Наступил второй день.
Едва забрезжил рассвет, как перекличка петухов и стрекотание цикад нарушили утреннюю тишину.
Луч лазурного света вырвался из левой стороны груди Юй Бэйханя.
Юй Бэйхань закрыл глаза и с обольстительной улыбкой протянул:
— Хорошо ли тебе спалось прошлой ночью у меня на сердце?
Он перевернулся набок, подпер голову рукой и с неким соблазнительным выражением лица посмотрел на Цин Сюаня, стоявшего перед ним.
Цин Сюань выглядел намного лучше, а окружавшая его духовная энергия стала чистой и мягкой. Улыбнувшись, он повернулся, сел на стоявшую рядом деревянную табуретку и небрежно налил себе чашку чая:
— Я проголодался, будь добр, Божественный Император, добудь мне чего-нибудь поесть!
Цин Сюань одарил его изящной улыбкой и сделал глоток ароматного чая.
Юй Бэйхань поднялся на ноги, встречая его обольстительной улыбкой, а его глаза источали такое глубокое чувство, что его бездонное лицо казалось еще более соблазнительным:
— Божественный Владыка носит столь высокий титул небожителя, неужели ему все еще нужна земная пища? — нарочито поддразнил он.
Цин Сюань поднял взгляд на Юй Бэйханя, уголки его губ слегка приподнялись:
— Хочу поесть, у тебя есть возражения?
Юй Бэйхань прямо посмотрел на Цин Сюаня и, заметив, что у того хватило сил на шутки с ним, понял, что его раны, судя по всему, уже не представляют опасности.
— По приказу дяди — как я смею!
С этими словами Юй Бэйхань встал, открыл дверь и спустился вниз.
— Дядя! — изумился Цин Сюань. Разве он только что не расслышал?
— Уважаемый старейшина, найдется ли у вас какая-нибудь еда? — заметив старика, Юй Бэйхань подошел и задал вопрос.
— Есть, есть! Я уж давненько всё для вас приготовил!
Старик зашел на кухню, а затем вынес поднос, на котором стояли четыре только что снятых с огня блюда, исходивших паром, и две пиалы пшенной каши.
— Все это моя старуха своими руками готовила. В мире смертных это очень помогает раненым восстановить силы.
Юй Бэйхань принял из рук старика поднос и посмотрел на четыре незнакомых ему блюда. Он понятия не имел, что это такое, но аромат исходил невероятный, и в нем даже проснулось любопытство.
Старуха вышла из кухни и, заметив растерянный вид молодого Юй Бэйханя, с улыбкой произвела пояснение:
— Юноша, неудивительно, что вы не знаете.
Она сняла фартук и подошла к Юй Бэйханю:
— Это суп из голубя с дерезой, он питает ци и кровь, укрепляет печень и почки, а также повышает выносливость. Вот это — тушеная говядина с томатами; мясо тушилось целый час, оно мягкое и легко усваивается, укрепляет сухожилия и кости, а также питает селезенку и желудок. А это суп из карася, он выводит жар и токсины, наполняет ци и укрепляет селезенку, особенно полезен для раненых, а если его поест роженица — еще и протоки откроет, и молоко прибудет. Наконец, куриное суп-пюре: сегодня на рассвете я специально попросила старика зарезать курицу и сварить бульон, добавив немного запеченной куриной крови, чтобы подпитать тело и снять телесную слабость. А вот и пшенная каша, она укрепляет селезенку и питает желудок, налаживает сон и очень полезна для тех, у кого от природы зябкое тело.
Лицо старухи излучало доброту, а улыбка была приветливой, пока она поочередно объясняла Юй Бэйханю назначение каждого блюда.
Видя, как двое пожилых людей с раннего утра хлопочут ради них туда-сюда, Юй Бэйхань почувствовал глубокий стыд и бесконечную благодарность.
— Извините, что побеспокоили вас обоих. Прошлой ночью у нас просто не было выбора, кроме как остановиться здесь на ночлег, и мы никак не ожидали, что вы потратите столько времени и сил ради нас.
— Что за слова, молодой господин! Мы же знаем, что вы не простые смертные, и раз вы получили такие тяжелые внутренние раны, тут наверняка не обошлось без духов и демонов. Мы, простые смертные, можем лишь оказать посильную помощь, хотя и не знаем, будет ли от нее прок, — стыдливо произнес старик. — Наше жилище бедно и убого, оно не идет ни в какое сравнение с теми местами, где живут молодые господа. Вы ведь и сами видели: нашему сыну уже за тридцать, а он до сих пор даже жены не нашел, и в доме всегда было бедно. Всё это куплено на те деньги, что молодой господин оставил вчера в награду. Считайте это нашим скромным знаком внимания, надеемся, молодые господа не побрезгуют...
— Как можно, мы еще должны благодарить вас за приют, — поспешно ответил Юй Бэйхань.
Хотя эта семья не была богатой, люди они оказались добрыми, честными и трудолюбивыми, и в сердце Юй Бэйханя неожиданно стало чуть теплее.
— Тогда я сначала отнесу еду наверх.
С этими словами Юй Бэйхань поднялся на второй этаж.
Цин Сюань в комнате отчетливо слышал каждый разговор внизу, и в его сердце защемило: если бы в Шести Мирах царил мир, возможно, они смогли бы спокойно пожить в мире смертных какое-то время, сполна прочувствовав тепло и обычаи простых людей.
— Ты все слышал? — Юй Бэйхань вошел в комнату с подносом и сразу увидел печальное выражение лица Цин Сюаня.
— Угу! — тихо отозвался Цин Сюань.
Юй Бэйхань поставил поднос на стол и расставил еду:
— Когда все это закончится, мы придем жить в мир смертных.
Говоря это, Юй Бэйхань протянул Цин Сюаню палочки для еды.
Цин Сюань поднял голову и как раз встретился взглядом с нежными персиковыми глазами Юй Бэйханя. Уголки его губ тронула улыбка, а на душе стало радостно — этот человек перед ним всегда умел читать его мысли.
— Хозяин! — Фэн Муси вихрем ворвался в комнату Цин Сюаня.
Увидев дымящуюся еду на столе и заметив, что Цин Сюань выглядит посвежевшим, он с облегчением улыбнулся, и из его глаз брызнули слезы. Фэн Муси подбел к Цин Сюаню, рухнул на колени и крепко обнял его за ноги:
— Хозяин, вчера вы меня до смерти напугали! — всхлипывая, произнес он.
Увидев его детские капризы, Цин Сюань улыбнулся:
— Раз здесь Божественный Император, он не позволил бы мне рассеяться в пыль!
Цин Сюань с улыбкой посмотрел на Юй Бэйханя, в его взгляде читалось легкое торжество.
Юй Бэйхань глянул на Цин Сюаня и обольстительно произнес:
— Если бы ты рассеялся, я бы последовал за тобой. Тогда Шести Миры остались бы без правителя, а Клан Демонов свирепствовал бы вовсю, и виной всему был бы ты.
Юй Бэйхань лукаво ухмыльнулся, а затем положил в пиалу Цин Сюаня выбранные кусочки рыбы, зачерпнул немного рыбного супа и поставил перед ним.
— Бабушка сказала, этот рыбный суп отменный.
Цин Сюань не придал особого значения соблазнительному выражению лица Юй Бэйханя. С удовольствием взяв ложку, он отхлебнул рыбного супа:
— Вкусно.
Юй Бэйхань легко рассмеялся и посмотрел на Цин Сюаня полным нежности взглядом:
— Ты прав, я не позволю тебе рассеяться!
Цин Сюань замер с ложкой в руке. Он поднял глаза на серьезное и сосредоточенное лицо Юй Бэйханя, и вспомнилось ему, как сам он в те годы не хотел отпускать Нань Юаня:
— Расставание — это то, с чем должен столкнуться каждый. Настанет день, и я...
— Не столкнешься! — перебил его Юй Бэйхань. — Теперь я Хранитель Нефрита, и пока я здесь, ты никуда не уйдешь, а будешь вечно со мной.
Для нынешнего Юй Бэйханя Цин Сюань был самой его жизнью.
Цин Сюань улыбнулся и пообещал:
— Хорошо!
Фэн Муси поднялся на ноги, утер слезы и сел рядом с Цин Сюанем:
— Я тоже. Я никогда не покину хозяина.
Услышав это, Юй Бэйхань хитро усмехнулся:
— Тогда в будущем тебе придется туго. Раньше за стряпню отвечали А-Сян и Сичэнь, а теперь, думаю, она заставит готовить тебя.
Лицо Юй Бэйханя исказилось в зловещей гримасе, и стоило ему представить, как Нань Сян каждый раз будет выходить из себя от проделок Фэн Муси, ему становилось смешно:
— Эх... боюсь, в будущем А-Сян придется несладко!
— Хозяин, вы не правы, с чего бы это мне приходилось несладко! — Нань Сян и Му Сичэнь во главе с Сяо Ба толкнули дверь и вошли внутрь.
— Я вам не мешаю? Чего это вы так рано поднялись? — Юй Бэйхань был слегка удивлен. С тех пор как они прибыли в мир смертных, проходил ли хоть один день, чтобы Нань Сян не дрыхла вместе с Сяо Ба до упора? Иногда он даже всерьез подозревал, что эти две девицы отреклись от бессмертия и стали обычными людьми.
— Сяо Ба капризничал, требовал отца и Цин Сюаня, я ничего не смогла поделать и была вынуждена привести его сюда.
Нань Сян и Му Сичэнь сели за стол рядом друг с другом.
— Тут есть что-то вкусное?
Нань Сян уставилась на стол, полный еды, сглатывая слюну, и уже протянула руку, чтобы взять угощение.
Юй Бэйхань легко шлепнул Нань Сян по руке:
— Внизу еще есть, возьми сама.
С этими словами Юй Бэйхань передвинул все приготовленные стариками специально для Цин Сюаня блюда поближе к нему.
Все наблюдали за тем, как Юй Бэйхань переставляет тарелки, а его собственнический вид выглядел довольно забавно.
Сдерживая улыбку, Нань Сян произнесла:
— Слушаюсь, мой хозяин! Все это для брата Юя, мы ведь на втором этаже слышали слова бабушки.
Она бросила взгляд на суп в пиале Цин Сюаня, и, вспомнив недавние слова старухи, не удержалась от смеха:
— Бабушка только что сказала, что этот рыбный суп крайне полезен для здоровья, брату Юю стоит выпить побольше.
С этими словами она вприпрыжку побежала искать еду.
Сяо Ба оказался сообразительнее: он посмотрел на соблазнительную еду на столе, очень хотел ее отведать, но напрямую просить не стал. Вместо этого он обратился к Цин Сюаню:
— Цин Сюань должен покушать побольше, потому что Цин Сюань ранен. Папочке будет очень грустно, и Сяо Ба тоже будет грустно, ни Сяо Ба, ни папочка не хотят, чтобы у Цин Сюаня что-то болело.
Он покосился на говядину и сглотнул слюну:
— Сестрица Нань Сян говорила, что мясо нелегко проварить, сырое мясо вредно для здоровья. Не позволить ли Сяо Ба попробовать его за Цин Сюаня?
Сяо Ба не сводил глаз с тарелки с говядиной.
Цин Сюань улыбнулся:
— Хорошо, тогда пусть Сяо Ба попробует за Цин Сюаня, сварилось ли это мясо!
Цин Сюань переложил кусок говядины в пиалу с пшенной кашей и протянул ее Сяо Ба.
Сяо Ба безумно обрадовался, но тут же сообразил, что что-то не так. Посмотрев на Юй Бэйханя, он заявил:
— Папочка, Сяо Ба вовсе не хочет кушать мяско, Сяо Ба пробует его ради Цин Сюаня!
Юй Бэйхань посмотрел на Сяо Ба взглядом любящего отца:
— Сяо Ба такой умничка, даже может пробовать еду за Цин Сюаня. Тогда не отведать ли тебе и остальные блюда? Вдруг еда не проварилась, Цин Сюань ее съест, и у него разболится живот — это же никуда не годится.
— Хорошо-хорошо!
Сяо Ба еще не дожевал кусок говядины в роту, как уже подвинул свою пиалу к Юй Бэйханю.
— Сяо Ба совсем не боится, Сяо Ба тоже может защитить Цин Сюаня!
Фэн Муси и Му Сичэнь стояли в стороне, наблюдая за этой троицей. Сцена перед их глазами была настолько теплой, что создавалось иллюзорное ощущение, будто они смотрят на настоящую семью.
— Тебе не кажется, что это похоже на семью из трех человек? — тихо шепнул Му Сичэнь Фэн Муси.
Фэн Муси слегка опешил и едва заметно кивнул, соглашаясь со словами Му Сичэня.
Настал час сы, солнце уже поднялось высоко в небо.
Старик:
— Молодые господа впервые прибыли в Цзяннань и здесь еще ничего не знают, к тому же этот господин еще не оправился от ран. Мой сын сегодня свободен, пусть он проводит вас, молодых господ, в город и поможет обустроить жилье.
Фэн Муси:
— Что вы, как можно! Мы и так уже вчера вас сильно побеспокоили, мы можем сами дойти до города.
Старик:
— Вы не знаете Цзяннань. В здешних краях полно и торговцев, и крестьян. Если вы собираетесь остановиться в постоялом дворе, в городе их немало, но условия в некоторых хоть и хороши, а вот еда просто отвратительна. Вы не местные и не знаете здешних мер ушлых торговцев. Пусть он проводит вас в город и поможет найти гостиницу с хорошими условиями и питанием.
Услышав это, Юй Бэйхань понял, что старик прав, и сказал:
— Тогда утрудим этого брата.
Молодой крепкий мужчина подвел коня и произнес:
— Молодой господин излишне вежлив. Вчера вы дали нам три золотых листа, мы чувствуем себя виноватыми, это наш долг.
Мужчина подвел коня к Цин Сюаню:
— Отсюда до города еще прилично идти, а у молодого господина слабое здоровье, садитесь верхом.
Юй Бэйхань посчитал предложение крестьянина отличным. Он взял коня под уздцы и посмотрел на Цин Сюаня, ожидая, пока тот заберется в седло.
Цин Сюань посмотрел на коня, потом на Юй Бэйханя и не шевельнулся.
Юй Бэйхань улыбнулся:
— Хочешь, я подсажу тебя?
Стоило этой фразе с легким намеком на флирт слететь с его губ, как всем присутствующим стало страшно неловко.
Нань Сян передернула плечами, стряхивая мурашки, и произнесла:
— Хозяин, у него опять старая пластинка заиграла!
Она машинально взяла за руку Сяо Ба:
— Сяо Ба, уходим, а то папочка нас испортит.
Фэн Муси и Му Сичэнь тоже обладали завидной проницательностью и, последовав за Нань Сян и Сяо Ба, развернулись и ушли.
А вот крестьянин стоял в полном недоумении, совершенно не соображая, что и сказать.
— Э-э, этот конь смирный...
Мужчина посмотрел на Юй Бэйханя и почувствовал, как по спине побежали мурашки — ему казалось, что если он не уйдетмедленно, то в следующую секунду этот облаченный в белое юноша снесет его одним ударом ладони. Лучше слинять пораньше, жизнь дороже! И кто этих двоих разберет, какие между ними отношения.
Видя, что все разошлись, Юй Бэйхань остался крайне доволен и вновь самодовольно улыбнулся:
— Ну что, не собираешься в седло?
Цин Сюань посмотрел на Юй Бэйханя, уголки его губ слегка приподнялись:
— Тогда Божественному Императору лучше держать коня покрепче, этот старик не вынесет таких потрясений.
Юй Бэйхань обольстительно кивнул.
Цин Сюань взобрался на коня, и тот оказался послушным, как и говорил крестьянин.
— Сидите смирно, Божественный Владыка!
Юй Бэйхань взял коня под уздцы, и они тронулись в путь.
Хотя они еще находились за городом, дорога вилась вдоль озера, где то и дело попадалось множество рыбаков, промышлявших ловлей рыбы.
— Братец, а почему у вас тут столько рыбаков? — любопытствовала Нань Сян. Раньше у Цинхэ тоже было огромное озеро, но на нем почти никто не рыбачил, оно больше служило местом для тайных свиданий молодых пар.
Крестьянин с улыбкой пояснил:
— Маленькая госпожа не знает, но в Цзяннане горы прекрасны, воды чисты, а земля родит знатный рис и рыбу, так что, попав в Цзяннань, обязательно нужно отведать рыбы. Здесь водится великое множество ее видов, и мясо исключительно питательное.
Нань Сян:
— О! Вот оно что! Неужели столько народу рыбачит потому, что это родина рыбы?
— А-Фин, а что такое рыба? — Сяо Ба держал Фэн Муси за руку, совершенно не понимая, про какую «рыбу» толкуют Нань Сян и крестьянин.
Фэн Муси задумался и ответил:
— Утром Сяо Ба ел завтрак Цин Сюаня, там был суп с очень необычным вкусом, и в нем плавал кусок мяса с хвостиком, Сяо Ба помнит?
— Угу! — Сяо Ба яростно закивал. — У большого хвоста был странный привкус, но очень вкусно!
Фэн Муси и сам не знал, вкусная ли рыба на самом деле; он ее только видел, но никогда не ел. В Мире Демонов у них почти не было возможности отведать человеческой еды, а ели они в основном всякое диковинное мясо из демонических земель. Позже, попав в Горы Юйшань, они питались главным образом чистым чаем, а если временами и готовили, то пища была в основном легкой. Фэн Муси вдруг вспомнил прошлый раз в Долине Холодных Врачей:
— Сяо Ба, а ты помнишь, как в прошлый раз в Долине Холодных Врачей Божественный Император вытащил из озера золотого карпа?
Сяо Ба внезапно озарило:
— А, Сяо Ба помнит, эта малышка еще просила папочку пощадить ее.
Фэн Муси улыбнулся:
— Это и была одна из разновидностей рыбы.
Сяо Ба изумился:
— Оказывается, это и есть рыба! У рыбы такой большой хвост, очень красивый, Сяо Ба она нравится!
С этими словами Сяо Ба остановился и почему-то вдруг помрачнел.
Видя, что Сяо Ба замолчал, Фэн Муси спросил:
— Что такое?
Сяо Ба:
— Сяо Ба любит есть рыбу, но Сяо Ба они тоже очень нравятся, они умеют разговаривать с Сяо Ба, поэтому Сяо Ба жалко их есть!
Фэн Муси подхватил Сяо Ба на руки:
— Глупыш, не каждая рыба умеет разговаривать с Сяо Ба. Так поступают только те, кто честно практикует Путь самосовершенствования, а остальные рыбы предназначены в пищу людям, так что Сяо Ба может кушать их, когда захочется, как и все остальные.
— Правда? А-Фин меня не обманывает? — взволнованно переспросил Сяо Ба.
— Конечно нет, с чего бы А-Фин обманывать Сяо Ба, Цин Сюань тогда отшлепает А-Фина по пятой точке. — Сделав жалобный вид, произнес Фэн Муси.
Сяо Ба взял лицо А-Фина в ладошки:
— А-Фин, не бойся, Сяо Ба поговорит с Цин Сюанем, чтобы он больше не бил тебя по пятой точке, хорошо?
Фэн Муси не удержался от смеха:
— Хорошо, раз Сяо Ба защищает А-Фина, А-Фин очень рад.
Нань Сян невзначай поддразнила их:
— В сердце хозяина есть только брат Юй, так что, по-моему, в будущем нам с вами придется возиться с Сяо Ба?
Голос был негромким, но все шедшие рядом вполне могли расслышать.
Юй Бэйхань вел коня в самом хвосте процессии. Слух у него был отличный, и слова Нань Сян долетели до него в полном объеме. С улыбкой он произнес:
— Видите? Все знают, что в моем сердце лишь ты один, а вот интересно, есть ли в сердце Божественного Владыки место для скромного меня?
Юй Бэйхань говорил без тени смущения.
У Цин Сюаня уже выработался иммунитет к подобным выпадам Юй Бэйханя. Ничуть не покраснев и не смутившись, он ответил:
— Разве тебе самому не ясно, есть ли ты в моем сердце?
— Божественный Владыка добр и милосерден, боюсь, в его сердце поместилось немало народу. Не то что я — помыслы мои чисты, и в сердце лишь один единственный нефрит.
Юй Бэйхань соблазнительно улыбнулся и, ведя коня, одновременно обмахивался складным веером.
Выражение лица Цин Сюаня внезапно стало серьезным. Прошлой ночью он спал у Юй Бэйханя на сердце, и сон был крепок и безмятежен: он чувствовал, как Юй Бэйхань собрал всю собственную духовную энергию к своему сердцу, чтобы питать Нефрит Цин Сюаня. Глядя на человека, ведущего для него коня, он не мог сдержать переполнявшее его сердце чувство тепла.
— Сяо Хань! — мягко позвал Цин Сюань.
— М? Что такое? — Юй Бэйхань обернулся и посмотрел на него.
В глазах Цин Сюаня читалась глубокая нежность:
— Шесть Миров в моем сердце — это завет твоего отца-бога и мой долг. А ты — моя единственная семья в этих Шести Мирах.
Услышав слова Цин Сюаня, Юй Бэйхань довольно улыбнулся:
— Я знаю.
— О? Ты знаешь? — Цин Сюаню стало любопытно. — Откуда же тебе знать?
Юй Бэйхань улыбнулся:
— Потому что я чувствую то же самое!
Цин Сюань улыбнулся. И правда, они одинаковы — на их плечах лежит вся тяжесть живых существ Шести Миров, и лишь друг в друге они находят опору.
— Впереди Цяньтан! — крестьянин указал рукой на городские ворота.
Фэн Муси нес Сяо Ба на спине — тот уже уснул, прильнув к нему. Прошлой ночью Сяо Ба капризничал, желая увидеть Цин Сюаня, и почти не сомкнул глаз, а теперь, когда солнце стояло в самом зените, его сморил сон.
Цин Сюань спешился и поравнялся с Юй Бэйханем.
Му Сичэнь принял у Фэн Муси спящего ребенка и прижал к груди.
Фэн Муси извлек лозу. Деревянная лиана повисла в воздухе, беспокойно трепеща, словно предупреждая, что в городе таится мощная аура демонов и духов.
— Ну как? — спросил Цин Сюань. — Уверены, что это здесь?
Фэн Муси убрал лозу и слегка кивнул.
Стоявший рядом крестьянин пришел в неописуемый восторг:
— Вчера слышал драконий рев, а сегодня увидел...
Он указал на Фэн Муси и от избытка чувств лишился дар речи.
— Раньше доводилось слышать сказки стариков о бессмертных, а теперь посчастливилось увидеть своими глазами.
Нань Сян улыбнулась:
— Просим братца не болтать об этом другим, чтобы не тревожить жителей, живущих в городе.
Крестьянин:
— Разумеется, я буду держать язык за зубами.
Компания вошла в город и зашагала по шумным торговым улицам Цяньтана.
Рынки Цяньтана разительно отличались от Цинхэ: яркие лучи солнца рассыпались по серой черепице и красным павильонам, отчего все вокруг казалось ослепительным. По обеим сторонам улицы рядами выстроились лавки: таверны, ломбарды, чайные, мясные лавки, аптеки, а также магазины женских украшений и аксессуаров. Среди этого буйного великолепия тут и там ютились мелкие постоялые дворы. На свободных пятачках вдоль улиц толпилось немало мелких торговцев, продававших мучные изделия и чай.
Если не считать богачей в шелках и атласе, подпоясанных драгоценными нефритами, остальные прохожие на первый взгляд выглядели примерно одинаково — не разобрать, к какому сословию или ремеслу они принадлежат. Однако у местных жителей была одна общая черта: обувь на их ногах была преимущественно деревянной, причем мужская отличалась от женской — у женщин туфельки были с закругленными носками, а у мужчин — с квадратными.
— Что это за обувь? — Нань Сян никогда прежде не видела обуви из дерева и невероятно удивилась.
— Это деревянные клоги, — пояснил крестьянин. — На юге часто идут дожди, а летом стоит жара, поэтому и стар и млад любит носить клоги — это и удобно, и комфортно.
Нань Сян нашла этот обычай смертных весьма забавным:
— Хозяин, когда вернемся в Горы Юйшань, давай купим пару таких. И обеим тетушкам прихватим по паре.
— Как пожелаешь! — улыбнулся Юй Бэйхань.
Нынешний рынок заметно отличался от прежних дней: горожане, будто одержимые каким-то важным делом, толпами неслись вглубь города.
— Быстрее! Старшая барышня из семьи Сунь уже поднялась на павильон, опоздаем ведь! — кричал какой-то мужчина в одежде ученика другому, поправлявшему наряд у лавки ткача.
— Эй, братец, куда это вы так спешите? — Нань Сян преградила дорогу книжнику и задала вопрос.
Увидев, что перед ним девушка, причем по одежде явно не из простых, да и говор не местный, книжник ответил:
— Барышня, вы, должно быть, приезжая? Только прибыли сюда и еще ничего не знаете. Старшая барышня из поместья Сунь собирается сбросить вышитый шар с павильона Изумрудного Аромата в городе, чтобы выбрать себе мужа. Некогда мне с вами балагурить, опоздаю ведь!
С этими словами книжник со всех ног пустился бежать.
— Неужели барышня из поместья Сунь такая красавица? Поглядите на них — несутся так, будто чужие деньги грабят! — Нань Сян с любопытством смотрела на бегущих к павильону Изумрудного Аромата людей.
— Поместье Сунь — крупнейший торговый дом в Цяньтане, им принадлежит восемь из десяти предприятий города. Старый господин Сунь имеет лишь одну дочь, так что будущий муж барышни станет наследником всего дела семьи Сунь, — пояснил крестьянин.
— Хозяин, давай тоже пойдем глянем, на что похожа эта барышня из семьи Сунь? — Нань Сян воспылала интересом и загорелась желанием посмотреть на невесту.
Не дожидаясь ответа Юй Бэйханя, Нань Сян побежала вслед за толпой в город.
— Эй! — вздохнул Му Сичэнь, на руках которого все еще спал Сяо Ба.
— Давай мне! Иди найди ее! — Фэн Муси перехватил задремавшего Сяо Ба.
Му Сичэнь бросился вдогонку за Нань Сян прямо в толпу.
— Тоже пойдем посмотрим! — сказал Юй Бэйхань Цин Сюаню.
— Девица выбирает мужа, тебе-то что там делать? — Цин Сюань обернулся к лукаво ухмыляющемуся Юй Бэйханю и бросил: — Неужели хочешь стать зятем семьи Сунь и жить в их доме примаком?
Юй Бэйхань лукаво улыбнулся:
— Разве ты не знаешь, что в моем сердце лишь ты один! — Юй Бэйхань улыбнулся с невероятной прелестью и видом победителя.
Цин Сюань слегка смутился:
— Откуда мне знать!
С этими словами он зашагал вперед в одиночку.
— Эй! Не уходи так быстро, подожди меня! — Юй Бэйхань мелкими шажками бросился догонять Цин Сюаня.
Фэн Муси прижимал к себе Сяо Ба и вместе с крестьянинем наблюдал за тем, как впереди двое божественных владык переругиваются и препираются. Чувствуя себя неловко, Фэн Муси обратился к ошеломленному крестьянину:
— Привыкнете.
На верхнем этаже павильона Изумрудного Аромата закутанная в вуаль девушка держала в руках вышитый шар, а на ее лице читалось недовольство. Она смотрела на мужчин внизу, но ни один из них не пришелся ей по душе, и шар замер в ее руках, никак не желая лететь вниз.
— Кормилица, посмотри на них... Я же... — Сунь Жои решительно не желала бросать вышитый шар кому попало из этих оборванцев.
— Барышня, такова воля господина, господин сейчас тяжело болен, а семейным делом Сунь кто-то должен управлять! — уговаривала ее кормилица.
— Но! — Сунь Жои осеклась. Ее отец в настоящий момент действительно был не в состоянии вести дела, и на плечах Сунь Жои, как единственной дочери семьи Сунь, лежала колоссальная ответственность.
— Цин Сюань, глянь-ка, сколько здесь народу, и какое же счастье выпало этой барышне Сунь! — голос Юй Бэйханя донесся издалека.
Сунь Жои услышала этот голос, и в ее груди всколыхнулось любопытство: голос был гулким и прохладным, невероятно приятным на слух, и она невольно повернула голову в ту сторону.
Она увидела прекрасного юношу в белых одеждах, который держал складной веер и вел оживленную беседу со спутником.
Сунь Жои поднялась с места и замерла, во все глаза глядя на Юй Бэйханя со счастливым трепетом. Она никогда еще не встречала столь несравненно красивого мужчину и влюбилась с первого взгляда.
Юй Бэйхань увлеченно беседовал с Цин Сюанем и вовсе не подозревал, что на наверху его ждет Сунь Жои.
— Барышня довольна? — заметив радостное выражение лица Сунь Жои, обрадовалась и кормилица.
— Хозяин! — Нань Сян принялась яростно махать рукой.
Юй Бэйхань и Цин Сюань подошли и воссоединились с Нань Сян и Му Сичэнем.
— Ну как? Увидали барышню Сунь? Выглядит она... — Юй Бэйхань не успел договорить, как вышитый шар прилетел прямо ему в руки, до смерти перепугав его.
Толпа вокруг, увидев, что Юй Бэйхань держит в руках шар, разразилась аплодисментами и восторженными криками.
— Поздравляем!
— Поздравляем-поздравляем!
Юй Бэйхань уставился на шар в своих руках с брезгливой миной.
— С чем поздравляете? — недовольно бросил он.
Сунь Жои и кормилица в сопровождении слуг семьи Сунь немедленно спустились вниз и подошли к Юй Бэйханю.
— Поздравляем зятя! — поспешно выразила почтение кормилица.
— Зятя? Вы это кого назвали?! — Юй Бэйхань слегка рассердился.
Кормилица улыбнулась:
— Разумеется, вас! Шар у вас в руках, кого же еще мне называть!
Юй Бэйхань посмотрел на вышитый шар, и его брови сошлись на переносице.
— Вы... вам не по душе? — заметив недовольное лицо Юй Бэйханя, Сунь Жои слегка огорчилась. Она откинула вуаль, являя миру свое истинное лицо.
Внешность Сунь Жои была типичной для южанок: хрупкая красота, кроткий и нежный нрав. Все окружающие мужчины застыли, лишившись дар речи.
Но кто такой Юй Бэйхань? Самый благородный владыка Клана Богов, с чего бы ему испытывать чувства к смертной женщине? Юй Бэйхань даже не поднял на нее глаз, его лицо выражало суровость и крайнее недовольство! Он посмотрел на Цин Сюаня, надеясь, что тот ему поможет.
Цин Сюань ехидно усмехнулся, но палец о палец не ударил.
Видя, что Цин Сюань игнорирует происходящее, Юй Бэйхань едва не взорвался от ярости!
— Владыка! — тихо позвала Фэн Муси! Сяо Ба мирно спала у него на руках, и он не смел ее будить.
Фэн Муси и крепкий мужчина были крайне удивлены, увидев Юй Бэйханя, держащего в руках вышитый шар! Фэн Муси перевел взгляд с шара на лицо Юй Бэйханя, который свирепо смотрел на Цин Сюаня, казалось, готовый вспыхнуть от гнева!
Юй Бэйхань повернулся к крепкому мужчине, и тут ему внезапно вспомнились слова старика, сказанные ранним утром: «Наше жилье убого и просто, ему далеко до тех мест, где живут молодые господа. Вы и сами видите, моему сыну уже за тридцать, а он еще даже не женат…» У Юй Бэйханя в голове мелькнула догадка, и он спросил стоявшую рядом кормилицу: «Вы хотите сказать, у кого в руках окажется этот шар, тот и станет вашим зятем?» Юй Бэйхань посмотрел на нее.
Кормилица расплылась в улыбке до ушей:
— Разумеется!
Юй Бэйхань ехидно улыбнулся:
— Правда?
Кормилица ответила:
— Таковы правила семьи Сунь, конечно, правда.
На лице Юй Бэйханя заиграла очаровательная улыбка, он тут же сунул вышитый шар прямо в руки крепкому мужчине и произнес:
— Поздравляю!
Тот остолбенел, еще не до конца осознав происходящее.
— Эй! Ты что тут фокусы устраиваешь? — взревела кормилица, и слуги семьи Сунь тут же бросились вперед. — Говорю тебе, в Цяньтане тебе не позволено бесчинствовать! Хочешь ты того или нет, а сегодняшнюю свадьбу придется принять.
Юй Бэйхань почувствовал себя крайне беспомощным: драться со смертными он не мог, а Цин Сюань рядом снова принял вид человека, предвкушающего интересное зрелище.
Юй Бэйхань дьявольски усмехнулся, резко притянул Цин Сюаня к себе и заявил:
— Дома у меня уже есть красавица, разве могу я обидеть барышню.
Взглянув на изумленный взгляд Цин Сюаня, он злорадно торжествовал внутри, хотя внешне сохранял облик благороднейшего мужа.
— Этот мой брат добр нравом и усерден в делах, поистине прекрасная партия, надеюсь, барышня Сунь оценит его по достоинству.
С этими словами Юй Бэйхань обнял Цин Сюаня за талию, и они взмыли в воздух, легкие, как дымка.
Красавица? Мужчина это или женщина?
Наверное, мужчина!
Да нет же, женщина, разве вы не видели ее лицо? Какая красота!
Толпа зашумела, впору было даже пожалеть барышню Сунь.
Сунь Жои смотрела на удаляющегося Юй Бэйханя, чувствуя себя до предела опустошенной. Обернувшись к крепкому мужчине, она в сердцах развернулась и ушла.
Крепкий мужчина держал вышитый шар с явным недовольством: беден он был душой ли, телом ли, но гордость имел, и навязываться кому-то в мужья было не в его правилах. Он вернул шар кормилице семьи Сунь и вместе с остальными тремя удалился.
http://bllate.org/book/23274/2500020
Готово:
