На дне Бездны Десяти Тысяч Демонов, над которой зависла кровавая луна.
Густая аура Клана Демонов, похожая на черный туман, запечатала округу на сотню ли так, что даже муха не смогла бы вылететь.
— Кашель...
Сдавленный глухой кашель прорезал тишину.
Вершина сил мира бессмертных, не угасающая вера в сердцах всех праведных практиков — Глава Сета Безжалостного Пути Мо Уцин, в этот момент прислонился спиной к чернеющему огромному валуну, скрестив ноги и закрыв глаза.
Его некогда безупречные, сияющие белизной, словно иней и снег, белые одежды из нитей небесного ледяного шелкопряда теперь в значительной мере были испачканы темно-красной демонической кровью.
Но на том лице, чья красота была почти демонической, но при этом источала предельную, холодную и строгую истому, по-прежнему запечатлелось неизменное величие, способное устоять перед рушащейся горой. Лишь алая струйка, сочившаяся из его крепко сжатых тонких губ, выдавала, что его духовная сила исчерпана, а сам он находится на последнем издыхании.
Рядом с ним младшая ученица Сета Безжалостного Пути, Лин Юэ, смотрела на него глазами, полными слез.
Она была красивой и милой, в ее глазах мерцала сообразительная искорка, и она являлась ученицей Мо Уцина с наивысшим талантом.
— Учитель... не пугайте меня, не умирайте!
В этот момент Лин Юэ решила, что их обоих ждет неминуемая гибель, и, заливаясь слезами и соплями, придвинулась ближе.
Мо Уцин сидел на земле, скрестив ноги и плотно закрыв глаза, а вокруг его тела клубился прохладный белый свет.
Его тонкие губы были крепко сжаты, а некогда холодный голос теперь звучал с едва заметной хрипотой:
— Замолчи... Наставник приводит в порядок дыхание. Если в течение часа никто не придет на помощь, эта сковывающая магическая формация разрушится.
Лин Юэ посмотрела на висящий над головой шаткий барьер, который яростно атаковали бесчисленные демонические твари, а затем перевела взгляд на прекрасное до гнева богов и демонов, но сейчас смертельно бледное лицо Мо Уцина.
Подмога? Да ведь Пещеры Десяти Тысяч Демонов — это древнее запретное место, и талисман передачи сообщений отправить сюда абсолютно невозможно.
— Мы обречены, на этот раз мы точно обречены...
Лин Юэ рухнула на землю, и в ее голове закрутилась вереница воспоминаний.
Она, Лин Юэ, была самой перспективной лентяйкой во всем мире бессмертных.
Она тайком была влюблена в своего учителя Мо Уцина, но за столько лет так и не перешла черту, к тому же ей приходилось притворяться бесстрастной и строго соблюдать правила секты.
Густая волна недовольства поднялась из глубины ее сердца.
Эта слуга хранила целомудрие двадцать лет, тяжело трудилась, постигая этот Безжалостный Путь, и что же — в конце концов отправляться к Янь-вану девственницей?
Вдобавок ко всему, прямо перед ней находился самый потрясающий мужчина, и если они вот так просто вместе откинут коньки, разве это не будет преступным расточительством?
Взгляд Лин Юэ не отрываясь был прикован к Мо Уцину.
Она сглотнула слюну.
Мужчина перед ней сидел с закрытыми глазами, а его длинные ресницы, точно крылья бабочки, отбрасывали легкие тени на веки.
Под высоким переносицей те самые тонкие губы, что обычно изрекали лишь холодные наставления, сейчас манили хрупкой розоватостью.
Его растрепанный воротник слегка распахнулся, обнажая небольшой участок груди, который был тверже и холоднее бараньего жира.
Это же был тот самый цветок на недосягаемой вершине, в который она была влюблена столько лет!
Это же был тот возвышенный бог безбрачия, осквернить которого во сне не смела ни одна куноичи мира бессмертных!
— Все равно умирать...
В глубинах глаз Лин Юэ внезапно вспыхнул зловещий зеленеющий огонек отчаяния, порожденного дерзостью.
На Желтой Источнике голодный призрак куда лучше сытого!
Раз уж им все равно каюк, с какой стати ей уходить с сожалениями? Умереть под цветком пиона — и то смерть романтичная!
Чем быть сожранной демоническими тварями, лучше... сперва сожрать учителя!
— Учитель, — дрожащей рукой Лин Юэ коснулась ледяного края одежды Мо Уцина, а ее взгляд постепенно затуманился решимостью: — Была не была!
— Ученица подумала: вместо того чтобы ждать здесь смерти, не лучше ли перед концом исполнить одно мое заветное желание.
Бви брови Мо Уцина слегка нахмурились, длинные ресницы задрожали — очевидно, он находился в самом решающем моменте циркуляции внутренней энергии.
Его тело оцепенело, он совершенно не мог пошевелиться и воспринимал внешний мир лишь с помощью духовного чутья:
— Что ты задумала... Не дури...
— Я не дурю, я серьезно!
Лин Юэ с криком бросилась вперед и, подобно голодному тигру, набросившемуся на добычу, прямиком повалила этого обладавшего бессмертной костью главу на холодный камень.
В тот момент, когда их губы соприкоснулись, в голове у Лин Юэ мелькнуло всего два слова:
Какая прохлада! Какая мягкость!
Глаза Мо Уцина резко распахнулись!
В тех глубоких, подобных холодному омуту глазах впервые промелькнул испуг.
Он попытался оттолкнуть ее, но застарелые раны сковали его меридианы.
Теперь он был полностью во власти чужой воли.
— Лин Юэ... Ты... дерзость!
Его голос дрожал, то ли от гнева, то ли от стыда.
— Учитель, смиритесь уж с волей ученицы! Оказавшись в подземном мире после смерти, ученица продолжит служить вам верой и правдой!
В этот момент в Лин Юэ вселился настоящий дух лицедейства: она одновременно плакала и ловко разрывала мешающие одежды.
Каждая линия его фигуры, каждый дюйм мускулатуры таили в себе разрушающую небеса и землю силу, но сейчас он был вынужден позволить какой-то девчонке делать с ним все, что ей вздумается.
Когда перед глазами Лин Юэ во всей красе предстал нефритовый столп с облачным узором, она, соплячка, видевшая подобное лишь на картинках, окончательно лишилась дар речи.
Это же... не слишком ли величественно?
Разве таковы должны быть масштабы у последователя Безжалостного Пути?
А как же обещанное отречение от чувств и страстей?
Да это же чистой воды природный дар!
Истинная ци Мо Уцина, которую он до этого удерживал из последних сил, резко пошла вразнос.
Те фениксовы глаза, что круглый год были покрыты вечными льдами Сюаньбин, внезапно сузились!
Она увидела, что ее собственная младшая ученица, которая обычно вечно ленилась и отлынивала от дел, карабкается по нему, а в уголках ее глаз блестят слезы обреченности.
— Негодная ученица! Ты... кхм!
Мо Уцин только собрался разгневаться, как это потревожило демонический яд, дыхание сбилось, и Лин Юэ нагло зажала ему рот рукой.
— Тсс! Учитель, молчите, поберегите силы! На дороге Желтого Источника я вас прикрою!
Мысленно Лин Юэ одновременно ругала: «Учитель, а ваши параметры случайно не нарушают стандарты?», и в то же время испытывала извращенное чувство гордости.
Это же сам Мо Уцин!
Тот самый первый человек мира бессмертных, что стоял на облаках и холодным взглядом взирал на всех живых существ!
Зрачки Мо Уцина затрепетали, шок, изумление и гнев со стыдом переплелись в его глазах, в конце концов сменившись зловещими красными прожилками.
Он, великий глава Сета Безжалостного Пути, хранивший свое тело истинного ян бог весть сколько лет, был бесцеремонно... лишен девственности собственной ученицей?!
Он инстинктивно попытался направить духовную силу, чтобы оттолкнуть ее, но демонический яд в теле столкнулся с чистой энергией ян лишения невинности, меридианы пронзила острая боль, и он не смог выдавить из себя ни капли сил, вынужденно покоряясь происходящему.
— У-у-у... как больно...
Лин Юэ плакала и одновременно скрипела зубами:
— Плевать! Сегодня эта слуга оторвется по полной!
— Учитель, ну не сдерживайтесь же вы, все равно мы скоро умрем...
— Ты... противная девчонка...
Стиснув зубы, Мо Уцин до побеления костяшек впился длинными пальцами в камень под ними.
Он постигал Безжалостный Путь и стремился к чистоте сердца.
Но прямо сейчас в его сердце духовного пути, что ковалось столетиями, прожгло огромную дыру.
Лин Юэ радостно думала:
В этот раз я в полном плюсе, просто бешеная прибыль! Даже если в следующую секунду клан демонов ворвется сюда и разорвет меня на куски, эта девчонка ни о чем не пожалеет!
Она даже выкроила минутку подумать, как станет хвастаться перед Янь-ваном, когда превратится в призрак.
Спустя изрядное время, когда Лин Юэ, распластавшись на груди Мо Уцина, смаковала потрясающее послевкусие, внезапно грянули перемены!
Хрусь!
Теревший прочность купол света над головой вдруг издал громкий и резкий звук растрескивания.
Следом за этим ослепительный золотой луч меча расколол бесконечную тьму!
— Учитель!!! Младшая сестрица!!! Ваш слуга Вэй Ганчжэн явился с опозданием!!!
Сопровождаемый этим полным праведного гнева рыком, сквозь клубящиеся облака пыли, облаченный в черные одежды и с лицом, на котором было написано одно сплошное правосудие, старший ученик Вэй Ганчжэн во главе с доброй сотней элитных учеников Сета Безжалостного Пути ворвался внутрь подобно сошедшим с небес божественным воинам.
Лин Юэ: «...»
Мо Уцин: «...»
Воздух в это мгновение застыл мертвой тишиной.
Мрачную и сытную пещеру ярко освещали световые артефакты в руках учеников, превратив ее в подобие залитого дневным светом дня.
И тогда все — включая собиравшегося отчаянно сражаться Вэй Ганчжэна и стоявших наготове учеников — отчетливо увидели открывшуюся перед ними картину.
Их благородный, холодный и отрешенный учитель лежал на земле в живописном беспорядке, а на его груди живописно устроилась точно так же растрепанная и раскрасневшаяся Лин Юэ.
Лицо Мо Уцина из бледного стало багровым, а затем приобрело смертельный оттенок с убийственным намерением.
В голове у Лин Юэ зашумело.
Чего?
Постойте-ка?
Подмога явилась?!
Мы не умрем?!!
Тогда... что я только что делала?!
Я... лишила невинности учителя из Сета Безжалостного Пути — первое лицо по боевой мощи, хранившее непорочность и рубившее демонов без моргания глазом?!
И ко всему прочему устроила «прямую трансляцию» финальной стадии процесса перед лицом доброй сотни человек?!
Лин Юэ сглотнула отчаянную слюну.
Ощутив, что мужчина под ней сверлит ее жутким, сулящим неминуемую смерть взглядом, Лин Юэ почувствовала, как волоски на ее теле встали дыбом, а спину мгновенно облил холодный пот.
В этот момент огромный тяжелый меч Вэй Ганчжэна с грохотом рухнул на землю.
Его глаза, привыкшие за долгие годы смотреть лишь в каноны сутр и свитки мечей, вылезли из орбит, а губы задрожали:
— У... учитель... Младшая сестрица... Что это вы тут...
— Мы... мы тут исцеляли яд!
Холодный пот градом катился с Лин Юэ.
Она испуганно соскочила с тела Мо Уцина, торопливо пытаясь запахнуть одежды, а ее голос сорвался на фальцет:
— Старший брат! Выслушай меня! Это все демоны... то есть нет, это те подлые мерзавцы из Секты Хэхуань! Они подсыпали мне гадкую отраву! Я потеряла рассудок... иначе с чего бы мне вести себя хуже зверя... я-я-я...
Лин Юэ хотела умереть, ей действительно хотелось умереть.
Почему она не умерла?!
Разве в этот момент они не должны были рука об руку с любимым учителем отправиться на Желтый Источник?
Почему подспевшая помощь появилась именно сейчас, с точностью до секунды?!
Она оцепенела и повернула голову к лежащему на земле Мо Уцину.
Мо Уцин уже медленно приподнялся. Он вперил в Лин Юэ взгляд, суливший ей скорую кончину, и при этом изящно, но крайне неторопливо застегивал пуговицы на одежде — каждое движение выглядело так, будто он собирается содрать с Лин Юэ шкуру.
— Лин Юэ.
Подал голос Мо Уцин, и тон его был настолько холодным, что от него опадала ледяная крошка.
— Ученица здесь...
Лин Юэ плюхнулась на колени, желая провалиться сквозь землю.
— Ты только что сказала, что яд подбросила Секта Хэхуань?
— Д-да! Ох, да! Эта отрава такая лютая, что ученица совершенно не могла совладать со своими руками и ногами...
Зажмурившись, Лин Юэ несла полный бред.
Мо Уцин холодно усмехнулся, и от этого смеха у Лин Юэ мурашки побежали по коже.
— Очень хорошо.
Мо Уцин поднялся на ноги. Хотя его фигура все еще слегка покачивалась, та подавляющая живые существа аура мгновенно вернулась к нему.
Он посмотрел на ошеломленных учеников, причем тон его был столь равнодушным, будто только что ничего особенного не произошло:
— Демоническая ци проникла в тело и породила бесчисленные иллюзии, а Лин Юэ ради спасения наставника не побоялась пожертвовать собой, чтобы вытянуть демонический яд. Если кто-то посмеет проронить хоть слово об этом...
— Ученики поняли! Младшая сестра пожертвовала собой ради спасения учителя, поистине она образец для подражания нашего поколения!
Хотя мозги Вэй Ганчжэна работали прямолинейно, дураком он не был и тут же первым опустился на колени, выкрикивая лозунги.
Лин Юэ: «Образец для подражания твоей бабке!»
Мо Уцин подошел к Лин Юэ, склонился и прошептал ей на ухо так, что услышать могли лишь они двое:
— Раз уж действие яда еще не рассеялось, в час крысы явись в мои покои продолжить «исцеление».
Лин Юэ: «...А?!»
О небеса! Кто-нибудь, спасите меня! Успею ли я покончить с собой прямо сейчас?
Не разрубит ли ее учитель мечом Безчувственности на три тысячи шестьсот кусочков для мясного хого?!
Срочно! Крутой поворот сюжета!
http://bllate.org/book/23259/2498207
Готово:
