— Ты правда веришь, что у тебя хватит времени собрать весь список, находясь под самым носом у Сюэ Чунлоу? — Мо Дай бросил в него ещё один продолговатый предмет. — Вот тебе в придачу, на десерт, еще один важный козырь.
— Фан Цинго? Что это значит? Что тебе вообще известно?
— Это добыл ценой собственной жизни мой друг, чье лицо изуродовано, а тело каждый день терзают невыносимые муки. Если Маленький Янь-ван хочет получить полный список и более весомые доказательства, ему стоит лично наведаться на озеро Цисин. Вполне возможно, что этот портрет до сих пор висит в спальне Сюэ Чунлоу.
— В спальне? Да ну? Неужели слухи правдивы?
— А разве ты не узнаешь, если сам туда сходишь? — Мо Дай подробно описал обстановку внутри и вокруг озера Цисин. — Сюэ Чунлоу — человек жестокий, так что желаю тебе вернуться живым. А что касается того, что мне известно — не много и не мало, ровно столько, сколько нужно.
— Раз уж зашла речь о Сюэ Чунлоу… — Маленький Янь-ван показал кроваво-красный цветок. — Видел такое раньше?
— Кровавая бегония? Встречал в медицинских трактатах. Для лекаря это настоящее сокровище. Во всех трех мирах она растет только на озере Цисин. Даже учителю, чтобы получить ее для лекарства, приходится обращаться к Сюэ Чунлоу с прошением, где четко указана цель, и все это заносится в реестр. Откуда она у тебя?
— Подобрал. Раз уж эта кровавая бегония даже ценнее, чем семизвездная, с чего бы ей валяться в такой глухой деревушке?
— Уж точно не Сюэ Чунлоу ее обронил. Он никогда не совершит такой глупой и роковой ошибки. Но подбросить столь приметную вещь на место преступления… Если это попытка подставить кого-то, то выглядит слишком уж нарочито. Пожалуй, тот, кто ее обронил, прокладывает тебе путь, чтобы у тебя был законный повод войти на гору Ланхуань и расследовать дела бессмертных.
— Выходит, я должен его поблагодарить? Прямо как твоего друга. Раз он оказал мне такую услугу, я обязан чем-то ответить.
— Не обязательно. Мой друг великодушен, он не обидится.
— Не люблю оставаться в долгу у живых, — отрезал Маленький Янь-ван. — У Сюэ Цинсяо есть отличное снадобье под названием Весенний рассвет, по свойствам оно схоже с Травой Злого Воззрения. Если твой друг получил ранение недавно, хватит и его. А если травма старая, нужно использовать воду из пруда Сисинь как основу — и для примочек, и для питья.
— Весенний рассвет? Знакомое название, где-то я его слышал.
— Это знаменитое лекарство. В Кабинете Боя полным-полно медицинских книг, там оно точно есть, так что ничего удивительного. — Маленький Янь-ван с любопытством уставился на одежду Мо Дая. — Новая?
— Тебе глаза мозолит? Не из твоего же кармана плачено.
Маленький Янь-ван скривил губы:
— Немудрено, что ты воротишь нос от моих чиновничьих одежд. Кто сравнится с боевым облачением Мэй Жаня?
— Ты видел боевое облачение учителя? Как оно выглядит?
— Сначала скажи спасибо, тогда расскажу в деталях, — Маленький Янь-ван скрестил руки на груди, не торопясь. — Мало кто может узнать доспехи Мэй Жаня. Не хочешь поблагодарить?
— Прошу Маленького Янь-вана не отказать в любезности, — тон Мо Дая был предельно вежливым, без тени недовольства.
Маленький Янь-ван даже смутился, потер лицо и заговорил:
— Эта твоя верхняя одежда и есть боевой доспех Мэй Жаня. Он защищает от скверны, не горит в огне, не тонет в воде, отраву не пропускает, а оружие его не берет. К тому же он может менять размер, фасон по желанию владельца и даже цвет. Это сокровище из Небесного Предела. Твоя душа неполна, а духовная сила слаба — если бы не эта защита, ты бы сюда не дошел. Призрачной энергии на этом пути хватило бы, чтобы прикончить тебя раз десять.
Сердце Мо Дая сжалось. Он вдруг вспомнил, как смотрел на этот наряд Юй Хуань прошлой ночью, и все сразу понял.
— Вот же щедрый прохвост этот Мэй Жань! Отдал его тебе. Ты хоть понимаешь, что это его верный спутник, прошедший с ним сотни битв и не раз спасавший ему жизнь? — Маленький Янь-ван обошел вокруг него, качая головой. — Не вижу в тебе ничего особенного. Мэй Жань что, ослеп?
— Не знаю, слеп ли мой учитель, но знаю, что он добрый человек. А добрые люди всех видят добрыми. Он часто говорит мне, что Маленький Янь-ван — человек достойный, смелый и добрый, — Мо Дай слегка улыбнулся. — А сам-то ты считаешь себя добрым человеком?
— Еще бы! Конечно, я добрый!
— Ну и славно. Значит, у учителя зоркий глаз, он в людях не ошибается.
— Эй! Ты чего так защищаешься? Я просто пошутил, а ты в штыки!
— Твоя шутка для меня — оскорбление. Мне это неприятно, — помрачнел Мо Дай.
— Мелочный! — возмущенно воскликнул Маленький Янь-ван. — Скажи мне лучше, почему все остальные приходят ко мне в такой спешке, а ты такой невозмутимый?
— Я не невозмутимый, я спокойный. Пищу нужно жевать медленно, чтобы не подавиться, а по дороге идти твердо, чтобы не споткнуться. Я не могу позволить себе проиграть, у меня нет времени на ошибки. Поэтому я должен быть уверен в каждом своем шаге, чтобы достичь цели. Спешка, паника, тревога — эти чувства не только не помогают, но и сбивают с толку, мешают судить здраво. Я должен их отбросить. Только сохраняя спокойствие, я смогу дойти до конца.
— Звучит разумно. Но как бы ты ни был спокоен и расчетлив, времени у тебя почти не осталось.
— Да, немного. Поэтому я и собираюсь в обратный путь.
— А если не успеешь? Тебя ждет только смерть. Не жалеешь?
— Нисколько. Я сделал все, что мог, моя совесть чиста.
— Ты правда не боишься смерти?
— Только ты, Маленький Янь-ван, не боишься смерти, потому что она к тебе не придет, — Мо Дай закатил глаза. — Раз умирать все равно придется, какой смысл бояться? Если бы это помогало, я бы сейчас разрыдался.
— Тоже верно. Раз толку нет, лучше встретить ее достойно. — Маленький Янь-ван заметил, что собеседник не сводит глаз с дерева любви, и спросил: — Хочешь узнать, почему оно в таком плачевном состоянии?
— Да. Оно не похоже на больное, воды и удобрений хватает, в чем же дело?
— Оно не из Подземного мира. Возможно, не прижилось, тоскует по дому.
— Если оно не здешнее, как оно тут оказалось?
— Это дерево росло в Лесу Судеб на горе Ланхуань. Когда Мэй Жань спустился в мир бессмертных на должность бога браков, по какой-то причине выкорчевал его и выбросил за пределы Амилин. Я тогда гулял неподалеку, мне очень понравились его пышные цветы, вот я и подобрал его, посадил здесь. Наверное, я плохой садовник — с тех пор оно больше не цвело.
Мо Дай погладил ствол дерева, его взгляд был полон печали. Он достал пузырек с Живой водой, капнул на ствол и вдруг улыбнулся:
— Мы оба жители Леса Судеб, так что приходимся друг другу родней. Это снадобье я берег на крайний случай, но пусть оно утолит твою жажду. Если в тебе есть искра жизни, расти усерднее, покажи мне былое великолепие, не подведи доброту Маленького Янь-вана.
— Тебе нравится это дерево?
— Нравится. — Ветер шевельнул листву, блеснул огонек. Приглядевшись, Мо Дай увидел в пучке сухих листьев на верхушке одинокий стручок. Он щелкнул пальцем — стручок упал прямо ему в ладонь. — Прощай.
— Постой. Ты мне помог, а я, Маленький Янь-ван, в долгу не остаюсь. Можешь задать один вопрос, даже запретный — я отвечу. Шанс выпадает редко, думай хорошенько.
— И ты еще называешь меня мелочным! Даже «купи один — получи второй в подарок» не предложишь, — поддразнил его Мо Дай.
— Если спросишь о чем-то запретном, в лучшем случае меня ждет котел с маслом, в худшем — с меня сдерут кожу, — свирепо пригрозил Маленький Янь-ван. — Тебе меня не жалко?
— С чего бы жалеть? Мы друг другу никто, мне-то что? Но я не собираюсь спрашивать о чем-то заумном. Хочу знать судьбу моего Сяонаня: будет ли он жить в мире и долголетии?
Похоже, вопрос застал его врасплох:
— Сяонань? Это тот мальчишка, что вечно за тобой бегает?
— Не зря ты Маленький Янь-ван, все в мире тебе подвластно. Сяонань — ребенок, это верно, но он не вечно за мной бегает.
— Он тебе не родня, чего ты так печешься?
— Сяонань мне младший брат, как это не родня?
— Даже если брат, не стоит тратить такой шанс! Вопрос ко мне должен стоить…
— Не хвастайся, знаю, что ты могуч. Столько слов — не хочешь отвечать?
— Не то чтобы не хочу. Просто искренне надеюсь, что ты передумаешь. Не трать такой шанс впустую.
— Я хочу спросить именно об этом. Или ты ждешь, что я спрошу о дате своей смерти? Чтобы заранее купить гроб, выбрать место для могилы и найти наследника для своих трех монет?
— Чушь какая! Я не это имел в виду! Почему тебя так волнует его судьба?
— Мир жесток, а он еще мал. Если меня не станет, боюсь, его будут обижать.
Маленький Янь-ван медленно произнес:
— Не волнуйся. Он проживет долгую жизнь и умрет своей смертью.
Мо Дай просиял:
— Прекрасно, просто прекрасно! Теперь я могу не тревожиться. — Он собрался уходить, как Маленький Янь-ван, словно фокусник, вытащил связку леденцов на палочке и сушеных рыбок. — Гость в доме — это святое. Чаем не угостил, так хоть перекуси, исполню долг хозяина.
— Одно — мое любимое, другое — то, что я терпеть не могу. Маленький Янь-ван, ты, кажется, знаешь обо мне слишком много?
— Мужчины и женщины в моих глазах как младенцы — обнажены, секретов нет, — Маленький Янь-ван смотрел на него с многозначительной полуулыбкой. — В шести мирах есть лишь двое, кто, взглянув на человека, сразу видит его пол, как бы тот ни маскировался. А один из них может прочесть всю его родословную, прошлое и даже перерождения. Этот человек — я.
— О, так ты можешь выбрать себе невесту, которая будет устраивать тебя во всем?
— Я… я совсем не это хотел сказать!
— А что? Хочешь стать работорговцем? Это незаконно, нельзя.
— Да что у тебя в голове! Неужели нельзя подумать о чем-то хорошем?
— Хорошем? Дай подумать… О, знаю! Ты хочешь стать свахой? — Мо Дай замахал руками. — Нет-нет, ни в коем случае! Делами брачными ведает мой учитель, тебе туда путь заказан.
— Ты меня в гроб загонишь! Кровью харкать сейчас буду! Разве ты не видишь, насколько я могуществен?
Да, могуществен. Но какой от этого толк? Ты не можешь влиять на жизнь людей, менять их судьбу, лишь смотришь, как они спотыкаются, страдают или гибнут. Видишь, как добрые люди мучаются, как злодеи торжествуют, как влюбленные прощаются навсегда… Ты просто смотришь, смотришь, смотришь… Будто все это тебя не касается, будто ты бессилен! Ты ждешь здесь, где жизнь начинается и заканчивается, ждешь своего часа, ждешь возмездия, ждешь круговорота перерождений. Ты думаешь, ты милосерден и силен, ты — надежда для отчаявшихся! А на деле — лишь утешаешь себя сказками: «Смотрите, злодеев ждет ад, их накажет Янь-ван». Сколько надежд ты обманул, сколько добрых сердец предал! Ты думаешь, держишь в руках нити жизни и смерти, что ты — царь человеческий. Но не понимаешь: нити всегда в руках самих людей. И если бы не было людей, три мира стали бы пустыней без мысли и культуры. А Подземный мир — лишь призрачный город без единой тени…
Мо Дай проглотил эти слова и холодно улыбнулся:
— Мое мнение неважно. Важно то, как ты сам себя воспринимаешь.
— Мне показалось? Кажется, я тебе совсем не нравлюсь.
— Должен ли я тебя любить? Или я обязан тебя любить?
— Нет. Просто странно. Что я сделал не так?
— Просто я не люблю делать выбор, — Мо Дай взял леденцы и рыбок и вышел. — Если у тебя не хватает людей, подумай о том, чтобы найти помощника для госпожи Мэн. У реки Ванчуань одиноко, только ветер да волны, хорошо бы иметь кого-то, с кем можно поспорить.
— Вы же виделись всего раз, зачем так заботиться?
— Милость одного обеда я не забуду никогда. В следующий раз не забудь передать ей привет.
Когда он произнес эти слова, он был уже на другой стороне улицы. Маленький Янь-ван топнул ногой:
— Вот ведь вредина! Даже «до свидания» не сказал, перевел мои леденцы зря. — Он понюхал место, где Мо Дай нанес Живую воду, и юркнул в кабинет.
На широкой улице торговцы шумно зазывали покупателей, товары ничем не отличались от человеческих. Прохожие гуляли группами, без суеты и тревог, каждый выглядел умиротворенным. Мальчишка с вертушкой носился по улице, его смех звенел, как горный ручей. Старичок с бородой длиннее рук и светлее волос, держась за поясницу, запыхавшись, звал ребенка, но никак не мог догнать.
Мо Дай сделал два шага вперед и преградил путь:
— Не беги так быстро, упадешь.
Мальчик посмотрел на рыбку и леденцы, облизнулся:
— Старший брат, я проголодался.
Мо Дай улыбнулся:
— Ешь рыбу. Она полезная и без костей. — Он взял мальчика за руку и повел к деду, мягко добавив: — Дедушка уже в возрасте, ноги не те, не бросай его.
— Именно потому, что ноги не те, и надо бегать! Если не двигаться, станешь как деревяшка, — хихикнул мальчик, поглядывая на леденцы.
— Эти нельзя. Слишком много сахара, зубы испортишь. — Подойдя к старику, Мо Дай вежливо поклонился, передал ему ребенка и пошел в обратную сторону.
— Молодой человек! — окликнул его старик. — Продай мне эти леденцы? Моя старуха их обожает, а в городе нигде не найти. Называй цену, сколько угодно, только отдай их мне.
Мальчик подал знак Мо Даю присесть и прошептал:
— Старший брат, не смотри, что дед сейчас такой немощный. В молодости он был ого-го, знаменитость в наших краях. А на старости лет подружился с таким же любителем проказ — старым Янь-ваном. Они целыми днями гоняли кошек, ловили кроликов, не разлей вода. Если что нужно — проси, дед не сможет — старый Янь-ван поможет, не упусти шанс.
Мо Дай усмехнулся про себя: такой маленький, а хитрости хоть отбавляй. То ли благодарить за совет, то ли опасаться? Он отдал леденцы старику:
— Я не люблю сладкое, а выбрасывать жалко. Вы меня просто выручили.
Мальчик дергал Мо Дая за одежду, подавая знаки.
— Правда? Вот спасибо! Ты, парень, похоже, не здешний? В чужом месте всякое бывает. Если нужна помощь — говори, старик может подсобить.
— Благодарю за доброту. Я здесь проездом, уже собираюсь домой, мне ничего не нужно.
— Беда! — мальчик вдруг сорвался с места и закричал: — Дедушка, беги! Бабушка идет!
Неподалеку показалась старушка с корзинкой овощей, белым гусем в руке и свитком картин за спиной. Лицо у нее было доброе, кожа светлая, черты лица изящные — сразу видно, в молодости была красавицей.
Старик засуетился, начал рвать на себе волосы и бороду:
— Все, конец, попался… Старуха запретила мне водиться со старым Янь-ваном, я тайком сбежал. Как же так, ведь все рассчитал! Что делать? Помоги прикрыться! Не дай ей разозлиться, я тебя в долгу не оставлю!
Мо Дай с трудом сдержал смех:
— Дедушка, вы от страха совсем голову потеряли. Разве в руках у вас не лучшее оправдание?
Старик погладил бороду, хлопнул себя по лбу:
— Точно! Совсем из головы вылетело. Спасибо за подсказку! Старая, иди сюда, смотри, что я тебе купил!
— Чего орешь… уши не глухие. Гуся не напугай!
Старик прикрыл рот, размахивая леденцами, будто нашел клад.
Мо Дай почтительно поклонился:
— Приветствую, госпожа. У меня к вам просьба.
— Здравствуй, сынок. — Старушка улыбнулась, она была очень приветливой. — Встреча — это судьба. Если смогу помочь — сделаю.
— Дело в том, что моя жена беременна, у нее токсикоз, ничего не ест, только леденцы хочет. Я полдня искал, не нашел. Встретил дедушку, просил уступить, но он сказал, что это для вас, он их с таким трудом нашел. Может, договоримся?
— Только и всего?
— Только и всего.
— Выходит, ты сегодня за леденцами ходил, а не к Янь-вану?
Старик закивал, как заведенный:
— Конечно! Разве можно иначе!
Старушка подозрительно покосилась на старика, но улыбнулась:
— Старался! — Она взяла леденцы и отдала их Мо Даю: — Раз беременная хочет — надо дать, иначе ребенку вредно.
Мо Дай хотел поблагодарить, но старик вдруг выхватил леденец, лизнул его и обиженно проворчал:
— Я их для тебя искал, а ты первому встречному отдала! Не дам!
Мо Дай не выдержал и рассмеялся:
— Ладно-ладно… Поищу в другом месте.
Старушка вздохнула:
— Старый, а все как ребенок, совсем стыд потерял!
Мо Дай улыбнулся:
— Многие мечтают о такой «потере стыда», да судьба не позволяет, всю жизнь ищут и не находят. С таким мужем вам, госпожа, повезло! — Он попрощался и поспешил прочь.
Не успел он отойти далеко, как столкнулся с Маленьким Янь-ваном. Тот стоял в тени дерева с веером из белоснежных перьев, в черном наряде с белой нижней рубахой — просто, строго и величественно.
— Ты посмел отдать то, что я тебе дал, кому попало? Смелости тебе не занимать!
— Ты следил за мной? Тебе заняться нечем?
— Именно потому, что нечем, я и пошел за тобой.
— Я обещал найти для Фаньтуаня помощника, чтобы убирать за ним. Не хочешь со мной? Кормежку и жилье обеспечу.
— Катись ты… подальше! — Маленький Янь-ван метнул в него злобный взгляд и достал еще одну связку свежих леденцов. — Съешь это, тогда провожу до Призрачных врат. Иначе… хм-хм… будешь тут время тратить и ждать смерти!
Мо Дай, не раздумывая, откусил кусочек, все так же элегантно.
Маленький Янь-ван, любуясь его выражением лица, расхохотался:
— Я же говорил, никто не может отказаться от моих леденцов. Ну как, вкусные? Только сахар, никаких фруктов — как тебе такая сладость?
http://bllate.org/book/23203/2488214
Готово:
