Чу устало закрыл глаза, прислонившись всем телом к изголовью — сейчас даже работа слуха казалась ему непосильным трудом.
Мужчина тихо фыркнул, поднялся на ноги и принялся перебирать пузырьки на тумбочке, стараясь греметь ими как можно тише.
Примерно через три минуты возня прекратилась, Тань Сюйян подошел к столу, налил стакан воды и вернулся к изголовью.
— Вода, держи.
Цэнь Чу протянул руку и обхватил пальцами стенки стакана.
Вода была теплой и довольно тяжелой.
Рука, до этого подпиравшая лоб, тоже опустилась, и он взял стакан обеими руками.
Тань Сюйян:
— ...
Его рука снова протянулась вперед, тремя пальцами ухватившись за ободок.
— Отпусти, — сказал Тань Сюйян.
— Зачем? — спросил Цэнь Чу, его голос звучал хрипло.
— Я держу стакан, ты пьешь лекарство, — ответил Тань Сюйян.
Только тогда Цэнь Чу разжал пальцы.
Приняв три таблетки, он запрокинул голову и закинул их в рот.
Матрас слегка просел сбоку — знаменитый своим скверным нравом талантливый одиночный боец сел по левую руку от него, протягивая стакан.
Цэнь Чу взял его обеими руками, но Тань Сюйян на всякий случай придержал донышко.
Проглотив лекарство, Тань Сюйян забрал стакан и поставил его на тумбочку.
— Точно в больницу не хочешь? Я могу отвезти, — спросил Тань Сюйян.
— Не нужно.
Цэнь Чу рухнул на кровать, прикрыв глаза рукой, чтобы заслонить свет.
Тань Сюйян недовольно нахмурился:
— Что за манера у тебя? Больницефобия? Есть болезнь — лечись, пусть даже генетическая и врожденная. С твоим телосложением дожил до такого возраста — наверняка постоянно сидишь на лекарствах, так почему же так отчаянно избегаешь больниц?
Цэнь Чу вяло ответил:
— Анализ неплох, жаль, что всё мимо.
Экстренное лекарство подействовало быстро, и Цэнь Чу почувствовал, как пульсирующая в голове боль утихает, переставая расползаться дальше.
Но сил у него по-прежнему не прибавилось.
— Сам видишь, сейчас не самый подходящий момент, — закрыв глаза, устало произнес Цэнь Чу. — Поговорим о делах завтра, а уходя, выключи свет.
Тань Сюйян помолчал.
Цэнь Чу жалко и беспомощно лежал на постели, его ноги всё ещё свешивались на пол. Хрупкое тело источало тяжелую болезненную ауру, лицо было круглый год бледным, и лишь слегка приподнятые уголки глаз отливали осенней, влажной краснотой.
Если такой командир действительно попадет в какое-нибудь подразделение, его же замучаешься выхаживать, верно?
Тань Сюйян вспомнил незнакомого командира, внезапно вышедшего на связь в зоне боевой задачи.
Всего два простых приказа, четких и решительных, удар в самую точку — они с легкостью рисовали в воображении образ командира, который бороздит поля сражений и не знает поражений. Без абсолютной уверенности, без прочного внутреннего стержня просто невозможно отдавать приказы с таким спокойствием и равнодушием, которые вырабатываются только годами доминирования на войне.
Но именно поэтому он до самого последнего момента никак не мог сопоставить это с Цэнь Чу.
В конце концов, обладает ли этот хрупкий организм, которому тяжело даже удержать стакан воды двумя руками, реальной способностью держать в руках вопросы жизни и смерти на поле боя?
Тань Сюйян знал его не так уж хорошо, но в общих чертах характер понимал. Цэнь Чу был не из тех, кто станет выставлять свои слабости напоказ другим — это стало ясно ещё во время их первых двух встреч, когда Цэнь Чу, несмотря на жуткую бледность, мог с ледяным лицом и без малейшей уступки бросать жесткие угрозы.
И вот этот самый гордый человек раз за разом оказывается заложником собственного слабого здоровья, вынужден обнажать свою уязвимость перед посторонними, а теперь у него даже не осталось сил возражать против присутствия чужака в его комнате.
Тань Сюйян никогда никого не боялся на корабле, но когда он впервые увидел Цэнь Чу, то сразу понял: это тот человек, мимо которого даже вразвалочку нужно ходить с осторожностью.
В обычных условиях ввязаться в драку из-за какого-нибудь задиры было как раз по его части, всё равно в убытке он бы не остался.
Но Цэнь Чу?
Его губы цвета тающего снега создавали впечатление, будто этот человек готов рухнуть в любую секунду. Какая уж тут драка — Тань Сюйян боялся, что даже случайно задев его плечом, он сможет рассыпать его на кусочки.
Поэтому до сегодняшнего задания Тань Сюйян и помыслить не мог, что у столь болезненного маленького командира может быть и такая сторона.
Глядя на то, как мучается Цэнь Чу, Тань Сюйян был вынужден заглотить обратно всё, что собирался сказать ему при встрече.
Помолчав немного, он вдруг произнес:
— Никуда не годится. Придется тебе остаться мне ещё кое в чем должным.
Цэнь Чу еще не успел толком осмыслить смысл его слов, как услышал, что Тань Сюйян поднялся, направился к выходу и погасил свет.
Ожидаемого звука открывающейся двери не последовало — Тань Сюйян вернулся обратно.
В темноте Цэнь Чу почувствовал, как чьи-то руки обхватили его ноги.
— ...Ты что делаешь? — дернулся Цэнь Чу.
— Снимаю обувь, не шевелись.
Тань Сюйян не дал ему возможности сопротивляться, обхватил голени Цэнь Чу и стянул сапоги.
Цэнь Чу терпеть не мог такой командный тон, а уж тем более беспричинные физические контакты. К тому же голова всё еще раскалывалась, уголки его губ напряглись, и, не выдержав, он просто лягнул нарушителя спокойствия.
Тань Сюйян на лету перехватил его бьющуюся правую стопу — силы в ударе практически не было, так что расценивать это как полноценный пинок он не мог, списав всё на легкое раздражение от болезни.
— Не дёргайся, — предупредил он.
Стоило прозвучать этим словам, как зажатая в ладони нога снова дернулась.
При этом сопротивлении Тань Сюйян подсознательно сжал пальцы крепче.
— Отпусти! — хрипло бросил Цэнь Чу.
Тань Сюйян замер и действительно разжал ладонь.
— Ты... — Тань Сюйян осекся на полуслове.
В темноте ладонь, только что державшая правую стопу Цэнь Чу, невольно сжалась в кулак, словно заново переживая недавнее ощущение.
Ему казалось, что он наверняка ошибся в своих ощущениях — разве может быть на свете настолько нежная и мягкая ступня?
От автора:
Завтра возвращаюсь к ранним утренним обновлениям в шесть утра!
О боже, впервые в жизни у меня набрался ТАКОЙ длинный список благодарностей акционерам, плачу, спасибо вам, мои сокровища!!
Глава 26. Ночевка
Тань Сюйян помолчал.
Посмотрел на оставшуюся неснятой обувь.
Вздохнул, снова ухватился за голень и тихо предупредил Цэнь Чу:
— Я же говорил, не дёргайся.
Ледяная тыльная сторона ладони прижалась ко лбу, но бушующая в голове боль и не думала утихать. Точно так же, как и этот неугомонный тип у кровати. Цэнь Чу вяло бросил:
— Это ты не дёргайся.
Тань Сюйян решительно сдернул с него второй сапог, поднялся и оттолкнул оба ботинка полупинком в сторону.
— Забирайся под одеяло, надеюсь, в этом-то помощь не нужна?
У Цэнь Чу совсем не осталось сил, но, стиснув зубы, он кое-как перебрался на середину кровати.
— Можешь идти, — выпроводил он гостя.
Тань Сюйян ничего не ответил. Он подошел к стулу у рабочего стола и сел.
— На то, что лежит на столе, можно взглянуть? — положив руку на столешницу и вертя в пальцах перевернутого осьминога, невпопад спросил Тань Сюйян.
Цэнь Чу в темноте смотрел на этого незваного гостя, одиноко сидевшего у стола — его тупо соображавший от боли мозг не мог с ходу раскусить истинные намерения Тань Сюйяна.
Планшет с записями подчинялся только Цэнь Чу, так что опасаться посторонних глаз не стоило. Остальные вещи тоже не содержали особых тайн, и Цэнь Чу было всё равно.
Тем не менее, хриплым и настороженным голосом он спросил:
— Зачем?
Тань Сюйян вспомнил замеченные среди пузырьков наполовину опустошенные флаконы с особыми лекарствами, а неподалеку валявшийся семидневный запас питательной смеси и медицинские предписания.
Связав это с информацией от Сяо Цзяньцзе о том, что Цэнь Чу уже много дней не появлялся на публике,
Тань Сюйян почти безошибочно сложил общую картину.
— Чтобы кое-кто снова не закрыл глаза на трое суток... — Тань Сюйян смягчил голос, и тот прозвучал так, будто доносился откуда-то издалека. — Я не буду ничего трогать, спи спокойно.
Когда Цэнь Чу проснулся, за окном уже вовсю рассвело.
Он какое-то время тупо смотрел в потолок, приходя в себя, а затем шарил рукой по лбу и обнаружил, что по обе стороны от висков прилеплены круглые пластины диаметром около двух сантиметров, от каждой из которых тянулась тонкая трубочка к баночке с лекарством на тумбочке.
Хаотично разбросанные вчера пузырьки и склянки кто-то аккуратно рассортировал и выстроил в ряд.
— Чуть было не сорвался отвезти тебя ночью в лазарет. Посреди ночи у тебя внезапно подскочила температура, пришлось приложить немало усилий, чтобы ее сбить. То, что ты до сих пор жив — настоящее чудо, честно говоря.
Повернувшись на звук, он увидел мужчину, стоявшего у рабочего стола. Скрестив руки на груди и слегка наклонившись, Тань Сюйян смотрел на него сверху вниз. Свет скользнул по его лицу, а резкие черты подчеркивали высокомерие талантливого бойца, от которого невозможно избавиться.
Стоя спиной к свету, Тань Сюйян спросил:
— Так почему же ты всё-таки так не любишь больницы? Ты что, ребёнок?
Цэнь Чу:
— ...
Приподнявшись на кровати, он отлепил пластины с висков и положил их на тумбочку.
Помассировав виски, он спросил:
— Тебе самому отдыхать не нужно?
— Всего одну ночь.
Тань Сюйян подошел к кровати, перекрыл крантик на тонкой трубке и попутно бросил:
— Выездные задания часто длятся по два-три дня без сна, одна ночь — это пустяки.
Затем он направился к столу, налил стакан воды и протянул Цэнь Чу:
— Держи, на этот раз сможешь удержать сам.
Цэнь Чу взял стакан одной рукой, сделал глоток и отставил в сторону.
Он не хотел обсуждать проблемы собственного здоровья и сам сменил тему, кивнув на верстак:
— Ну как, удалось вчера что-нибудь разглядеть?
— Сразу видно, что командир Цэнь вышел из стен научно-исследовательского отдела, рука набита знатно, — опершись о стену, произнес Тань Сюйян. — Давно слышал, что НИИ иногда забирает на воспитание детей, которым не место в военных училищах, но вживую вижу впервые.
Он посмотрел на Цэнь Чу и спросил:
— Проблемы со здоровьем врожденные?
— Спроси что-нибудь, на что я отвечу.
Цэнь Чу с бесстрастным выражением лица поднялся с постели.
Тань Сюйян пожал плечами:
— Даже это секрет? Что-то у научного отдела слишком много тайн.
Цэнь Чу направился в ванную умыться.
Тань Сюйян последовал за ним и прислонился к косяку двери. Он не спал всю ночь, но выглядел при этом бодрее только что проснувшегося Цэнь Чу.
Он смотрел, как длинноволосый парень закатывает рукава, обнажая тонкие запястья; кожа была почти прозрачной, а на внутренней стороне руки проступали синеватые вены.
Тань Сюйян невольно вспомнил вчерашний приступ лихорадки у Цэнь Чу: всё тело пылало, дыхание было частым и поверхностным, а на вечно холодном лице осталась лишь мягкость и уязвимость перенесенной боли.
К счастью, он дежурил рядом, и в той куче баночек на тумбочке как раз нашлось жаропонижающее средство с проводящими пластинами. Тань Сюйян мастерски справлялся с любыми ранениями, но у него совершенно не было опыта ухода за больными, и вчера вечером ему пришлось изрядно повозиться, прежде чем удалось сбить температуру Цэнь Чу.
До чего же хрупкий.
Тань Сюйян отвел взгляд, очистив голову от лишних мыслей.
Он чуть не забыл о главной цели своего визита к Цэнь Чу.
— Когда устроим обещанный поединок? — поинтересовался Тань Сюйян.
— Просидел у меня целый день ради такой ерунды?
Цэнь Чу опустил полотенце в горячую воду, а затем выжал его.
Конечно, не ради этого, мысленно ответил Тань Сюйян.
Он был человеком прямым, но в важных делах проявлял предельную осторожность и прекрасно понимал принцип постепенности.
Поэтому он произнес:
— Хочу посмотреть, до какого именно уровня ты силен.
Цэнь Чу бросил на него косой взгляд:
— Можешь задирать планку как можно выше.
Тань Сюйян:
— Ну ты и не скромный.
Ответив что-то невнятное, Цэнь Чу закончил умываться, вернулся к кровати и достал тюбик с питательной смесью.
Крышка сидела плова, он дергал ее несколько раз, но открыть не смог.
Тань Сюйян не выдержал, подошел, слегка согнулся в поясности, подцепил крышку и, даже не глядя, отбросил ее назад. Металлическая крышечка описала в воздухе идеальную параболу и точно приземлилась в мусорное ведро у стены.
Тань Сюйян снова спросил:
— Судя по твоим словам, на прошлых экзаменах ты тоже выкладывался по полной?
— Те экзамены были слишком простыми.
— О? — живо заинтересовался Тань Сюйян. — Как тебе это удалось? У кого учился командованию? Янг Чжи сам уперся в свой потолок много лет назад, и я ни за что не поверю, что он смог вырастить такого, как ты.
Цэнь Чу держал в руках тюбик с питанием, не спеша его открывать. Посмотрев на Тань Сюйяна, он произнес:
— У тебя сегодня слишком много вопросов.
— Редко встретишь командира сносного уровня, пойми меня правильно, — Тань Сюйян пожал плечами, по-прежнему умалчивая о своей истинной цели. — И это нельзя говорить?
— Мм, нельзя. Что касается поединка, сегодня точно не получится, придется отложить на пару дней.
Цэнь Чу указал на шкаф с припасами:
— Голоден? Поищи что-нибудь поесть.
Тань Сюйян не стал церемониться, подошел к шкафу, наугад вытащил порцию еды и поставил ее разогреваться.
Присев на корточки у шкафчика, он обернулся и спросил:
— Почему это сегодня не получится?
Цэнь Чу ответил:
— У меня есть дела.
Тань Сюйян высоко поднял брови, крайне недовольный привычкой Цэнь Чу увиливать от любых ответов:
— Командир Цэнь, раз уж вы отказываетесь отвечать на столько вопросов, извольте назвать причину.
В этот момент в дверь постучали.
— Вот видишь, дела сами пришли, — сказал Цэнь Чу.
Тань Сюйян не верил в такие совпадения. Он вытащил контейнер с едой, с грохотом швырнул его на стол, тихо фыркнул и шагнул к двери, открывая ее.
— Доброе утро, Цэнь...
Встретившись взглядами, курьер номер 128 моргнул и исправился:
— Доброе утро, господин Тань.
Тань Сюйян скрестил руки на груди, отступил в сторону, пропуская Снежка внутрь.
— Это те самые дела, о которых ты говорил? — скосив глаза, холодно ухмыльнулся он.
Цэнь Чу продолжал завтракать, его движения ничуть не изменились от появления гостя.
— Говори.
http://bllate.org/book/23358/2512291
Готово:
