— Тогда не боишься, что в один прекрасный день я тоже не смогу тебя защитить?
Дуань Ци хмыкнул и ответил не сразу. Вместо этого он сменил тему:
— Я человек такой: во-первых, никогда не называю себя «мы», во-вторых, терпеть не могу носить драконью мантию, в-третьих, будучи правителем, развлекаюсь почище любого простолюдина и вечно куда-то пропадаю, а в-четвёртых, мало кто в живую видел лицо истинного государя Государства Шэньлань. Как по-твоему, откуда я всё это знаю?
Будь здесь Цюй Линцю, она наверняка сначала принялась бы высмеивать это его качество — трезвую самооценку, но Ло Юнь мгновенно раскусил смысл:
— То есть… нашу информацию добыли через нищих, а ты вовсе не гадал, а видел всё своими глазами?
Дуань Ци с восхищением хлопнул в ладоши:
— Не зря ты — это ты, догадка в яблочко. Верно, я затерялся в толпе и как раз вовремя застал картину того, как некий герой спасает красавицу. Ох ты ж, матушка-земля, в мгновение ока уложить на лопатки троих амбалов! Куда искуснее любого из наших воинов. Полагаю, если бы ты не опасался привлекать лишнего внимания, то, когда они тебя хватали, запросто мог бы отметелить всех до единого и преспокойно скрыться. Я прав?
Ло Юнь промолчал, и Дуань Ци счёл это за согласие. Он продолжил:
— По правде говоря, я бы с огромным удовольствием зачислил тебя к себе на службу. Если согласишься, я хоть сейчас могу пожаловать тебе пост великого генерала — всё равно пустует. Я хоть и бестолковый правитель, но перед людьми, которых сам признаю за талант, должником никогда не останусь. Что скажешь, каково твоё решение?
Ло Юнь немного помолчал, словно о чём-то задумавшись, и с заметным затруднением опустил взгляд:
— Ты же знаешь, я не соглашусь.
— Эй, ну зачем же так слёту отказываться, подумай ещё?
Ло Юнь понимал, что тот намеренно уводит разговор в сторону, но задерживаться здесь дольше не собирался. Подняв глаза на Дуань Ци, он произнёс строгим тоном:
— Вместо этого лучше поскорее разобраться с тем делом, о котором ты говорил, чтобы я мог наконец отправиться в путь вместе с людьми.
Дуань Ци с лёгким разочарованием постучал указательным пальцем по столешнице, словно только что не он распинался с таким воодушевлением. Он вздохнул:
— Эх, вообще-то я прекрасно умею читать чужие мысли, иначе и не усидел бы на троне. Я знаю, что тебе на самом деле глубоко плевать на жизнь и смерть того человека — если быть точным, ты ни капельки не переживаешь, что с ним станет. Узнав, что этих двоих схватили, ты даже не выказал ни малейшего гнева, оставшись безмятежным, как вода. Как бы искусно человек ни прятал эмоции, при виде страданий того, кого стремится защитить, на лице всё равно промелькнет хоть тень чувства — точно так же, как даже самый крошечный камешек пускает рябь по глади пруда. Что ж, чтобы ты не вздумал бросить меня на полпути, я накину ещё одну ставку: я помогу тебе отыскать то, зачем вы сюда пожаловали. Как тебе такое условие?
Заметив, как Ло Юнь нахмурился, Дуань Ци понял: он сделал ставку верно.
— Ладно, я принимаю твои условия. Но уговор на том и кончится: я лишь гарантирую, что ты вернёшься целым и невредимым, чужие жизни я отнимать не стану.
— Разумеется, никаких проблем. — Он улыбнулся с хитрой лисьей ухмылкой.
В то же время глубоко под землей, в кромешной тьме, располагалась железная темница. Судя по всему, она предназначалась для особо опасных узников, а потому была просторнее и прочнее остальных камер. Коленопреклоненная женщина сидела на полу, её запястья сковывали тяжёлые кандалы, а свежие раны на руках и лице непрерывно кровоточили, являя собой жуткое зрелище. Истощённая пленница смотрела на стоящие перед ней аппетитные кушанья — видимо, только что принесённые и ещё источающие пар. При желании она вполне могла бы дотянуться до еды, но оставалась неподвижной, словно у неё не осталось сил даже на то, чтобы поесть.
В её голове вновь и вновь звучали слова того мужчины — того самого, что заточил её здесь, и одновременно её собственного ребёнка:
— Если бы не я, ты бы уже давно сдохла. Я ведь исправно ношу тебе еду, ломать комедию и морить себя голодом перед кем ты собралась?
Она вдруг рассмеялась. На её мертвенно-бледном, исхудаловевшем лице эта улыбка выглядела зловеще, напоминая затаившего обиду мстительного духа.
Затем она произнесла хриплым, сорванным голосом:
— Почему ты до сих пор не хочешь меня убить?
Когда-то она была самой преданной из всех верующих, но теперь думала лишь об одном:
До чего же бесполезны боги.
Раз уж божество не в силах исполнить даже такую малость — даровать ей смерть.
— И раз уж ты не можешь меня убить, зачем тогда вообще было спасать?
Она отчётливо помнила тот день и мужчину, внезапно возникшего перед ней из ниоткуда.
С длинным копьём в руках, закованный в сверкающие белые доспехи, с нечеловеческими бледно-золотыми глазами, в которых невозможно было прочитать ни единой эмоции.
Ей казалось — это и есть то самое божество.
А затем её бог произнёс:
— Я спасу тебя.
И вот они ступили на путь, ведущий к маленькой деревушке на юге.
— Прежде чем отправляться туда, нужно как следует подготовиться.
Дуань Ци облачился в облегающие чёрные одежды, небрежно стянув волосы в высокий хвост. Благодаря природной стати, даже спустя столько лет после совершеннолетия он по-прежнему выглядел юношей, а поскольку никто в лицо не знал облика правителя Государства Шэньлань, затеряться среди толпы не составляло для него никакого труда.
— Сяо Юй, ты так долго не выбирался погулять, я ужасно по тебе соскучился!
— Сяо Юй, у меня тут свежие фрукты только с ветки, не желаешь парочку? Отдам по знакомству, подешевле.
— Сяо Юй, у меня тут…
Нет, напротив, всё стало только хуже, он привлекал ещё больше внимания...
Ло Юнь смотрел на несколько корзин, забитых фруктами, овощами, мясом и какой-то сомнительной всячиной, что всучили Дуань Ци, и чувствовал, как от этой картины голова начинает болеть ещё сильнее.
Не выдержав после того, как впустую было потрачено ещё полчаса, Ло Юнь наконец процедил:
— Разве тебе не нужно в южную деревню? Почему мы до сих пор не выдвинулись?
— В бой без подготовки не идут, так что сначала надо запастись всем необходимым. К тому же столица от тех мест лежит невообразимо далеко, а мне совсем не улыбается помереть с голоду по дороге.
Ло Юнь посмотрел на сияющее улыбкой лицо спутника и бесстрастно произнёс:
— Ты что, струсил?
Дуань Ци на секунду замер:
— Струсил? С чего бы? В этом мире нет ничего, чего я мог бы бояться. К тому же, если что вдруг, рядом же ты.
Ло Юнь вздохнул:
— Остаётся надеяться, что ты говоришь правду.
После этого Дуань Ци заглянул в первое попавшееся заведение и спихнул всю свою ношу прямо на Ло Юня.
Так и стоял Ло Юнь в одиночестве у входа в таверну, обременённый кучей сумок и свертков, пока мимо него то и дело сновали прохожие. Люди косились на него и о чём-то шептались, стараясь делать это незаметно, но стоило их взглядам пересечься с его холодными глазами, как они тут же отворачивались.
За всю свою тысячелетнюю жизнь Ло Юнь впервые ощутил, что время тянется невыносимо медленно — даже в Небесной Тюрьме у него не было столь гнетущего чувства.
— Эм… прошу прощения, вы ведь тот самый новый друг Ди Юя, верно?
Ло Юнь опустил взгляд на подошедшую девушку. Похоже, именно она пару минут назад всучила Дуань Ци горсть яиц. Волосы у незнакомки были длинными, так что Ло Юню едва удавалось разглядеть её лицо. Не став отрицать, он лишь коротко бросил:
— Тебе что-то нужно?
Девушка мялась и переминалась с ноги на ногу, ведя себя странновато — впрочем, в чём именно заключалась эта странность, Ло Юнь сходу определить не смог. Наконец она заговорила:
— Ах, понимаете… я от природы застенчива, из-за чего у меня вечно не ладится с торговлей. Раньше Ди Юй очень мне помог, и я ему безумно благодарна. Кажется, Ди Юй лишился родителей ещё в раннем детстве, а потом скитался по свету, пока не осел здесь, потому что все вокруг относились к нему по-доброму. Когда он наконец завёл друга, мы все так радовались, но потом до нас дошли слухи, что тот друг вскоре погиб… После этого Ди Юй больше не показывался в этих краях, и мы думали, что он навсегда ушёл в другие места. Но теперь он вернулся, и думаю, в этом немалая ваша заслуга?
Кто бы мог подумать, что этот парень на поверку окажется неплохим человеком...
И неужели все эти странные ужимки местных были лишь попыткой подбодрить его?
— Поэтому… я очень надеюсь, что вы сможете о нём позаботиться.
— Эй, я вернулся! Ты по мне скучал?
Ло Юнь перевёл взгляд на Дуань Ци, выходящего из дверей таверны, а когда обернулся обратно — девушки и след простыл.
Дуань Ци с недоумённым видом спросил:
— Ты куда это уставился?
— Ничего. Кстати, почему тебя не было так долго? — Ло Юню происходящее показалось подозрительным, и он решил пока не расспрашивать спутника.
— А… прости, столкнулся тут с одной странной особой, меня прямо на выходе перехватили и ни в какую не отпускали. Эх, быть слишком красивым — тоже своего рода наказание.
— ...
Ло Юнь помолчал пару мгновений, а затем снова заговорил:
— Скажи, а если бы здешние жители узнали, кто ты такой на самом деле — истинный правитель государства, — как бы ты поступил?
Дуань Ци понял, о ком именно речь, и на удивление задумчиво протянул:
— Хм… Наверное, они бы уже не смогли относиться ко мне так же тепло, как сейчас? Решили бы, что я их обманывал, ха-ха... — Он выдавил из себя пару смешков, но тут же умолк. Издалека донёсся порыв прохладного ветра, бесшумно уносящийся в дальнюю даль, и он добавил тихо: — Именно поэтому и необходимо, чтобы эта ложь продолжалась. Как ради меня самого, так и ради них.
Глядя, как Дуань Ци постепенно погружается в задумчивость, Ло Юнь решил, что лирических отступлений с него хватит. С прежним бесстрастным выражением лица он произнёс:
— Ну что, теперь мы можем выдвигаться?
— Ой… Ну и испортил же ты всё настроение своими речами! Только что проявил ко мне фальшивую заботу, да? Ладно-ладно, не стоило и ждать от тебя настоящей привязанности, хотя признаюсь, мне было бы приятно. Всё, пошли уже, раз так приспичило, сию минуту выдвигаемся.
Видом он точь-в-точь походил на обиженную молодую жену.
Ло Юнь: «...»
http://bllate.org/book/23322/2507964
Готово:
