Курильница источала тонкие струйки дыма, которые едва заметно вились в воздухе комнаты. Хунмэй, стоя за спиной Чу Хэна, клевала носом, поминутно роняя голову.
Чу Хэн неторопливо перелистывал страницы древней книги. Надо признать, Чжоу Цинъянь знал его как облупленного: когда Чжоу не было дома, Чу Хэн, как и ожидалось, либо упражнялся с мечом, либо читал.
Бедная Хунмэй, живая и жизнерадостная девчонка, изнывала от скуки рядом с хозяином, который с другими людьми и слова лишнего не вытягивал, а целыми днями сидел с каменным лицом.
Бум!
Только Чу Хэн перевернул страницу, еще не успев вникнуть в смысл мудреных иероглифов, как сзади раздался глухой удар. Мужчина с удивлением обернулся: у Хунмэй на лбу красовалось большое красное пятно, она обиженно потирала ушибленное место.
Чу Хэн невольно рассмеялся.
Хунмэй сморщила личико:
— Господин Чу, вы читаете уже полдня, разве вы не устали?
Похоже, Чжоу Цинъянь в обычное время был очень добр к своим слугам: начиная от двух старших горничных и заканчивая младшей Хунмэй, никто из них его не боялся.
Цютан была постарше и вела себя сдержанно, а вот Хунмэй была по-настоящему бойкой.
Чу Хэн покачал головой:
— В книгах сокрыты тысячи смыслов, стоит лишь вчитаться, как это становится всё интереснее. Как тут можно устать?
Хунмэй грамоте не обучена, при виде густых строчек мелкого письма ей сразу хотелось спать, поэтому она поспешно сменила тему:
— Господин, посмотрите, не разбила ли я случайно эту красную стеклянную вазу?
Чу Хэн проследил за её взглядом, глаза его на миг затуманились, и он машинально коснулся изящного узора на вазе.
Планировка двора, где он жил, была полностью скопирована с его родного поместья Чу. За то время, что Чу Хэн здесь обитал, он нашел немало вещей из своей прежней комнаты.
Каждая такая находка наполняла его сердце волнением: когда поместье Чу было конфисковано, все его драгоценные картины и антиквариат разграбили. Сколько же труда пришлось приложить Чжоу Цинъяню за эти три года, чтобы по крупицам собрать всё обратно!
Чжоу Цинъянь редко заходил в этот двор, но Чу Хэн, находясь здесь, каждую минуту чувствовал незримую заботу этого человека.
Увидев вазу, мужчина улыбнулся:
— Даже если и разбила, не беда. Спроси того господина из главного двора, у него есть опыт в таких делах.
Хунмэй не поняла, к чему это он, но Чу Хэн больше ничего не сказал. Его взгляд был прикован к вазе, а улыбка на губах стала еще мягче.
Из всей обстановки его комнаты лишь эта красная стеклянная ваза не была старой вещью трехлетней давности. Три года назад на этом месте стояла ваза из голубого нефрита — прозрачная, безупречная, редчайшее сокровище.
Почему же её не вернули?
Потому что, к огромному сожалению, она не дождалась конфискации: её разбил какой-то шумный оболтус всего через пару дней после того, как она появилась на столе.
Госпожа Чу тогда была в ярости и наказала Чжоу Цинъяня: приказала ему сутки напролет стоять на коленях в комнате для медитаций, без еды и воды. Чу Хэн, обливаясь кровью от жалости, ночью побежал к отцу искать спасения.
Генерал Чу долго чесал в затылке, а потом пошел к супруге вымаливать прощение, пока Чу Хэн пробирался через окно в комнату для медитаций, чтобы принести Чжоу Цинъяню еду, питье и даже одеяло с шелковым покрывалом, чтобы тот не замерз.
По идее, Чу Хэн должен был сразу уйти, но Чжоу Цинъянь схватил его за рукав и жалобно прошептал:
— В комнате так темно, мне страшно.
Восьмилетний Чу Хэн попался на уловку этого негодника, и двое детей проспали всю ночь, укрывшись одним одеялом. Когда генерал Чу пришел их выпускать, он не знал, плакать ему или смеяться.
Вспоминая былое, Чу Хэн не сдержал улыбки. Погладив поверхность вазы и почувствовав её тепло, он убрал руку и посмотрел в окно.
Почему-то он заскучал по тому шумному предку.
— Скоро ли закончится дворцовый пир?
Хунмэй не уловила ноток в голосе Чу Хэна и с улыбкой ответила:
— Скорее всего, скоро. Господин ведь на пиру, наверняка сейчас очень доволен.
Стоило ей это произнести, как в комнату ворвалась А Лянь:
— Господин Чу, я только что видела, как во дворец вошли большие отряды Цзиньивэй!
Чу Хэн вздрогнул и вскочил:
— Что случилось?
На лице А Лянь отразилась глубокая тревога, она покачала головой:
— Не знаю. На пир во дворец не разрешают брать слуг, А Цян снаружи места себе не находит.
Сердце Чу Хэна похолодело. Что могло произойти, если потребовалось призвать Цзиньивэй и императорскую гвардию? Если что-то другое — еще полбеды, но если император узнал о его существовании...
Помолчав, мужчина сжал кулаки:
— Я иду за ним.
Хунмэй, окончательно проснувшись от страха, ошарашенно смотрела, как они с А Лянь поспешно вышли. Дворцовая стража охраняет проходы, неужели можно вот так просто взять и пойти туда?
***
Дворец.
Чжоу Цинъянь нанес удар ногой. Белый лев, застигнутый врасплох в прыжке, зарычал и отступил на несколько шагов. Мужчина был весь в поту. В расцвете сил, имея при себе Иньюэ, он бы даже не взглянул на этого взрослого разъяренного льва.
Но сейчас Иньюэ при нем не было, а сам он был едва живой, так что шансов против зверя было меньше двух из десяти.
Чжоу Цинъянь покосился на Цзян Ли, который лежал без сознания, истекая кровью, и на перепуганного Цзян Сюйханя, поддерживающего отца. Он про себя уже сто раз проклял этого безрассудного мальчишку.
Если бы сейчас он знал, о чем думает Хунмэй, Чжоу Цинъянь непременно вздохнул бы: Твой господин совсем не доволен, твой господин сейчас мечтает лишь об одном — лечь дома и никуда не вставать.
Чжоу Цинъянь перевел дыхание, не сводя глаз со льва, чтобы тот снова не бросился в атаку.
В глазах окружающих Чжоу Цинъянь в пурпурном халате выглядел героем, который в тот самый миг, когда лев набросился на императора, грудью встал на его защиту.
Его красивое лицо было бесстрастным, челюсть сжата, капли пота стекали по вискам и беззвучно падали на изящные ключицы. Три черные пряди волос у висков развевались на ветру, полы светло-пурпурного халата трепетали — он казался сошедшим с небес божеством, к которому невозможно прикоснуться.
Сколько знатных девиц сейчас теряли голову от восхищения.
Но они не знали, что этот небожитель уже на пределе сил. Перед глазами Чжоу Цинъяня плыло, жгучая боль из груди разливалась до самого низа живота, и он держался на ногах лишь силой воли.
Чжоу Цинъянь обернулся к Цзян Сюйханю и ледяным тоном бросил:
— Есть еще силы? Выходи, помоги мне.
Цзян Сюйхань впервые вблизи видел боевые навыки Чжоу Цинъяня и, если бы не обстоятельства, обязательно бы восхитился. Услышав приказ, он поспешно опустил отца, выхватил его меч и направил острие на льва.
Чжоу Цинъянь прикинул время: на банкете в честь дня рождения императора случилась такая беда, стража ранена или без сознания — самое время для Цзиньивэй проявить себя.
Если ничего не случится, Лу И должен быть уже близко.
Пока он размышлял, белый лев собрался с силами. Раздался оглушительный рык, задние лапы зверя напряглись, и в следующее мгновение он взмыл в воздух, подобно обрушивающейся горе, прыгая прямо на Чжоу Цинъяня.
Если бы этот удар пришелся в полную силу, не то что ослабленный Чжоу Цинъянь, даже Цзян Сюйхань получил бы тяжелые увечья.
Зрачки Чжоу Цинъяня сузились:
— В сторону!
Неизвестно, не понял ли Цзян Сюйхань или просто решил рискнуть жизнью, но он не только не отступил, а бросился навстречу льву. Юноша выставил длинный меч перед собой, и вся тяжесть прыжка зверя обрушилась на лезвие.
Меч начальника стражи был отличным оружием, но даже он пошел трещинами. Руки Цзян Сюйханя онемели от удара, и меч вылетел из рук.
— Цзян Сюйхань! — выдохнул Чжоу Цинъянь.
В следующее мгновение юношу отбросило назад, он выплюнул фонтан алой крови, прокатился по земле и затих.
Цзян Сюйхань, принявший на себя удар, был при смерти, но и напор льва значительно ослаб. Чжоу Цинъянь хотел броситься к нему, но, сделав шаг, встретился с ним взглядом.
У Чжоу Цинъяня екнуло сердце.
Из уголка рта Цзян Сюйханя сочилась кровь, он беззвучно прошептал одно слово:
— Спасай.
Спасай? Кого спасать? Император уже был окружен плотным кольцом уцелевшей стражи, остальные дамы были эвакуированы. Кого он имел в виду?
http://bllate.org/book/23249/2496635
Готово:
