Черный седан плавно двигался в вечернем потоке машин, внутри салона царила почти осязаемая тишина. Су Юньдунь отвернулся к окну: за стеклом зажигались неоновые огни, очерчивая прохладные, но такие знакомые контуры шумного города.
На запястье, казалось, до сих пор ощущалось прикосновение Цинь Чжэна — теплое, с не терпящим возражений нажимом. Его слова о том, что беззаботные дни могут закончиться быстрее, чем ожидалось, звучали как зловещее пророчество, не давая покоя.
Куда они едут? Что будут есть? Все это не имело значения. Важно было лишь присутствие этого человека рядом — оно само по себе служило грозным напоминанием: прошлое не ушло. Оно вернулось, став еще более властным и тревожным, нахлынув подобно приливу.
Цинь Чжэн, казалось, не видел ничего странного в молчании. Он был сосредоточен на дороге, его профиль в сменяющихся огнях города выглядел особенно суровым. Лишь остановившись на красный свет, он нарушил тишину:
— Этот мальчишка, Цзиньчэнь, не доставляет тебе хлопот?
Тон его был непринужденным, словно десяти лет разлуки никогда не существовало, словно он все еще был тем самым старшим братом, который изредка — пусть и куда более отстраненно, чем Су Юньдунь — интересовался успехами младших.
Су Юньдунь слегка опешил, но быстро пришел в себя:
— Нет, Цзиньчэнь очень рассудительный. — Он помедлил и добавил: — Он всегда был послушным.
— Вот как, — неопределенно отозвался Цинь Чжэн. Загорелся зеленый, и он снова тронулся с места. — Ты хорошо его воспитал.
Слова прозвучали как похвала, но Су Юньдунь ощутил странную неловкость. Казалось, «хорошее» поведение Су Цзиньчэня стало единственным итогом десяти лет его усилий, и этот итог сейчас был озвучен человеком, который оценивал всё вокруг как свою собственность.
Он тихо хмыкнул и промолчал.
Спустя некоторое время Цинь Чжэн как бы невзначай спросил:
— Должно быть, тяжело было одной рукой тянуть его все эти годы?
Этот вопрос ударил в самое сердце. Тяжело ли было? Конечно. Денежная нужда, истощение сил, отчуждение от общества, забвение собственных интересов... Только он сам знал, каково это. Но он давно привык справляться со всем в одиночку, никогда не жалуясь — особенно тем «младшим», которых он когда-то защищал изо всех сил, а теперь они стали для него недосягаемыми.
Он опустил ресницы, скрывая блеснувшую в глазах горечь, и ответил мягко:
— Все в прошлом, ничего особенного.
Цинь Чжэн на мгновение задержал на нем взгляд, но Су Юньдунь не поднял головы. Что читалось в этих глазах? Любопытство? Жалость? Или что-то другое, с чем он не смог бы совладать?
Машина въехала на подземную парковку элитного бизнес-центра и остановилась на зарезервированном месте. Цинь Чжэн вышел первым и открыл дверь для Су Юньдуня.
Ресторан находился на верхнем этаже — заведение высокой японской кухни, куда записывались за месяцы вперед. Официантка в кимоно почтительно проводила их в уединенный зал. Татами, стол из цельного дерева, мягкий свет бумажных фонарей — здесь царила тишина, полностью отрезанная от внешнего мира.
Меню выбрал Цинь Чжэн. Он даже не спросил, чего хочет Су Юньдунь, но заказал все именно то, что тот любил, не забыв даже о таких мелочах, как нелюбовь к зеленому луку и просьба подавать васаби отдельно.
Су Юньдунь смотрел, как на стол подают изысканные блюда, и странное чувство внутри крепло. Десятилетняя разлука не сделала их чужими — напротив, казалось, Цинь Чжэн проделал куда более тщательную «домашнюю работу».
— Попробуй это, — Цинь Чжэн общими палочками положил на тарелку Су Юньдуня кусочек идеально прожаренной мраморной говядины. — Раньше тебе нравилась прожарка чуть сильнее.
Су Юньдунь тихо поблагодарил и принялся за еду. Мясо было нежным, тающим во рту, но вкуса он почти не чувствовал.
Во время трапезы Цинь Чжэн говорил мало, в основном молча ел, двигаясь с той врожденной грацией, что была присуща лишь аристократам. Лишь изредка он задавал вопросы о жизни Су Юньдуня за последние десять лет. Вопросы были аккуратными, не заставляли его чувствовать себя неловко, но при этом точно очерчивали контуры его монотонной, полной жертв жизни.
Каждый ответ заставлял Су Юньдуня чувствовать, будто с него снимают слой за слоем, обнажая бледную, не вписывающуюся в этот блестящий мир суть.
Он попытался перевести тему на Цинь Чжэна или других.
— Как ты жил все эти годы? Кажется, ты очень преуспел.
— М-м, неплохо, — Цинь Чжэн отвечал лаконично, с равнодушием человека, для которого успех был чем-то само собой разумеющимся. Он не хотел говорить о себе и еще меньше желал обсуждать других.
Когда ужин подходил к концу, официантка убрала посуду и подала чай.
Цинь Чжэн взял изящную чашку, и пар от нее затуманил его холодные черты. Глядя на чаинки, танцующие в воде, он вдруг произнес — голос его был тихим, но прозвучал как камень, брошенный в спокойное озеро:
— В следующие выходные я пришлю людей, чтобы помочь тебе с переездом.
— Что? — Су Юньдунь замер, решив, что ослышался. — Переезд? Какой переезд?
Цинь Чжэн поднял глаза, взгляд его был спокоен, словно он говорил о самой обыденной вещи:
— Твое нынешнее жилье слишком старое, да и далеко от центра — неудобно. У меня есть пустующая квартира в центре, переезжай туда.
Су Юньдунь был ошеломлен и лишь спустя долгое время обрел голос:
— Нет, не нужно! Мне хорошо там, где я живу. Это дом моих родителей, я привык. И мне вовсе не неудобно...
— Цзиньчэнь теперь живет в общежитии, тебе одному ни к чему такая большая площадь, — тон Цинь Чжэна оставался ровным, но в нем сквозила непреклонность. — Там лучше охрана и обслуживание. Решено.
Такая властная манера, не терпящая возражений, наконец вызвала у Су Юньдуня гнев и ощущение абсурда. Он поставил чашку и повысил голос:
— Цинь Чжэн! Это моя жизнь, и я сам решу, где мне жить. Спасибо за предложение, но я отказываюсь.
Цинь Чжэн смотрел на него бездонными глазами, ничуть не тронутый отказом. Помолчав несколько секунд, он медленно произнес:
— Брат Юньдунь, ты правда думаешь, что это только мое решение?
Сердце Су Юньдуня упало.
Цинь Чжэн подался вперед, и через небольшой стол его взгляд словно прижал собеседника к стулу:
— Гу Яньчэ уже присмотрел несколько вариантов, Лин Яо требует установить тебе самую лучшую аппаратуру, Сяо Чи уже выбрал машину, чтобы возить тебя, а Е Симу... он, вероятно, захочет просто переехать к тебе.
С каждым названным именем лицо Су Юньдуня бледнело все сильнее.
— Я взялся за это только потому, что их методы слишком медленные или слишком шумные, — голос Цинь Чжэна был низким и четким, каждое слово отдавалось в душе Су Юньдуня. — Это наше общее решение. Прошло десять лет, брат Юньдунь.
Он сделал паузу, впившись взглядом в растерянные глаза Су Юньдуня, и добавил с почти жестоким спокойствием:
— Мы выросли, у нас есть возможности. Теперь пришла наша очередь «заботиться» о тебе.
— Тебе нужно просто принять это.
В ту же секунду телефон Су Юньдуня на столе зажужжал. Экран загорелся, посыпались запросы на видеозвонок.
Отправитель: Лин Яо.
Следом один за другим начали приходить уведомления о новых сообщениях.
СМС от Гу Яньчэ: Информация о недвижимости отправлена тебе на почту, посмотри, когда будет время.
Ссылка от Сяо Чи: Этот внедорожник отлично подходит для города, как тебе?
Голосовое сообщение от Е Симу (прозвучало на всю комнату, голос был полон радости): Брат Юньдунь! В следующем месяце я буду с гастролями в Пекине! Оставил для тебя самые лучшие билеты! И еще...
Шум, ворвавшийся в ином обличье, внезапно разрушил тишину кабинета и окончательно разбил иллюзию спокойствия, которую так отчаянно пытался поддерживать Су Юньдунь.
Он оцепенело смотрел на мигающий экран телефона, а затем перевел взгляд на Цинь Чжэна, который сидел напротив, невозмутимый, словно держал в руках все нити управления.
Ледяной ужас наконец пробежал по позвоночнику и сковал все тело.
Дверь клетки, возможно, никогда и не была открыта.
А теперь те, кто ее создал, вернулись. И они собираются закрыть ее снова, еще надежнее и прочнее, чтобы навсегда заключить его внутри.
http://bllate.org/book/23315/2506853
Готово:
