Ли Су смотрел, как девушка припала к ящику, лапая золото то с одной стороны, то с другой, подняла слиток и надкусила его. Затем взяла другой и снова надкусила.
Она вела себя так, будто копалась в собственном рисовом ларе, ничуть не смущаясь.
В глубине его глаз промелькнуло презрение.
Деревенская девчонка, ничтожная, ничего слаще морковки не ела.
Ее так легко подкупить какими-то грошами, а ведь он еще даже не вывел ее коня.
Люй Бу в свое время хоть для виду пару раз отказался, а эта хороша — даже не пытается притворяться.
Конечно, вслух он этого не произнес, а на лице по-прежнему играла улыбка.
— Канцлер Дун чрезвычайно восхищен боевыми искусствами барышни и приказал мне приготовить скромные дары в знак искренности. Прошу барышню взглянуть сюда.
Ли Су хлопнул в ладоши, и двое солдат подвели вороного коня.
Этот конь от головы до хвоста был длиной около чжана. От копыт до крупа — целых восемь чи. Весь черный, как уголь, и на всем теле ни единого светлого волоска. Грива и хвост свисали вниз, словно черные шелковые нити, опущенные в воду. Ржание звучало гулко, отдавая едва слышным драконьим звоном.
Стоило коню лишь чуть вскинуть голову, как поводья тут же вздрагивали.
С первого взгляда было очевидно, что конь баснословно дорог — из тех, что бросишь у дороги без замка, а кто-нибудь мимо пройдет и тут же угнав ускачет.
Су Бао подошла и положила руку лошади на шею.
Конь издал тихое фырканье, передним копытом заскреб по земле, но отступать не стал.
Под жесткой конской шерстью ощущалось тепло, а стоило приложить ладонь, как можно было почувствовать, как гулко бьется пульс в венах.
Су Бао влюбилась с первого взгляда — это же был древний аналог Феррари!
В ее голове ненавязчиво зазвучал мотивчик:
Пусть мы вместе странствуем по миру, живя легко и беззаботно, скачем на конях вперед, разделяя земное великолепие...
Интересно, кто же будет сидеть на пассажирском сиденье рядом с ней?
— Этот конь зовется У Чжуй. Он преодолевает горы и реки, будто ровную дорогу. Изначально это было любимое сокровище канцлера Дуна, а ныне он даруется барышне в помощь ее ратной славе.
Су Бао убрала руку и перевела взгляд с ящиков на коня и обратно.
— Ой, как же это неудобно, получать награду, не совершив подвигов.
На словах она проявляла вежливость, но руку назад убирать не стала.
Ли Су спрятал руки в рукава и усмехнулся:
— Канцлер Дун ценит таланты превыше всего, разве ждет он благодарности в ответ?
Су Бао остановилась и склонила голову набок, глядя на него.
— Никаких условий вообще? Всё мне просто так отдают?
Ли Су кивнул:
— Именно так.
— И благодарить не нужно?
— Благодарить не нужно.
Ли Су стоял, заложив руки за спину, и улыбался с предельной безмятежностью.
В переговорах важна инициатива; если бы он заговорил первым, то сразу бы проиграл.
Раз уж собеседница приняла столько подарков, ей наверняка станет неловко, и она неизбежно выразит признательность.
Вот тогда-то он и начнет постепенно выдвигать свои условия.
Он уже всё продумал: крючок заброшен, наживка сглонута, осталось только подсечь.
Однако.
Су Бао протянула короткое «о», по очереди закрыла все ящики, затем вытащила из тележки несколько пеньковых веревок и связала сундуки вместе в одну стопку.
Обмотав их веревкой в два оборота и завязав узел, она подхнула всю эту конструкцию одной рукой и швырнула на лошадиную спину.
Взявшись за поводья, она развернулась и зашагала прочь.
Этого благородного скаута тысячелитрового расстояния только что использовали как низкорослого мула для перевозки грузов.
Сам У Чжуй был норовистым животным, но неведомо почему проявил к девушке исключительную покорность и, легко перебирая копытами, послушно потрусил следом.
Ли Су замер на месте: ну и недюжинной же силой обладала эта девица!
Он только тогда опомнился, когда она, ведя коня за собой, отошла уже на добрых несколько шагов, и торопливо вскинул руку в стиле Эркана.
— Барышня, прошу погодите!
Он поднял руку так резко, что рукава взметнулись в воздух.
— Почему же вы уходите без прощания?
Су Бао обернулась с совершенно озадаченным видом.
— Ты же сам сказал, что никакой отдачи не требуется? Ну я и пошла дальше своей дорогой.
Ли Су открыл рот.
Он был человеком образованным, всю жизнь общался с людьми окольными путями и намеками.
Скажешь три десятые доли, семь оставишь при себе — все всё понимают без слов. Где же он видал такую прямолинейность?
Прямолинейную до того, что казалось, будто линейка обрела дух и превратилась в человека.
— Э-э... то, что я сказал только что, было лишь... парой скромных слов.
Уголки рта Су Бао слегка дёгнулись.
— Если у тебя есть условия, так и выдвигай их. На словах говоришь, что отдабривать не нужно, а в душе ждешь, пока другие сами предложат. Тебе самому не тяжело жить с такой фальшью?
Ли Су остолбенел, лишившись дар речи. Глубоко вздохнув, он сложил руки в почтительном жесте и больше не смел тянуть время.
— Барышня справедливо меня отчитала, поэтому я скажу прямо.
Как говорится, обретя гражданские и военные таланты, продай их императорскому дому. У барышни есть способность подпирать небо и усмирять моря, доблесть, перед которой не устоит и десять тысяч воинов. Разве не жалко зарывать такой дар в глуши лесов и среди крестьянских полей?
Су Бао припомнила реплику из роли и неуверенно произнесла:
— Как жаль... что не встретила своего господина...
Ли Су только этого и ждал, и вербовочные заученные фразы сами слетели у него с языка:
— Хорошая птица выбирает дерево, чтобы свить гнездо, мудрый чиновник выбирает государя, которому будет служить. Упустишь момент — потом горько пожалеешь.
Су Бао бросила на него взгляд и подыграла, задавая наводящий вопрос:
— Судя по твоим словам, кто же в Поднебесной достоин зваться светлым государем?
Вот тут они и подошли к самому главному.
Ли Су почувствовал себя предельно уверенно и распрямил плечи добрых три раза.
— Я обозрел всех сановников, и единственный герой в Поднебесной — это канцлер Дун. Канцлер учтив с учеными и унижается перед мудрецами, наказывает и награждает по заслугам, к тому же он поддерживает малолетнего правителя, и все четыре моря склонились перед ним. В будущем он непременно совершит великие дела.
Видя, что Су Бао молчит, Ли Су решил ковать железо, пока горячо:
— Ныне канцлер Дун намерен очистить империю внутри границ, и это как раз то время, когда нужны люди. Если вы, барышня, согласитесь подчиниться канцлеру Дуну, богатство и знатность будут неисчерпаемы.
Су Бао подняла голову, и на ее лице вовремя отразилась беспомощность:
— Но я же женщина, неужели твой господин осмелится меня нанять?
Ли Су громко рассмеялся:
— Канцлер Дун ценит исключительно таланты, не сковывая себя условностями. Выбирая мудрецов и возвышая способных, разве станет он смотреть на пол?
Раз уж разговор зашел так далеко, Су Бао решила, что процедура выполнена почти полностью.
— Вот как... мне нужно хорошенько подумать.
Ли Су, будучи человеком невероятно проницательным, тут же ухватился за момент:
— Ой, да о чем тут думать! Такой недостойный человек, как я, и то служит чжунланьцзяном Хубэнь. Если барышня явится туда, ее величие станет неописуемым!
Су Бао покачала головой:
— Хоть канцлер и щедр с людьми, но мои стремления лежат не в плоскости славы и богатства. Даже если ты дашь мне десять тысяч золотых, толку от них не будет.
Даже если в душе она согласна на все сто, для вида положено сохранять достоинство.
Иначе как потом торговаться об уровне жалованья?
Ли Су на мгновение замер.
Человек, который еще секунду назад лежал на ящиках, кусал золото и проверял его подлинность, в один миг принял обличье отрешенного от мира мудреца.
Перемены происходили слишком быстро, и он не успевал перестроиться. Неужели ей показалось мало предложенной искренности?
При этой мысли Ли Су снова поинтересовался:
— Чего же еще желает барышня? Можете высказать всё разом, канцлер Дун непременно согласится.
Су Бао показала свое истинное лицо:
— Мне нужны Ключевые техники великого спокойствия. Канцлер Дун сможет их достать?
Хотя старый лис Сыма и предупредил ее, она все равно хотела попытаться — а вдруг после этой попытки она перестанет быть девочкой?
Ли Су запнулся:
— Уж не Ключевые техники великого спокойствия ли это, принадлежавшие Чжан Цзяо?
Глаза Су Бао засияли:
— Ты знаешь, где они?
— Это... честно говоря, мне неизвестно. Однако у канцлера хранятся мириады свитков, к тому же он некогда вел походы против Желтых повязок, так что ему наверняка ведомо их местонахождение. Даже если их нет, он может отправить людей на поиски — разве это не лучше, чем вам искать их в одиночку?
Ли Су говорил с предельной искренностью, эмоциональная составляющая была отработана на совесть, вот только конкретики в его словах не прибавилось.
— Вот как... Ну тогда ладно, возвращайся, когда разузнаешь, где Небесная Книга, тогда и поговорим.
Су Бао наклонилась, заново уложила ящики стопкой и взвалила их на лошадиную спину.
Собрав вещи, она собралась назад в Деревню старейшины Гао.
Надо полагать, имея такие свадебные дары, будущий тесть больше не станет занудствовать по поводу ее выдающихся талантов.
Ну и что с того, что образование невысокое? Главное — теперь она при деньгах.
Ли Су стоял на месте, шевеля губами. Выходит, даже если переговоры сорвались, возвращать подарки она не собирается?
Классический подход: и то подай, и это дай.
Черт побери, она оказалась еще жаднее него самого.
Толика былого самообладания на его лице наконец-то начала трещать по швам.
Вспомнив, как перед выходом он хвастался перед всеми, что если не приведет человека обратно, ему не сносить головы,
Ли Су торопливо окликнул Су Бао:
— Барышня, постойте! Верно ли, что если я смогу раздобыть Ключевые техники великого спокойствия, вы согласитесь перейти на сторону канцлера Дуна?
Су Бао даже не обернулась, лишь махнула рукой:
— О, можно и так сказать.
Ли Су успокоился и сложил руки в приветствии:
— Подождите немного, барышня, позвольте мне вернуться с докладом, и до наступления темноты я непременно дам вам ответ.
Он повернулся и приказал своим подчиненным воинам оставаться здесь и ни в коем случае не отпускать Су Бао.
Затем вскочил в седло быстрого коня, пришпорил его и помчался в сторону Лояна.
http://bllate.org/book/23265/2498746
Готово:
