Е Цзыцянь, сидевший поодаль, лишь подумал, что эти двое — редкостные чудаки: один холодный, словно лед, и ни во что не ставит окружающих, другой же вечно лезет на рожон и напрашивается на неприятности. Впрочем, его извилины сработали по-своему: он счел это зрелище весьма занимательным и решил, что в такой компании скучать точно не придется.
Выпив чаю и немного собравшись, троица ускорила шаг. Пройдя большую часть пути, к закату они вышли к окраине поселения. У входа стояла каменная стела с надписью: Город Прохладного Ветра.
Шэнь Хаочу взглянул на небо, которое уже начало стремительно темнеть:
— Пойдемте, осмотримся.
Они подошли к первому же дому у дороги и постучали. Дверь приоткрыл старик, но, увидев их, испугался и тут же попытался захлопнуть створки.
— Эй, почтенный! — Шэнь Хаочу подставил ногу, преграждая путь.
Хлоп! Не успели они и слова вымолвить, как дверь захлопнулась изнутри и щелкнул засов.
Шэнь Хаочу озадаченно посмотрел на Е Цзыцяня, но тот лишь пожал плечами — он и сам не понимал, в чем дело.
Шэнь Хаочу обернулся к Бэйчэнь И, который шел следом, но тот, казалось, вовсе не заметил происходящего и был совершенно равнодушен к поведению старика. Шэнь Хаочу беспомощно покачал головой: даже если этот человек что-то и обнаружит, он наверняка не станет говорить об этом напрямую. Да и ладно, сойдет и за безмолвный столб.
Вскоре они постучали еще в несколько домов. Везде горел свет, но никто не открывал и не отзывался.
Е Цзыцянь с досадой посмотрел на Шэнь Хаочу:
— Брат Хаочу, что будем делать?
Шэнь Хаочу призадумался:
— Уже совсем стемнело, мы весь день в пути, нужно найти место для ночлега.
Они двинулись к краю деревни, и чем дальше шли, тем тише становилось вокруг. Шэнь Хаочу заподозрил, что здесь происходит нечто серьезное.
— Странно, — пробормотал он на ходу.
Е Цзыцянь тоже чувствовал неладное, но не мог сформулировать, что именно:
— Что именно странно?
Шэнь Хаочу указал на дома вдоль дороги:
— В каждом окне горит свет, но ни звука. Даже детей не слышно, ни собак, ни кур. А ведь еще не так поздно, чтобы улицы были настолько пусты.
Е Цзыцянь прислушался. Даже с их слухом, обостренным практиками, вокруг не было ни шороха — словно вся улица погрузилась в сон, но при этом никто не погасил огни.
Шэнь Хаочу указал на юг:
— Брат Цзыцянь, в тех домах, кажется, никого нет.
Е Цзыцянь посмотрел в указанном направлении: там стоял двухэтажный домик, и в соседних строениях было темно.
— Похоже на то, остальные-то светятся.
— Идем!
Сзади раздался низкий, ледяной голос. Шэнь Хаочу обернулся и увидел, что Бэйчэнь И уже направляется к двухэтажному зданию.
— Брат Цзыцянь, следом за ним, — скомандовал Шэнь Хаочу.
Они вошли внутрь. Е Цзыцянь активировал талисман освещения, и вспыхнувший огонек выхватил из темноты запустение: столы и стулья были покрыты толстым слоем многолетней пыли, присесть было негде.
— Это…
— Тише! — раздался низкий голос, и Бэйчэнь И взмахнул рукой, мгновенно погасив свет талисмана.
Бэйчэнь И первым проскользнул за стойку, и все трое притаились в тени.
Через мгновение сверху послышались шаги. Е Цзыцянь, сидевший с краю, выглянул наружу и от увиденного вскрикнул:
— А-а…
Шэнь Хаочу мгновенно зажал ему рот рукой. Убедившись, что Е Цзыцянь замолчал, он медленно убрал ладонь и жестом велел затаить дыхание.
Бэйчэнь И присел прямо за его спиной. Еще при входе он погасил свою ледяную ауру, но от него все равно исходил тонкий, свежий холодный аромат, который окутал Шэнь Хаочу, заставив того на мгновение потерять бдительность. Шэнь Хаочу мысленно выругал себя: время ли сейчас думать о подобных пустяках?
Они прождали какое-то время, но звуки стихли. Шэнь Хаочу собрался выглянуть наружу, как вдруг над их головами нависла тень. Все трое подняли глаза и невольно содрогнулись.
На стойке стояла невысокая, но невероятно мощная фигура. Существо было сгорблено, и, что самое жуткое, у него было две головы: одна на шее, другая — на плече.
В лунном свете было отчетливо видно: одна голова принадлежала дряхлой старухе с морщинистым лицом, которая издавала странный скрежещущий смех. Вторая голова была головой пухлого юноши с ясным лицом, но его рот постоянно что-то пережевывал, а из уголков стекала кровь.
Троица замерла, положив руки на рукояти мечей. Две головы были обращены к шкафу над ними, казалось, монстр их не чует. Старушечья голова повернулась на шее, издав сухой хруст.
— Похоже, он что-то ищет, — шепотом вырвалось у Е Цзыцяня, словно он забыл, в какой опасности они находятся.
Услышав звук, фигура сгорбилась еще сильнее. Голова на шее подалась вперед, и, видимо, вторая голова не ожидала такого наклона — она соскользнула с плеча и с глухим стуком упала на пол.
— А! — у двери раздался испуганный вскрик.
Все трое обернулись. В дверях стояла маленькая фигурка. Шэнь Хаочу похолодел: Ань Ли! Как он мог о ней забыть!
Беда! Мысли пронеслись в голове Шэнь Хаочу быстрее молнии. Мощная фигура уже рванулась к выходу, а отпавшая голова непонятным образом вернулась на плечо.
Нельзя допустить, чтобы она схватила Ань Ли! Шэнь Хаочу, не раздумывая, бросился вперед, опережая монстра, и оттолкнул девочку в сторону.
Когтистая рука чудовища не остановилась. Раздался резкий звук рвущейся ткани, Шэнь Хаочу почувствовал, как половина руки онемела, но другой рукой он все же успел выставить меч для защиты. А затем перед глазами поплыло, и он провалился в темноту.
— Ш-шу! — ледяной синий луч меча рассек воздух, и фигура отлетела далеко в сторону.
— Забирай ее и уходим! — Бэйчэнь И подхватил потерявшего сознание Шэнь Хаочу, скомандовал Е Цзыцяню следить за Ань Ли и бросился вон из города.
Они остановились только у храма Городского Бога на северной окраине. Бэйчэнь И внес Шэнь Хаочу внутрь, при свете луны с помощью Духовной силы зажег свечи и опустил товарища на пол. Придвинув подсвечник, он закатал рукав Шэнь Хаочу — рана была покрыта запекшейся кровью.
— Брат Чэнь И, как он? — Е Цзыцянь отпустил Ань Ли, которая все еще пребывала в шоке.
— Принеси воды, — холодно бросил Бэйчэнь И.
Е Цзыцянь выбежал во двор, где видел колодец, но ведра нигде не было. Пришлось возвращаться в храм, где в углу он наконец нашел два ведра и кое-какую утварь. Набрав воды, он вернулся к огню.
Е Цзыцянь посмотрел на застывшую Ань Ли:
— Ты, помой котел, а я схожу за дровами.
Ань Ли, наконец, пришла в себя и, все еще немного ошеломленная, взяла котел. Е Цзыцянь принес дров и развел костер неподалеку от Шэнь Хаочу. Ань Ли привычно соорудила подставку, поставила котел и начала греть воду.
Вскоре вода закипела. Ань Ли оторвала кусок ткани от своей одежды, смочила его в горячей воде и начала очищать рану Шэнь Хаочу. Только когда тряпка сменила цвет, показалось само ранение.
— Отрава! — Е Цзыцянь склонился ближе: пять рваных ран на руке почернели, а кровь была густой и темной.
— Ищи клейкий рис, — Бэйчэнь И перехватил руку Шэнь Хаочу и закатал рукав выше.
Вся рука до локтя была синюшной. Бэйчэнь И сел в позу лотоса, концентрируя Духовную силу, чтобы вытянуть яд от плеча вниз.
Через полчаса Е Цзыцянь вернулся с полным мешком риса. Бэйчэнь И растер часть зерен в порошок, присыпал раны, а остальное отдал Ань Ли:
— Свари кашу и накорми его.
Ань Ли послушно промыла рис, залила водой и поставила вариться. Когда она закончила, то села рядом, глядя на Шэнь Хаочу. Его рука ужасно распухла, а синюшные раны при свете огня выглядели еще страшнее. Девочка шмыгнула носом, сдерживая слезы.
Е Цзыцянь хотел что-то спросить, но, увидев ее лицо, растерялся:
— Малышка, ты как? Испугалась?
Ань Ли молча смотрела на Шэнь Хаочу, снова шмыгнув носом.
— Не бойся, с ним ничего страшного не случится, — мягче сказал Е Цзыцянь. — А ты почему за нами увязалась?
Ань Ли вытерла глаза рукавом:
— Я знаю его. Он мне помог.
Е Цзыцянь опешил:
— Он помог тебе, и ты пошла за ним? Ты хоть знаешь, куда мы направляемся?
Ань Ли опустила голову:
— Не знаю. Но мне больше некуда идти.
Е Цзыцянь лишь вздохнул:
— Малышка, ты видела, какая здесь опасность. Переночуй здесь, а завтра уходи — возвращайся туда, откуда пришла.
Ань Ли опустила голову еще ниже:
— У меня никого не осталось. Дом сгорел…
Е Цзыцянь замолчал. Раз уж Шэнь Хаочу втянул ее в это, он не мог заставить ее уйти силой.
Голод! Шэнь Хаочу очнулся, когда солнце уже стояло в зените. Первое, что он увидел, — статуя бога-покровителя города. Он огляделся: Бэйчэнь И и Е Цзыцяня нигде не было, как и Ань Ли. Потирая живот, он поднялся и вышел наружу. Ань Ли стояла у колодца, спиной к нему, и была чем-то занята.
— Ань Ли?
— А? Брат Хао, ты проснулся? — она обернулась, бросила свои дела и радостно подбежала к нему.
— Брат Хао? — Шэнь Хаочу почесал затылок. К такому обращению он не привык, но чувство было странно приятным.
Ань Ли, забыв о его раненой руке, схватила его за рукав:
— Как ты себя чувствуешь?
Е Цзыцянь и Бэйчэнь И, войдя в этот момент в ворота, усмехнулись:
— Если будешь так дергать, рука у него отвалится.
— Ой, прости, прости… — Ань Ли поспешно отступила.
— Все в порядке, — Шэнь Хаочу правой рукой потрепал ее по голове, затем повернулся к друзьям. — Брат Цзыцянь, брат Чэнь И, куда вы ходили? Еда есть?
— Ой, моя курица! — спохватившись, Ань Ли бросилась обратно к колодцу.
Е Цзыцянь потряс бумажным свертком с травами:
— Пойдем, нужно осмотреть твою рану.
Трое вошли в храм. Шэнь Хаочу закатал рукав: рука выглядела здоровой, раны затянулись и покрылись корочками.
Е Цзыцянь ткнул его в грудь:
— Ну ты даешь, живучий! А мы-то переживали.
Шэнь Хаочу картинно согнулся:
— Ой, больно, больно…
Е Цзыцянь испугался и бросился помогать:
— Что такое? Где болит?
Шэнь Хаочу смотрел на него с усмешкой, которая становилась все шире.
— Ты… — поняв, что его разыграли, Е Цзыцянь сжал кулаки.
— Ладно, ладно, шучу я, — Шэнь Хаочу поспешно сдался. Заметив взгляд Бэйчэнь И, он перевел глаза на него, но тот уже сидел с закрытыми глазами, погрузившись в медитацию.
Шэнь Хаочу скривил губы. Ну ничего, Бэйчэнь И, впереди еще долгий путь, я еще сорву с тебя твою маску!
— Суп готов, идите есть, — через полчаса позвала Ань Ли.
— Наконец-то, я с голоду помираю, — Шэнь Хаочу первым направился к выходу, Е Цзыцянь пошел следом — он ни минуты не хотел оставаться наедине с Бэйчэнь И.
— Ну что, узнали что-нибудь? — спросил Шэнь Хаочу.
Е Цзыцянь с досадой ответил:
— Ничего. Деревенские смотрят на нас как на прокаженных.
Шэнь Хаочу усмехнулся: еще бы, с Бэйчэнь И в качестве проводника ничего другого ждать не стоило.
— Позже я сам схожу, — он взял чашку, которую протянула Ань Ли, и сделал глоток. Суп оказался неожиданно вкусным. — Ань Ли, у тебя талант.
Девочка промолчала, но смущенно улыбнулась.
Е Цзыцянь хмыкнул:
— Думаешь, у тебя получится лучше?
Шэнь Хаочу многозначительно посмотрел на Бэйчэнь И:
— Посмотрим.
Доев, Шэнь Хаочу направился к выходу, подмигнув Ань Ли:
— Ань Ли, не забудь заставить его поесть.
Е Цзыцянь, поняв намек, поспешил за ним, но у самого порога врезался в остановившегося Шэнь Хаочу.
— Ой! — от удара в руку Шэнь Хаочу поморщился. — Брат Е, ты слепой? Глаза для красоты носишь?
Е Цзыцянь нахмурился, в его глазах промелькнула тень:
— Что ты сказал?
Шэнь Хаочу осекся и смущенно опустил руку:
— Брат Цзыцянь, это была шутка, не принимай близко к сердцу.
Е Цзыцянь присмотрелся к нему, успокаиваясь:
— Куда идем?
Шэнь Хаочу сорвал травинку и задумчиво ее пожевал:
— Кого вы спрашивали?
Е Цзыцянь указал направление:
— Местного лекаря, когда покупали лекарства.
Шэнь Хаочу кивнул и двинулся в ту сторону. Они подошли к аккуратному домику, где во дворе сушились травы. Мальчик-ученик, увидев их, крикнул в дом:
— Отец, те люди, что покупали лекарства, вернулись!
Лекарь, мужчина средних лет, при их виде заметно побледнел:
— Вы снова здесь?
Шэнь Хаочу сел за стол и закатал рукав:
— Прошу, посмотрите рану, которую я получил прошлой ночью.
Увидев заживающие следы, лекарь побелел еще сильнее:
— Как… как это возможно?
— Что не так? — небрежно спросил Шэнь Хаочу.
Лекарь, убедившись, что раны настоящие, призадумался:
— Раньше сюда приходили другие заклинатели. Тех, кого эта тварь царапала, никто не мог вылечить.
— И что с ними стало? — спросил Е Цзыцянь.
Лекарь замялся:
— Если рана получена, нужно в течение четверти часа отсечь пораженную конечность. Иначе…
— А если не отсечь? — приподнял бровь Шэнь Хаочу.
— К ночи человек превращается в чудовище, — прошептал лекарь. — Бездумное, невероятно сильное. Оно убивает всех, даже своих товарищей. Лидеры групп были вынуждены уничтожать их и сжигать тела.
— А обычные люди? — Е Цзыцянь вспомнил вчерашний вечер. Что было бы с Ань Ли, если бы Шэнь Хаочу не прыгнул наперерез?
Лекарь отвел глаза:
— Обычные люди тоже превращаются, но не так опасны. Просто становятся сильными и лишаются разума, а ночью выходят охотиться на людей.
Духовный труп? Это слово одновременно возникло в головах обоих, но никто не произнес его вслух.
Шэнь Хаочу постучал пальцами по столу:
— Лекарь, что это за тварь?
При упоминании существа лицо лекаря исказилось от ужаса:
— Никто не знает. Мы знаем только одно: оно ест людей. Как только темнеет, нужно запирать двери, не шуметь и не гасить свет.
— Когда был последний случай? — спросил Шэнь Хаочу.
— В… в прошлом месяце, — заикаясь, ответил лекарь, пряча взгляд.
Шэнь Хаочу заметил его страх. Они знали, что несколько дней назад здесь пропали трое торговцев, значит, лекарь лжет. Е Цзыцянь, поняв это, положил меч на стол:
— А где те торговцы, что пропали на днях?
— Н-нет… я не видел… — лекарь задрожал.
Е Цзыцянь медленно вытянул меч из ножен.
— Я… я скажу! Их поцарапали, и староста велел запереть их в храме предков рода Чэн, — выдохнул лекарь и залпом выпил воды из чашки.
Е Цзыцянь убрал меч:
— Где этот храм?
— В десяти ли к востоку от храма Городского Бога. Там раньше была секта рода Чэн, там до сих пор живет старый мастер. Всех, кого поцарапали, отправляют туда.
Шэнь Хаочу и Е Цзыцянь переглянулись и вышли из лавки. Вернувшись в храм Городского Бога, они передали все услышанное Бэйчэнь И, и троица решила немедленно отправиться к роду Чэн.
http://bllate.org/book/23353/2511791
Готово:
