Хотя демоны клана Демонов состоят из разнообразных диких зверей, после долгих веков постижения пути и превращений они давно сбросили звериный облик и теперь выглядят совершенно как живые люди.
Стоило Е Ли представить себе картину тушения человека в котле, как его охватило странное, неприятное чувство во всём теле, и он поспешно подал голос, пытаясь остановить отца детским, еще не окрепшим голоском:
— Папа, папочка! Ни в коем случае не вари её!
— Эта девчонка совсем сбрендила, в голове пусто, рассудок помутился, а глупость у неё в крови да в костях застряла! Если её сварить и съесть, а вдруг эта глупость передастся папе, и он станет тупым? Что тогда делать? Это же сплошной убыток!
Сладенький и мягкий детский голосок пронёсся по всему заднему саду. Услышав это, Е Уцзю едва заметно днул своими тонкими, покрытыми ледяным инеем губами в едва уловимую улыбку, и бушующая в глубине его глаз чудовищная кровожадность сама собой почти полностью улетучилась.
Он опустил взгляд на катящееся в его объятиях мягкое духовное яйцо. Тон его по-прежнему оставался холодной и отстранённой классикой, но в нём проскользнуло скрытое доселе баловство и насмешка, когда он равнодушно изменил приказ:
— Сварить до мягкости и скормить собакам.
По одному лишь приказу застывшие по обе стороны стражники-демоны немедленно выступили вперёд. Действуя чётко и решительно, они в мгновение ока намертво скрутили отчаянно сопротивляющуюся Хуан Ваньнин.
Только в этот момент Хуан Ваньнин по-настоящему запаниковала. Её прежняя величественная, надменная и капризная спесь рассыпалась в прах, сменившись на лице безмерным, неверимым ужасом и жгучей обидой, и она безумно закричала, пытаясь вырваться:
— Е Уцзю! Ты смеешь!
— Я — законная прямая принцесса древнего Клана Демонических Фениксов! Если ты тронешь меня, весь Клан Демонических Фениксов этого так не оставит!
— Неужели ты не боишься оскорбить Клан Демонических Фениксов и развязать великую войну?!
Е Уцзю поднял глаза, и в его золотистых вертикальных зрачках заплескалось предельное презрение и насмешка.
— Клан Демонических Фениксов?
— Кучка пернатых тварей с пустой внешностью, ничтожной силой и хрупких, как бумага, — с каких это пор они стали достойны вызывать у меня страх?
— Раньше я не обращал на них внимания лишь потому, что мне было лень тратить силы на ничтожных букашек.
Не успело замереть эхо его слов, как исходящая от него аура верховного владыки сокрушительной волной прокатилась во все стороны, заставив все деревья и цветы в саду согнуться к самой земле.
— Кто дал тебе наглость переступить черту, предаваться несбыточным мечтам и еще сметь прилюдно с оружием в руках намеренно покушаться на мою единственную плоть и кровь?
Е Уцзю слегка приоткрыл тонкие губы, и его холодный, суровый голос разнёсся по всему Дворцу Бога Демонов.
— Передать мой указ: немедленно окружить и истребить весь Клан Демонических Фениксов, уничтожить все ветви клана на нашей земле, не оставив в живых ни травинки!
— В день великого торжества всех представителей Клана Демонических Фениксов пустить на главные блюда пира в назидание остальным.
Стоявший в стороне Владыка Магов, который заложил одну руку за спину и молча наблюдал за всем происходящим от начала и до конца, украдкой бросил на происходящее взгляд, полный глубокого веселья и игривости.
Бог Демонов, что на протяжении десятков тысяч лет оставался холодным, бесчувственным и лишённым всяких желаний, теперь так нескрываемо и дерзко защищает своего детёныша. Поистине зрелище, невиданное за десять тысяч лет, до крайности забавное.
А Е Ли, уютно устроившийся в теплах объятиях Е Уцзю, послушно прижимался к папе, а его влажные золотисто-серебряные глаза ярко сияли, наполняя сердце доселе невиданным теплом и чувством полной безопасности.
Раньше он был одинок и несчастен, никто не поддерживал его, во всём приходилось действовать с опаской, шагу ступать с унизительной осторожностью — еще никто и никогда не заступался за него и не мстил за обиды.
Но теперь у него есть папа.
Кто-то держит его на ладони, гневается ради него и учит уму-разуму тех, кто посмел его обидеть.
Неужели это и есть то самое чувство, когда кто-то выделяет тебя среди всех и безоговорочно поддерживает?
Тёплая волна счастья мгновенно окутала всё духовное яйцо целиком.
Демонические стражники быстро уволокли бившуюся в истерике и рыдающую Хуан Ваньнин. Буря улеглась, убийственная атмосфера рассеялась, и в саду вновь воцарились ласковое тёплое солнце и неспешный ветерок.
Е Уцзю полностью спрятал всю свирепую и смертоносную ауру, в одно мгновение переместился и вместе с малышом и Фэн Ваншу вернулся в роскошные и тихие покои.
Внутри палаты клубилась плотная духовная энергия, тёплый нефрит излучал мягкое сияние, а на кровати тихо стояло изящное и мягкое гнездышко из бессмертного пуха.
Е Уцзю устроился на краю ложа, поднял руку, собирая тончайшую нить чистой и густой врождённой духовной силы, и предельно осторожно и нежно направил её внутрь чёрного духовного яйца.
Мягкая и чистая золотая духовная энергия тонкими струйками просочилась сквозь скорлупу, ласково питая зародыш и душу Е Ли.
Е Ли почувствовал, как по всему телу разливается приятное тепло, тело стало невесомым, словно он погрузился в тёплую воду, а каждый сустав и каждая косточка расслабились.
Глубокое, убаюкивающее тепло окутало его с ног до головы, навалилась тяжёлая дремота. Он сладко зевнул, тихонько свернувшись крошечным клубочком в жидкой питательной среде, и уже через мгновение его веки отяжелели, дыхание стало ровным и глубоким, и он окончательно провалился в сладкий сон.
Видя, что малыш внутри яйца крепко и спокойно спит, умиротворённый и послушный, Е Уцзю бережно уложил духовное яйцо в мягкое гнездышко, после чего аккуратно взял пушистое шёлковое одеяльце и осторожно накрыл им округлую скорлупу, надёжно укутав кроху.
Едва закончив с этим, он повернулся и тут же столкнулся взглядом с Фэн Ваншу, чьи глаза излучали неприкрытое веселье и любопытство, смешанные с насмешкой.
Облачённый в алые одежды Владыка Магов лениво прислонился к колонне залы. Его поза была чарующей и грациозной, а пальцы небрежно постукивали по воздуху, сопровождая слова парочкой пренебрежительных цоканий и насмешливым тоном:
— Тьфу ты, надо же! Твёрдое как камень, ледяное и безжалостное сердце нашего уважаемого Бога Демонов на протяжении десяти тысяч лет вдруг стало таким нежным и заботливым, отцовские чувства так и бьют через край.
— На такую твою заботу без упущения мелочей и чрезмерную осторожность я смотрю и едва ли узнаю тебя. Неужели это тот самый ты, что некогда одним взмахом руки переворачивал горы и реки, а закрыв глаза, хоронил мириады живых душ?
Е Уцзю сохранил невозмутимое выражение лица, полностью проигнорировав его подколки. Его голос оставался холодным и ленивым, когда он равнодушно парировал:
— Почему ты явился только сегодня? Я-то думал, ты примчишься в Шесть Миров быстрее всех остальных.
Фэн Ваншу беспомощно пожал плечами и так же небрежно пояснил:
— У демонов в последнее время сплошные неприятности, откровенно скучно. Несколько новых гениев из бессмертных сект человеческой расы, заполучив толику сил, возомнили о себе невесть что и целыми днями горланят про искоренение демонов да защиту Пути, без всякой причины истребляя моих приграничных воинов. Дерзкие донельзя.
— Кучка старых маразматиков в клане взбеленилась и теперь целыми днями грызнею занимается, требуя начать великую войну и сравнять с землей бессмертные секты людей. У меня от этого шума голова трещит, никак не удавалось вырваться.
Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул ещё более глубокий смех.
— Это только этот дурачок Ду Сюань свободен от забот: как только он услышал весть о том, что у тебя появился детёныш, он тут же сломя голову помчался во Дворец Бога Демонов поглазеть на зрелище, активнее всех остальных.
С этими словами Фэн Ваншу медленно подошёл к мягкому ложу и, опустив взгляд на покоящееся в гнездышке чёрное духовное яйцо, исполненный нежности и любопытства, не удержался и коснулся кончиком пальца прохладной и гладкой скорлупы.
На ощупь она была гладкой и нежной, до того милой, что у человека начинало щемить в сердце.
— Должен признать, этот твой малыш действительно вызывает умиление.
— Еще не вылупившись из скорлупы, он уже способен общаться мысленно, разумом чист, да к тому же наделён от рождения столь уникальными золотисто-серебряными глазами. Он в совершенстве унаследовал все достоинства тебя и того человека, соединив в себе величие обоих владык.
Спрятав улыбку, он сменил тон на более серьёзный и предостерегающий:
— Однако я бы посоветовал тебе хоть немного скрыть его внешность и замаскировать его природную судьбу и телосложение.
— Эти глаза слишком необычны, их не спутать ни с чем в подлунной. Стоит ему полностью появиться на свет, как происхождение скрыть уже не удастся.
— Старики из Клана Бессмертных больше всего заглядываются на чистейшую кровь высших владык. Их императорский род увядал целые десять тысяч лет, передаваясь из поколения в поколение лишь одному наследнику, и кровь их ныне тонка.
— Твой малыш — единственный законный прямой наследник того рода в следующем поколении. Как только его личность раскроется, Клан Бессмертных пойдёт на любые жертвы, лишь бы заполучить его себе.
Е Уцзю лениво прислонился к спинке ложа, подперев подбородок одной рукой, а в его золотистых зрачках распустилось врождённое высокомерие и презрение, переходящее в тихий холодный смешок.
— Заполучить?
— Только если у них хватит на это жизней и способностей.
— Не считая того ублюдка, во всём огромном Клане Бессмертных нет никого, кто мог бы со мной тягаться.
— Кучка никчёмных отбросов, не стоящая страха.
Фэн Ваншу невольно рассмеялся, но в его глазах читались глубокое любопытство и недоумение.
— Слова-то громкие, но я всё равно не могу понять одну вещь.
— Вы ведь с ним тогда сошлись лишь единожды, переступив черту, а после этого целых десять тысяч лет противостояли друг другу по разные стороны границ, не пересекаясь и не видясь вовсе.
— Вынашивание плода длится лишь мгновение, а самый долгий период беременности у демонов никогда не превышает ста лет.
— Неужели этот ребёнок вынашивался в твоем теле целых десять тысяч лет?
При упоминании об этом красивые и суровые черты лица Е Уцзю мгновенно помрачнели. В глубине его глаз забурлило бесконечное недоумение, чувство досадного унижения и скрытого сопротивления, а голос сделался глухим и ледяным.
— Над этим вопросом я сам ломаю голову и никак не могу найти ответ.
— Цзи Юэ как-то говорил, что демонам-мужчинам для рождения детей требуется заблаговременно вкусить древний Плод Рождения Богов, и лишь тогда возможно зачать духовный зародыш.
— Но я никогда не прикасался ни к какому Плоду Рождения Богов, и этот ребёнок вот так, без всякого предупреждения, просто из ниоткуда появился у меня в чреве.
Он поднял взгляд на мирно спящее духовное яйцо, а в глубине его глаз таилась глубокая настороженность.
— К тому же он с рождения наделён золотыми узорами Небесного Пути и несёт в себе печать первоисточника Небесного Пути.
— Мне не разгадать замыслы Небесного Пути. Чего же добивается Небесное Око, так изощрённо и тайвно плетя интриги против меня?
Услышав это, Фэн Ваншу тоже отбросил шутливый тон, на мгновение задумался, а затем легко и непринуждённо улыбнулся.
— Шахматная партия Небесного Пути огромна и непостижима. Не можешь разгадать — и не пытайся. Наступит время — отразим удар, прибудет вода — возведём дамбу, будем двигаться шаг за шагом.
Он вновь перевёл взгляд на мирно спящее, мягкое духовное яйцо, и в его голосе прозвучала неподдельная зависть:
— Но иметь рядом такого послушного и милого малыша — поистине великое счастье.
— Десять тысяч лет одиночества и холода, и наконец-то у тебя появился компаньон. Честно говоря, я по-настоящему завидую.
— Интересно, когда же я смогу обзавестись таким же мягким и послушным маленьким детёнышем?
Е Уцзю бросил на него косой взгляд и небрежно, с явной издёвкой бросил в ответ:
— Разве это трудно?
— Можешь просто взять в жёны любую демоницу. А если не хочешь связываться с женщинами, отыщи несколько Плодов Рождения Богов, выбери пару парней-демонов, и они тоже смогут продолжить твой род и выносить тебе потомство.
Фэн Ваншу мгновенно скривился от отвращения, несколько раз презрительно скривил губы, продемонстрировав предельную гордыню и высокомерие:
— Увольте, избави бог.
— Сам посуди, кто во всех Шести Мирах достоин меня?
— Лица всех женщин уступают моему, а сила всех мужчин ниже моей.
— Зачем мне унижаться и подстраиваться под партнёра, который во всём хуже меня?
— Уж лучше ничего, чембы попало, это же до безумия скучно.
Взгляд Е Уцзю упал на его бесполое, ослепительно прекрасное лицо, равного которому не было во всех Шести Мирах, и он мысленно с ним согласился.
Внешность Фэн Ваншу всеобще признана первой красотой Шести Миров, превзойти которую не мог никто, и рядом с ним действительно не было никого, кто мог бы сравниться или встать вровень.
В следующее мгновение в душе Е Уцзю неожиданно проснулся зловредный азарт, и он, приподняв бровь, поддразнил друга:
— Если тебе действительно хочется найти того, кто тебя достоин, такой человек всё же найдётся.
— Отправляйся-ка соблазнить этого ублюдка Чу Юньцзяна. Во всей Шести Миров он — единственный, чья внешность, сила, происхождение и судьба хоть как-то соответствуют твоим.
http://bllate.org/book/23288/2502124
Готово:
