Черный силуэт, прижимая ладонь к ране на животе, поспешно скрылся из Хуаньшуюань. Перемахнув через ограду, он, пошатываясь, ворвался в дом.
Внутри за столом сидели трое и выпивали. Похоже, беседа шла оживленно, и резкое вторжение явно пришлось им не по душе. Но стоило им заметить, как из-под одежды незнакомца проступает кровь, они в изумлении повскакивали с мест.
— Вэнь Жуй, что стряслось?
— Как ты умудрился так пораниться? Ведь днем уходил совершенно здоровым.
— Хватит, не допросов сейчас, давайте сначала остановим кровь.
Вэнь Жуй опустился на пол, прислонившись спиной к кровати, и сдернул с лица повязку. Его лицо, изящное и тонкое, сейчас было лишено всяких красок из-за большой потери крови.
— Пустяки, дайте мне пару кровоостанавливающих пилюль, — прохрипел он.
— Не хорохорься. Ты сам раны не видишь, а мы-то видим.
— Дайте мне сменить одежду, я должен доложить князю.
— Ты в таком состоянии? Оставь это нам, мы сами всё передадим.
— Скорее!
Трое мужчин, помогавших перевязывать рану, переглянулись. В конце концов, они осторожно закончили обработку и помогли Вэнь Жую облачиться в чистое.
— Вэнь Жуй, не переоценивай свои силы.
— Князь не обрадуется, если ты загубишь свою жизнь.
Вэнь Жуй, уже сменивший одежду на темно-коричневое ханьфу, молча кивнул и направился к выходу из двора.
Вскоре он был у кабинета Линьцзы-вана. Дождавшись, пока слуга доложит о его приходе, он вошел, поправил воротник, инстинктивно выпрямил спину и постарался расслабить лицо.
В кабинете Линьцзы-ван стоял у стола, обнимая изящного и утонченного Цзинхун-гунцзы. Его рука лежала поверх руки возлюбленного, и они вместе, держа одну кисть, выводили иероглифы. Поза их была донельзя интимной.
Вэнь Жуй вошел и почтительно опустился на колени:
— Приветствую Ваше Высочество.
Линьцзы-ван даже не поднял головы, лишь с улыбкой произнес:
— Цзинхун, твой почерк стал еще более легким и одухотворенным, мне за тобой вовек не угнаться.
Лю Цзинхун не стал скромничать и ответил:
— Если Ваше Высочество пожелает, при должном усердии вы быстро достигнете такого же мастерства.
Линьцзы-ван рассмеялся, легонько укусил Лю Цзинхуна за шею и прошептал:
— Я люблю оставлять свой след только на тебе, что же мне теперь делать?
Лю Цзинхун краем глаза заметил коленопреклоненного Вэнь Жуя и, чувствуя неловкость, мягко отстранился от князя:
— Раз у Вашего Высочества есть дела с охранником Вэнем, я, пожалуй, пойду.
Не дожидаясь ответа, он оттолкнул князя и вышел. Вэнь Жуй всегда считал Лю Цзинхуна высокомерным и неприятным типом. А уж после того, как тот стал фаворитом, его поведение и вовсе вызывало лишь отторжение. Вэнь Жуй не понимал, что князь нашел в этом человеке. Если говорить о внешности, то Хэн Ляньцзюнь ничуть не хуже, а по характеру и манерам — так и вовсе на голову выше.
Линьцзы-ван с улыбкой проводил Лю Цзинхуна взглядом, полюбовался каллиграфией и велел слугам убрать всё со стола. Когда все вышли, он перевел взгляд на Вэнь Жуя.
— Ну, рассказывай. Что удалось выяснить?
— Ваше Высочество, я переоделся и напал на Янь Лана, чтобы проверить его навыки. Оказалось, он не только ловок, но и владеет боевыми искусствами на невероятном уровне. Мы обменялись сотней ударов, и я сумел лишь слегка задеть край его одежды.
— О, настолько силен?
— Ваше Высочество, прошу заметить: в тот момент его оружием была лишь обычная бамбуковая палка, которую он подобрал с земли.
Линьцзы-ван удивленно приподнял бровь.
— Янь Лан? Никогда не слышал, чтобы он был силен в боевых искусствах. Ты узнал его стиль?
Вэнь Жуй долго молчал, затем нахмурился и покачал головой:
— Техника Янь Лана странная. Я никогда не видел, чтобы бамбуком сражались подобным образом.
— Как думаешь, он ли был тем вором, что пробрался в кабинет пару дней назад?
— Не смею утверждать наверняка. Однако, сразившись с ним, я понял, что его манера боя совершенно не похожа на движения того вора. Хотя тот и скрылся в сторону бамбуковой рощи, Янь Лан вряд ли является тем самым преступником.
Линьцзы-ван на мгновение задумался:
— Найди кого-нибудь понадежнее, пусть следит за ним и докладывает каждый день.
— Слушаюсь.
— Свободен.
— Слушаюсь.
Вэнь Жуй вышел из кабинета и, стоя у дверей, невольно коснулся раны на животе. На душе было неспокойно. Дай бог, чтобы этот Янь Лан был просто обычным гунцзы.
***
У Лан, получив удар от черного незнакомца, до крови прикусил губу. Кое-как приведя в порядок бамбуковую рощу, он поспешно вернулся в комнату переодеться. Появление этого человека было столь странным, что У Лан не хотел привлекать лишнего внимания.
После ужина он притворился, что читает, и отослал Мин Юэ, сказав, что хочет побыть в тишине. На самом деле левое плечо болело так сильно, что он не мог поднять руку.
Ночью боль стала невыносимой, и он велел Мин Юэ приготовить ванну, причем воду попросил сделать погорячее. Когда всё было готово, У Лан отправил слугу спать.
Распустив волосы и сняв одежду, он взглянул на плечо: там красовался синий отпечаток ладони. Опухоли не было, но стоило прикоснуться — пронзала острая боль. Погрузившись в воду, У Лан поморщился от жжения. Он взял полотенце и, стиснув зубы, принялся растирать ушибленное место. К счастью, кости, похоже, целы.
Чем сильнее была боль, тем больше вопросов вызывала личность нападавшего. Почему в хорошо охраняемом поместье объявился убийца? Почему он пришел именно за ним? И самое главное — откуда он так быстро узнал, что У Лан сегодня переехал в Хуаньшуюань? Неужели это кто-то из своих?
Ситуация запутывалась, и это лишь подогревало его любопытство. Будучи фанатом романов жанра уся, У Лан не удержался и пустился в фантазии. А что, если Янь Лан — тайный агент секретной организации, внедренный в поместье для кражи великого сокровища? Но он влюбился в князя и предал своих. Организация прислала убийцу, чтобы устранить предателя и инсценировать самоубийство из-за несчастной любви. А тут он, У Лан, попал в этот мир и занял тело Янь Лана. Убийца узнал, что жертва выжила, и пришел закончить начатое! Сюжет идеален!
Конечно, это были лишь домыслы. Вряд ли у Янь Лана было столь захватывающее прошлое. А вот тот человек в черном... У Лан холодно усмехнулся. Надеюсь, он не попадет в мои руки, иначе я устрою ему пытки похлеще, чем в самых страшных легендах.
Чтобы скрыть рану, У Лан стал еще реже показываться на людях. Те, кто пытался завести с ним дружбу, натыкались на отказ. Люди роптали, но молчали. Шли дни, а Линьцзы-ван так ни разу и не заглянул в Хуаньшуюань. Поползли слухи, что Янь Лан просто сменил одну холодную тюрьму на другую. Те, кто завидовал его внезапному возвышению, теперь злорадствовали, называя его не иначе как «холодным гунцзы».
У Лана это вполне устраивало. Он спокойно залечивал раны, и отсутствие князя было ему только на руку. Через две недели он уже свободно владел рукой.
Другие гунцзы сторонились его, но У Лана это не волновало. Если кто-то приходил — он вежливо отвечал, нет — так еще лучше, не надо тратить силы на пустую болтовню. Только Хэн Ляньцзюнь не разочаровался в нем: он заглянул на чашку чая и прислал четверых слуг. Имен у них не было — сказал, что новый хозяин сам даст им имена.
У Лан не хотел принимать слуг: ему было привычнее жить вдвоем с Мин Юэ, да и к тому же это были явные шпионы Хэн Ляньцзюня. Но отказаться он не мог. Пришлось принять их и дать самые простые имена: Фулин, Чуаньбэй, Майдунь и Муби. Мин Юэ был только рад помощи, и вскоре У Лан привык к новым слугам — они работали быстро, молчаливо и старательно.
У Лан не собирался плести интриги в поместье, так что пусть Хэн Ляньцзюнь следит, если хочет. Однако он не догадывался, что за ним наблюдает не только Хэн Ляньцзюнь, но и сам Линьцзы-ван.
В последние дни князь постоянно слушал отчеты тайных стражей. Он лежал в кресле-качалке, прижимая к груди грелку, и, казалось, дремал, пока страж монотонно перечислял:
— Одиннадцатое число: гунцзы Янь Лан сажал бамбук.
— Двенадцатое число: в час сы гунцзы встречался с Лань Сяо-гунцзы, через четверть часа тот ушел. После обеда гунцзы сажал бамбук.
— Тринадцатое число: гунцзы Янь Лан сажал бамбук.
— Четырнадцатое число: помимо посадки бамбука, гунцзы научился делать бамбуковые флейты и изготовил одну простую модель.
— Пятнадцатое число: гунцзы сажал бамбук, а также велел слугам купить за воротами две порции леденцов на палочке.
— Шестнадцатое число: гунцзы Янь Лан сажал бамбук.
Линьцзы-ван резко открыл глаза:
— Выбери день, когда он не сажал бамбук.
Страж помедлил:
— Докладываю Вашему Высочеству: все дни наблюдения гунцзы Янь Лан упорно сажал бамбук.
Теперь замолчал князь. А потом вдруг рассмеялся:
— Ну и ну, Янь Лан. Посмотрим, сможешь ли ты сажать этот бамбук до скончания времен. Свободен, доложишь, если что-то изменится.
— Слушаюсь.
Страж исчез. Линьцзы-ван задумчиво погладил теплую грелку. Он вспомнил, как на празднике цветов Янь Лан поразил всех своей просьбой об угле. Теперь, когда он переехал, угля ему, должно быть, хватает.
Князь видел все мелкие интриги Шэнь Хэна, просто смотрел на них сквозь пальцы. Но этот Янь Лан... Внезапно он стал для князя загадкой.
http://bllate.org/book/23350/2511455
Готово:
