Она перешла улицу, взглянула на часы — и в её затуманённых выпивкой глазах мелькнул возбуждённый огонёк.
Сегодня был выходной, и в это время он обязательно приходил сюда на пробежку.
Чтобы избежать неловкости, Цзян Кэ заранее разогнала подружек и теперь сидела одна на скамейке у обочины, подперев подбородок ладонью и держа в руках тыкву-фонарик, над которой трудилась всю ночь.
Свечка внутри уже погасла, а саму тыкву слегка припекло, отчего в воздухе разлился сладковатый аромат.
В третий раз взглянув на часы, она наконец увидела того, кого ждала.
Фу Чжэн поднял глаза и, увидев её, первым делом подумал:
— Откуда взялась эта нечисть?
→_→
Готическое бархатное платье с глубоким вырезом, влажные алые губы, тяжёлые тени тёмно-фиолетового оттенка, на голове — экстравагантная шляпа, чёрная вуаль скрывает бледное, как бумага, лицо.
Хоть и похожа на нечисть, но, приблизившись, невозможно было не признать: женщина действительно красива.
Яркая, соблазнительная, с огненной фигурой.
— Сладость или гадость?!
Девушка приоткрыла рот, показав два острых клыка, подняла тыкву и вызывающе приподняла бровь.
Фу Чжэн почувствовал запах алкоголя.
Ему не нравилось, когда женщины пьют, а эта избалованная барышня, судя по всему, совсем не воспитана. Холодно бросив на неё взгляд, он продолжил бег.
Он даже ускорился, злясь на себя за то, что на миг замедлил шаг, очарованный её красотой.
Цзян Кэ оцепенело смотрела на удаляющуюся спину мужчины, потом снова опустилась на скамейку и уткнулась подбородком в ладонь.
Она всего лишь хотела поздравить его с праздником.
Фу Чжэн уже далеко убежал, но постепенно его шаги замедлились.
Он тяжело дышал, и в голове невольно всплыл образ её тонкого платья, белоснежной кожи и голых ног, дрожащих на холодном ветру.
Неужели она всерьёз считает себя вампиршей?
Разве ей не холодно?
Только он подавил эту мысль, как увидел на противоположной стороне улицы троих парней.
Похоже, только что вышли из интернет-кафе или бара: мешки под глазами, походка шаткая, и направляются прямо туда, где сидит она.
Фу Чжэн нахмурился. Вспомнились её сочные алые губы, томные, пьяные глаза и соблазнительная ложбинка между грудей.
Он энергично замахал руками, пытаясь бежать дальше, но ноги будто приросли к земле. Через несколько шагов он совсем остановился, словно застыл на месте.
Помедлив несколько секунд, он всё же вернулся, руководствуясь принципами социалистических ценностей.
Трое парней действительно уже приближались к ней. Фу Чжэн ускорил шаг, готовый вмешаться, как вдруг услышал громкий крик:
— Привидение!
Двое других протёрли глаза, увидели женщину с острыми клыками и кроваво-красными губами и тоже завопили:
— Привидение!!
И все трое бросились бежать без оглядки.
Фу Чжэн:
— …
Цзян Кэ лениво обняла тыкву и, увидев эту сцену, не удержалась от смеха.
Она хохотала так, будто вот-вот упадёт со скамейки, а её острые клыки, казалось, сейчас выпадут.
Фу Чжэн машинально сделал несколько шагов вперёд.
Цзян Кэ заметила на земле чужую тень, удивлённо подняла глаза и увидела его. На мгновение она замерла, но в сердце тут же зашевелилась лёгкая радость.
— Сладость ил…
Она не успела договорить, как мужчина резко оборвал её:
— Если напилась, иди домой! Не пугай людей!
Голос звучал грубо, скрывая всю тревогу.
Юная Цзян Кэ, конечно, этого не поняла. Она так долго ждала его на холоде, а он ещё и ругает! Гнев вспыхнул в ней мгновенно, и она вскочила на ноги:
— Какое тебе дело?! Улица, что ли, твоя?
Фу Чжэн не собирался с ней спорить — знал, что не выиграет. Он схватил её за ворот платья и потащил в сторону университета.
Цзян Кэ яростно сопротивлялась, била его по руке:
— Отпусти меня!
— Не лезь не в своё дело!
Фу Чжэн мрачнел с каждой секундой и ещё сильнее сжал пальцы.
К счастью, на улице почти никого не было — пусто и тихо.
Ветер был ледяным.
Во время их потасовки его локоть задел что-то, и раздался глухой стук — предмет упал на землю.
Цзян Кэ побледнела и опустила взгляд на раздавленный тыквенный фонарик. От злости её начало трясти.
— Ты…
— Ты-ты!
Она всю ночь вырезала этот фонарик: вычистила мякоть, аккуратно вырезала глаза и рот, поставила свечку — всё ради того, чтобы подарить ему сегодня.
Фу Чжэн смотрел на жалкую тыкву и почувствовал укол вины. Он уже собирался нагнуться и поднять её, как вдруг чья-то нога наступила на тыкву и с яростью раздавила окончательно.
Он не мог понять этой боли.
Палец Фу Чжэна больно ущемило под её каблуком, но, глядя на разъярённую девушку с мокрыми от слёз глазами, он вдруг всё понял.
И почувствовал боль сам.
За тыкву. И за… что-то ещё.
Фу Чжэн постоял немного, тихо сказал:
— Прости.
Он собрал остатки тыквы и ушёл.
Цзян Кэ смотрела на жёлтые пятна на асфальте, затем подняла глаза на его удаляющуюся спину — и стало ещё тяжелее на душе.
Он прошёл всего пару шагов, как вдруг вспомнил что-то и вернулся.
Цзян Кэ как раз сидела на корточках и бормотала: «Фу Чжэн, чёртов придурок…» — как вдруг на плечи ей накинули тёплое пальто.
Оно было широким и тяжёлым, пахло лёгкой горечью табака и полностью закутало её.
— Подожди здесь.
Бросив эти два слова, он даже не стал обращать внимания на её ругань и снова ушёл.
На этот раз Цзян Кэ ждала больше десяти минут.
Но, укутанная в его пальто, она почти не чувствовала холода.
Фу Чжэн вернулся с потом на лбу — явно бежал. В руках он держал пакет, полный круглых, оранжевых тыквок, и просто швырнул их ей на колени.
Цзян Кэ недоумённо посмотрела вниз.
Но ведь в этих тыквах не вырезаны глаза и рот!
Она всё ещё злилась, надула губы и сердито уставилась на него.
Фу Чжэн помолчал несколько секунд, затем вытащил из кармана горсть конфет.
Обычные, развесные: шоколадные, мармеладные, с клубничной начинкой, молочные… Всевозможные.
— Конфеты тебе. Хватит проказничать, — сказал он с раздражением, но уже без злобы. — Иди домой!
Утром поднялся ветер и начал моросить дождик. Влажный воздух окутал город, а тонкие струйки косо стекали по стеклу, оставляя на нём мокрые следы. Рука Фу Чжэна немного онемела, но, глядя на женщину, мирно спящую у него на груди, он не решался пошевелиться.
Она выглядела уставшей и спала крепко: глаза закрыты, между бровями лёгкая складка, губы чуть приоткрыты.
Впервые за всё это время он почувствовал покой и умиротворение. Оказалось, всё эти годы он мечтал лишь об одном — чтобы она была рядом.
Пусть шумит, пусть капризничает, пусть ругает его и устраивает сцены — лишь бы не уходила.
Фу Чжэн прижал её к себе и поцеловал в лоб.
Цзян Кэ слегка пошевелилась, почувствовав на лбу что-то тёплое и мягкое. Ей было неудобно, и она машинально оттолкнула его рукой, глубже зарывшись лицом в его грудь и продолжая спать.
Она была очень уставшей.
Последние две недели она почти не спала.
Фу Чжэн улыбнулся, но как раз собирался снова задремать, как вдруг женщина резко села, будто её разбудили.
— Который час? Мне на работу! — пробормотала она сонно.
Заметив, что на ней только бюстгальтер, она на секунду замерла, затем повернула голову и посмотрела на него.
— Одежду намочило, — пояснил он. — Я повесил её там.
Мозги Цзян Кэ работали медленно. Она проследила за его взглядом к шкафу, потом снова посмотрела на него, пытаясь собрать мысли воедино.
— Ты что, как будто пьяная? — усмехнулся он. — Не помнишь?
Такой тон… будто это просто ещё одна случайная ночь.
Цзян Кэ вспомнила вчерашнее: как он назвал её «женой», как она не устояла, как всё едва не зашло слишком далеко. Она провела рукой по лбу и, не вдаваясь в подробности, взглянула на время в телефоне:
— Мне пора на работу.
— Куда так спешить?
— Хоу Сянлун… этот идиот ничего не понимает, — вспомнила она вчерашнее. — Надо успеть заказать ткани до командировки. Она всего на два-три дня.
Фу Чжэн впервые заметил, что его девушка — настоящий трудоголик.
— Я поеду с тобой, — сказал он, собираясь вставать.
Но Цзян Кэ тут же перевернулась и улеглась на него, уперев в грудь указательный палец:
— Не мешай мне работать.
— Предупреждаю, сегодня я очень занята.
Фу Чжэн:
— …
На ней был абрикосовый бюстгальтер с крошечными кружевными цветочками, чашечки размера 4/3 — полные, упругие, прекрасные, как демоница. Хотя прошло уже больше трёх лет, он отлично помнил, какими мягкими и приятными они были на ощупь.
Он протянул руку, чтобы прикоснуться…
Цзян Кэ резко отбила его ладонь и бросила взгляд чуть ниже, затем схватила его футболку с края кровати и натянула на себя.
— Постирай эту рубашку, — сказала она, указывая на белую блузку с пятном от лимонного сока, и, схватив сумку, стала искать карточку от номера.
Фу Чжэн ещё не пришёл в себя: он лежал на кровати в одних трусах, грудь блестела от пота, в комнате не было включено отопление.
Цзян Кэ невольно задержала на нём взгляд.
— Ах да, стирай вручную, — добавила она, поворачиваясь. — Не сдавай в химчистку отеля и не стирай в машинке. Аккуратно потри.
Фу Чжэн слушал, ошеломлённый, и не мог понять, почему она вдруг так изменилась.
В следующий миг дверь захлопнулась.
*
Действительно, красота свела с ума.
Цзян Кэ бродила по выставке тканей, но мысли всё ещё были заняты вчерашним. Сердце бешено колотилось.
Надо признать, за эти годы… его фигура стала ещё лучше. Как он лежал голый на кровати — очень соблазнительно.
Раньше он был холодным и отстранённым, лишь изредка поддразнивал её, и она тут же теряла голову. А теперь стал таким тёплым, даже его обычно суровый взгляд смягчился.
Жаль только…
Цзян Кэ сжала в руке образцы тканей. Он предал её однажды.
Эта причина, конечно, соответствовала его характеру — у него были веские основания. Но в глубине души Цзян Кэ понимала: всё дело в том, что для него она никогда не была по-настоящему важной.
А сейчас?
Она вспомнила слова о «регистрации брака» и «жене», и прищурилась.
— Сяо Цзянцзян!! — раздался за спиной голос.
Хоу Сянлун был сегодня в приподнятом настроении и полон энергии.
— Я тебе только что звонил! Не думал, что ты сама уже гуляешь по выставке. Как ты так рано встала?
— И прости за вчерашнее! — добавил он. — Я заставлю ту стерву извиниться перед тобой!
Цзян Кэ слабо улыбнулась, не вдаваясь в это, и сказала:
— Я проверила: здесь около ста пятидесяти стендов, плюс ещё один этаж наверху.
— Ага? — Хоу Сянлун всё ещё был погружён в воспоминания о своей вчерашней «мужественности».
— Завтра вечером у нас самолёт. Выставка работает с девяти утра до шести вечера, с двумя часами перерыва.
— Ага?
— Значит, нам нужно осматривать по десять стендов в час, — сказала она и швырнула ему в руки стопку каталогов с образцами. — Работай.
Глаза Хоу Сянлуна расширились, и он хлопнул себя по лбу, наконец вспомнив о делах.
В это же время в гостиничной ванной комнате
Высокий мужчина, согнувшись, бережно стирал в раковине шёлковую блузку. Ткань была нежной и прохладной на ощупь, складки выглажены вручную, а на манжетах пришиты крошечные жемчужины.
Точно такая же, как и её хозяйка — капризная и роскошная.
Покончив со стиркой «барышни», он вытер пот со лба, только повесил блузку сушиться, как раздался звонок от Круглого Лысого.
— Брат Фу, ты где?
— У моей жены.
Тон был таким естественным, будто они женаты уже много лет.
Круглый Лысый на секунду опешил:
— Госпожа Цзян?
— Да. — Он приехал в город Б ещё вчера днём, очень срочно и никому не сказав.
Круглый Лысый хотел спросить: «Как это вдруг „жена“?», но, вспомнив о важном, промолчал и сказал:
— Брат Фу, дома неприятности. Старик сильно разозлился, тебе срочно надо вернуться!
— Что случилось?
Тот замялся, будто не знал, как сказать:
— Со вторым молодым господином…
— Говори быстрее.
— Он… завёл ребёнка у одной девушки. Та пришла домой устраивать скандал. А второй молодой господин утверждает, что ребёнок не его. Сейчас всё в тупике.
— Старик в ярости. А когда обнаружил, что тебя нет, рассердился ещё больше.
Фу Чжэн стиснул губы.
http://bllate.org/book/2322/257288
Готово:
