Манера вождения жителей Юэчжоу отличается исключительной суровостью, и Мэн Вэи среди них занимал далеко не последнее место. Обгоны и подрезания на всем пути следования были сродни самому настоящему разбою.
— Нет, не стоит так спешить, — Тан Фусяо не сомкнул глаз накануне ночью, поэтому за руль утром не сел и теперь сидел на пассажирском сиденье рядом с Мэн Вэи. — Цзянь Шу сказал по телефону, что это всего лишь острый гастрит.
— Жми быстрее! — бросил Мэн Вэи, вцепясь в руль так, будто пытался задушить черную машину, пытавшуюся вклиниться в их ряд.
Мэн Вэи бросил быстрый взгляд в зеркало. Заметив, что соперник и не думает сбавлять обороты, пытаясь втиснуться в пространство перед ними, он без колебаний прибавил газу и вплотную прижался к едущей впереди машине. При этом он победно воскликнул:
— Давай, суйся еще, попробуй влезть, я тебе покажу баварское качество в деле!
Тан Фусяо прекрасно знал, что когда друг ведет машину и попутно изливает душу в ругательствах, лучше помалкивать, но сейчас мысли его были заняты совсем другим.
Впрочем, это никак не сказывалось на манере вождения Мэн Вэи. Машина нырнула в тоннель, и тот самый наглый автомобиль снова оказался рядом, однако Мэн Вэи вновь выдавил его из полосы.
— Ого, какой упертый? — Мэн Вэи искренне удивился настойчивости водителя. Он снова скосил глаза на соседнюю полосу и разглядел чужие номерные знаки. — Понаехали тут на иномарках, совсем страх потеряли?
Среди местных водителей в Юэчжоу царил негласный культ преданности региональным номерам. Благодаря интернету эта гордость распространилась по всему городу. Например, прошлой зимой во время праздничных пробок в сети зависели видеорегистраторные кадры с подписью:
«Застряли в пробке? Найдите машину с юэчжоускими номерами и пристройтесь за ней. Она выведет вас к свету в конце тоннеля».
Подобная уверенная манера вождения заставляла водителей вроде Мэн Вэи воспринимать любые чужаки на дороге исключительно как досадную помеху.
Жизнь полна невероятных совпадений. Черная иномарка тащилась за ними по тому же маршруту, и между водителями завязалось негласное соревнование. После пары удачных маневров Мэн Вэи распалился не на шутку.
Тан Фусяо, разрываясь между попытками успокоить друга и желанием поддержать его боевой дух, внезапно сообразил:
— Слушай, ты ведь так спешишь в больницу проверить, как там Цзянь Шу. Если он не сможет нормально работать, мы можем перешагнуть через инвестиционного менеджера и напрямую обратиться к их генеральному директору, чтобы пересогласовать условия поглощения и все-таки купить ту злосчастную партию оборудования.
Мэн Вэи хмыкнул:
— Очнись, Британия вон из Евросоюза вышла, а ты всё о своем.
Хотя прямые обращения к руководству в идеалах Чжимина не приветствовались, для этого требо веские основания. Болезнь Цзянь Шу подходила идеально.
Поэтому Мэн Вэи, подгоняемый собственным нетерпением, продолжил свою дорожную баталию.
Ближе к вечеру очередь на парковку больницы рассосалась, и на электронном табло светилось больше сотни свободных мест. Поистине мистическим образом черная машина тоже завернула на стоянку и припарковалась прямо у входа в зону лифтов скорой помощи.
Из обеих машин вышли люди: трое в белых рубашках и брюках, с портфелями для ноутбуков в руках. Дорожные баталии остались позади, и перед ними снова предстали цивилизованные взрослые люди, готовые к деловому общению.
Поднявшись на лифте в отделение неотложной помощи на первом этаже, Тан Фусяо мысленно взмолился, чтобы им не попались те самые юристы идеалов, потому что они направлялись в точно такую же процедурную и шли прямо к койке Цзянь Шу с совершенно конкретной целью.
Вообще-то он должен был познакомиться с юристами заранее, но из-за бесконечной беготни все встречи с ними переложили на плечи Сяо У.
— Твой ноутбук здесь, — Дин И опустил сумку на колени Цзянь Шу и обернулся к вошедшим.
— ... — Тан Фусяо судорожно усмехнулся и кивнул. — Э-э, привет.
Мэн Вэи попытался сохранить лицо в этой неловкой ситуации:
— Ха-ха, привет-привет, я Мэн Вэи из Личэня. Прошу прощения, как ваше имя?
Тан Фусяо представил всех присутствующих. Знакомство и светская беседа прямо посреди больничной палаты выглядели дико.
— Эй! — к ним подошла медсестра, чтобы сменить систему капельницы у Цзянь Шу. — Вам обязательно толпиться здесь в таком количестве? Пусть останется кто-то один.
Сидевший неподалеку ребенок, завидев медсестру, решил, что ему снова будут делать укол, разинул рот и истошно заревел. Другой малыш, дремавший в углу, услышал этот плач и тоже подхватил рев. На несколько минут палата превратилась в сущий кошмар. Тан Фусяо поспешил воспользоваться моментом, чтобы перевести тему с утренних дорожных разборок, и обратился к Дин И:
— Юрист Дин, он что-то не то съел?
Дин И кивнул:
— Полагаю, дело в просроченном кофе, либо в последнее время у нас была слишком высокая рабочая нагрузка.
Заметив сдержанный тон собеседника, Тан Фусяо с облегчением понял, что тот не держит зла за утреннюю погоню. Наконец он перевел взгляд на Цзянь Шу и обеспокоенно спросил:
— Как ты себя чувствуешь?
Цзянь Шу совсем выбился из сил. Он попытался ответить, но голос не слушался. Дин И вовремя пришел на помощь.
Он ответил за больного:
— У него сильно подскочил показатель воспаления из-за переутомления. Сейчас он просто слаб, ничего критического. Пару дней придется посидеть на строгой диете, сегодня вечером разрешено только жидкое рисовое отваром.
— Ох, я понял, понял, — вежливо закивал Тан Фусяо.
Медсестра вновь принялась выпроваживать лишних людей:
— Я же русским языком сказала: здесь может находиться только один человек! И кстати, ему нельзя саму кашу, только верхний рисовый отвар.
Пространство вокруг больничных коек в процедурной было очень тесным. Мэн Вэи сообразил, как разрядить обстановку:
— Да-да, мы сейчас уйдем. Кстати, юрист Дин, нам действительно не стоит толпиться здесь всем вместе. Господин Цзян явно не в том состоянии, чтобы обсуждать рабочие вопросы. Пусть Фусяо побудет с ним, а мы с вами могли бы спуститься в круглосуточный магазин неподалеку и спокойно все обговорить?
Медсестра как раз вытащила иглу у соседнего пациента и поддержала предложение:
— Вот именно, идите на улицу беседовать, не загораживайте проход.
Тан Фусяо прекрасно понимал, о чем именно собирался говорить Мэн Вэи. Не будучи до конца уверенным, стоит ли ему оставаться, он придвинул стул к койке Цзянь Шу и всмотрелся в его осунувшееся лицо. Даже в таком жалкой состоянии тот не выпускал из рук рабочий ноутбук.
— У тебя руки холодные? — спросил Тан Фусяо и коснулся его пальцев. Кондиционер в процедурной работал на совесть, и пальцы у Цзянь Шу были ледяными.
Цзянь Шу покачал головой и тихо ответил:
— Так даже прохладнее, легче.
— Понятно, — Тан Фусяо устроился на табурете для сопровождающих и пересев ближе. — Сколько тебе еще капельниц капать?
— Осталась одна бутылка.
Услышав хрипотцу в его голосе, Тан Фусяо огляделся:
— Я схожу в коридор, наберу тебе горячей воды.
Комната с титанами для кипятка обычно располагалась в коридоре. Так и есть, она оказалась как раз напротив процедурной. В этот момент пришло сообщение от Мэн Вэи: он написал, что уже переговорил с юристом Дином и идет покупать рисовый отвар для Цзянь Шу, а к нему вернется чуть позже.
— Больничные бумажные стаканчики такие мягкие, боишься, что не удержишь? — вернувшись в палату, Тан Фусяо опасался, что у Цзянь Шу совсем не осталось сил в пальцах. — Давай я тебя напою.
— Не нужно... — начал было тот.
Но прежде чем он успел договорить свое дежурное «я сам», край бумажного стаканчика уже коснулся его пересохших губ. Тан Фусяо загородил обзор, поэтому слегка наклонился, внимательно следя за тем, чтобы не пролить воду.
Температура воды оказалась идеальной, она мягко скользнула по горлу прямо к сердцу.
Тан Фусяо вернулся на свое место и заговорил:
— Мэн Вэи побежал за кашей. Только не благодари. Вообще-то я собирался ехать сюда на такси в одиночку, но Мэн Вэи увязался за мной, потому что чертовски переживает из-за твоей болезни. Кстати, те условия поглощения, которые мы просили, мы сможем протащить в обход тебя напрямую через генерального директора инвестиционного департамента.
Цзянь Шу слабо улыбнулся, снимая очки:
— Спасибо вам за заботу.
— Ладно тебе, помолчи, — Тан Фусяо было больно слышать его севший голос. — Я к тому, что независимо от того, одобрят эти условия или нет, не позволяй этой чашке рисового отвара затуманить твой разум. Думай своей головой.
Цзянь Шу молча слушал.
В процедурной время от времени кто-то стонал от боли или тяжело вздыхал. Тан Фусяо держал ровный, спокойный тон, и от этого Цзянь Шу на мгновение показалось, что он снова слушает его бесконечные нравоучения на уроках из прошлого.
Заметив его взгляд, Тан Фусяо сменил тему:
— Ты ведь упомянул по телефону, что тебя тошнило. Неужели в больницу пришлось ехать из-за того, что началась рвота с кровью?
Цзянь Шу кивнул.
Значит, он угадал. Тан Фусяо покосился на его сумку для ноутбука и решил немного развеселить друга:
— А меня вот стошнило прямо на работе.
Цзянь Шу словно задели за живое. Он закусил губу и повернулся к нему с легкой улыбкой.
Ничего не изменилось со времен учебы. Стоило человеку попытаться сдержать смех, как это удавалось, но стоило ему перехватить чей-то веселый взгляд, как всякая выдержка мгновенно летела к чертям.
Тан Фусяо приложил палец к губам и произнес с абсолютно серьезным видом:
— Тсс, прекрати хохотать, мы в больнице.
Затем он продолжил:
— Ох, кстати, невероятное совпадение. Когда мы ехали из офиса, нам всю дорогу докучала черная иномарка с шэньцзянскими номерами.
Он в красках расписал дорожные баталии Мэн Вэи с той машиной, а также то, как они столкнулись нос к носу у лифта, в точности копируя манеру их старых классных баек.
Два дня назад дома у Мэн Вэи Тан Фусяо утверждал, что вовсе не заслужил быть чьим-то соседом по парте, но правдой было то, что Цзянь Шу остался его последним и самым главным соседом.
Тогда, во втором семестре старшей школы, их только что разделили на естественно-научный и гуманитарный потоки и перевели в новые классы. Места еще не успели закрепить. Их класс под номером четыре был куда более разгильдяйским, чем остальные. В соседних двух классах все давно утряслось, ученики сами составили списки по номерам и фамилиям и положили их на учительский стол. А их класс в это время занимался исключительно дележкой винограда.
Виноград принес парень по имени Ци Аньмяо, отличавшийся редкостной беспечностью. Он подбросил ягодку в воздух, пытаясь поймать ее ртом, промахнулся, и она шлепнулась на пол. Недолго думая, он поднял ее, сдул пыль и тут же отправил в рот.
Этот класс был полон талантов. Из одной грозди винограда кто-то устроил цирковое представление, кто-то воображал себя царем Чжоу и наложницей Дацзи, а Тан Фусяо просто болтал.
Он отсчитал три ягодицы и выстроил их перед Цзянь Шу:
— Держу пари, что средняя окажется самой кислой. Если проиграешь, с тебя ночной перекус после самоподготовки — тайком смотаемся за жареными шашлычками.
Цзянь Шу подошел к делу с присущей ему педантичностью:
— И как мы будем определять победителя? По три ягоды на брата с написанием дегустационного отчета?
— Э-э... — Тан Фусяо слегка растерялся.
Виноград был из тех сортов, которые не требовалось чистить. Тан Фусяо внимательно осмотрел гроздь:
— Каждая ягодина размером едва ли с половину нашей фаланги. Третьему человеку на роль арбитра тут явно не откусить и кусочка, да и мы не можем спорить о том, какая из них кислее, если съедим их все сами, потому что я вообще-то тоже хочу винограда.
Цзянь Шу пропустил его слова мимо ушей и указал на крайнюю правую ягоду:
— Ставлю на то, что кислее всех эта.
— А я ставлю на левую! — заявил Тан Фусяо.
Каждый откусил по половинке, а затем они обменялись остатками. Правая и вторая ягоды оказались настолько кислыми, что у Тан Фусяо едва не свело скулы. Цзянь Шу тоже сморщился, зажмурился и сказал:
— На этот раз тебе не выиграть, Тан Фусяо. Разве что та, которую ты выбрал, целиком состоит из уксуса!
Тан Фусяо схватил ту самую последнюю ягоду, на которую ставил, и отправил в рот. Она оказалась настолько сладкой, что за нее вполне можно было вручать медаль.
— Делись давай, — Цзянь Шу быстро справился с кислинкой и многозначительно посмотрел на оставшуюся у того половинку. — Тан Фусяо, гони сюда.
Тан Фусяо вовсе не собирался сдаваться без боя. Прямо на месте он попытался затолкать всю оставшуюся половину целиком себе за щеку, но Цзянь Шу ловко обвил его шею рукой:
— Ты что удумал, улики уничтожаешь?
Стоило улике оказаться во рту у Тан Фусяо, как Цзянь Шу одной рукой зажал ему щеки и под удивленным взглядом друга выдавил злосчастную половинку виноградины наружу. Ягода упала прямо в ладонь Цзянь Шу, и тот, не отрывая взгляда от его глаз, спокойно отправил ее себе в рот. И надо же было такому случиться — это оказалась сладенькая ягодка во всей грозди.
Сидевший на первой парте ученик, ставший свидетелем этой сцены, восторженно захлопал:
— С таким стремлением побеждать тебе прямая дорога на юридический. Станешь адвокатом, будешь людей защищать.
Цзянь Шу невозмутимо сел на место:
— Разве это юридический профиль?
— Разве нет? — озадаченно почесал в затылке одноклассник.
— А разве да? — Тан Фусяо тоже опустился за парту. — Слушай, у тебя есть салфетки? Поделись парочкой, у меня все руки в винном соке.
— Сейчас, погоди, одолжу у кого-нибудь, — парень оказался на редкость отзывчивым. Он вскочил на ноги и громко завопил на весь класс: — Эй, у кого есть салфетки?! Ни у кого салфеток не найдется?!
Через секунду откуда-то сверху прилетела наполовину початая пачка бумажных платков, следом в него запустили маленький рулон туалетной бумаги, а кто-то добавил еще и носовой платок. В этот самый момент в класс вошел учитель Фань.
Тридцатилетний преподаватель окинул взглядом разыгравшуюся сцену и напрочь забыл, как злиться. В голове молодого классного руководителя крутилась лишь одна навязчивая мысль, грозившая перерасти в бесконечный цикл:
И вот с этим цирком мне предстоит дойти до самого выпускного!
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/23262/2498647
