Лоу Чжунъюй ворочался на кровати, и чем дольше он это делал, тем сильнее разыгрывался аппетит. Он крикнул в сторону выхода:
— Вэнь Си, подавай скорее еду, мой желудок уже требует подношений!
Вэнь Си, вытирая пот со лба, вбежал в покои, держа в руках туфлю.
— Ваше Величество, потише, поберегите горло.
Опустившись на колени, Вэнь Си принялся обувать Лоу Чжунъюя и приговаривал:
— Трапеза уже готова. Господин Лю из Императорской кухни прислал креветок в панцирях дракона и с хвостами феникса. Ваше Величество также велел приготовить отвар от похмелья, так что сначала выпейте его, а потом приступайте к еде.
Сидевший на кровати Лоу Чжунъюй, услышав, что всё это распорядил У Чэнъюй, надул губы и тихо проворчал:
— Значит, совесть у тебя всё-таки есть.
В глубине души он был рад. На такие дурацкие банкеты он больше ни ногой: там и не наешься, и только нервы себе испортишь. Лоу Чжунъюй раскинул руки, позволяя Вэнь Си привести себя в порядок. Зная, что предстоит банкет, он специально надел парчовый халат цвета сумеречных облаков с переливающимся узором. Это была самая модная и дорогая ткань в этом году. Он с таким трудом достал целый рулон и тут же велел портным сшить из него одежду, но не успел он как следует полюбоваться обновкой, как настроение рухнуло в бездну.
— Жалко такой наряд, — вздохнул Лоу Чжунъюй.
Вэнь Си знал, что его господин был обижен на банкете. Он также понимал, что Ваше Величество не выпускает его из дворца ради его же безопасности, но этот господин был словно птица: его можно запереть на время, но если держать слишком долго, он начнет чахнуть от тоски. Впрочем, любого бы это сломило. Но порой потеря свободы — меньшее зло, чем смерть; по крайней мере, ты жив. В этом вопросе Вэнь Си был на стороне У Чэнъюя. В конце концов, он сам вырос в этом дворце, где люди пожирают друг друга: здесь быть любимчиком — грех, и быть в немилости — тоже грех.
— Почему жалко? Из дворца Чэнмин только что прислали дары. Я приметил там золотую шпильку с цветами бегонии и жемчугом — она идеально подойдет к вашему халату. Если наденете её, то даже небесные феи померкнут перед вашей красотой.
Лоу Чжунъюй расплылся в улыбке. Узнав о подарках из дворца Чэнмин, он забыл про голод, поспешно направился в передние покои и увидел на длинном столе ряд ослепительных сокровищ. Он взял ту самую золотую шпильку и примерил её. Вэнь Си на мгновение замер: Лоу Чжунъюй с мужской прической, украшенной этой шпилькой, выглядел даже прекраснее богинь с девяти небес. Как жаль, что он не женщина.
За последнее время У Чэнъюй прислал немало хороших вещей, отчего у Лоу Чжунъюя стал очень взыскательный вкус. Обычные заколки и нефритовые подвески уже не радовали глаз, но эта шпилька была выполнена настолько искусно, что сразу запала ему в душу. Лоу Чжунъюй бросил её обратно на поднос и с досадой произнес:
— Эх, ну и что толку, что она красивая? Её же нельзя носить на людях.
Будучи мужчиной в задних покоях, он и так чувствовал себя неловко, а если еще нацепить на себя женские украшения, то станет совсем уж посмешищем — ни то ни сё. Он больше не хотел повторения того, что было в детстве. Даже если ему что-то нравилось, он мог лишь тайно любоваться этим в душе, не смея надеть на выход или показать кому-то, кроме обитателей дворца Чанлэ.
— Господин... — начал было Вэнь Си.
Лоу Чжунъюй безразлично улыбнулся:
— Ладно, довольно об этом. Я проголодался, подавайте креветки.
Вэнь Си велел слугам убрать вещи в кладовую, а сам помог Лоу Чжунъюю сесть за стол. На нем стояли всё те же привычные блюда. После того случая с отравлением Вэнь Си ежедневно докладывал в Императорскую лечебницу о рационе господина и только после проверки разрешал А-У готовить еду. Всё это делалось втайне, ведь Ваше Величество не хотел, чтобы господин знал об угрозах, а Вэнь Си не хотел, чтобы его простодушный хозяин жил в постоянном страхе перед дворцовыми интригами.
— Столько креветок! — Лоу Чжунъюй пришел в восторг и потянулся к ним руками. Вэнь Си прищурился, глядя на него, как на ребенка.
— Ой, господин, позвольте мне почистить, вы же пальцы пораните.
Опасаясь, что острые шипы на головах креветок повредят нежную кожу господина, Вэнь Си подошел ближе, взял блюдо и принялся аккуратно очищать мясо. Лоу Чжунъюй с нетерпением наблюдал, как нежное, ароматное мясо падает на блюдце с красными цветами на желтом фоне, и, казалось, вот-вот пустит слюнки. Он двумя пальцами подхватил кусочек и отправил в рот.
— М-м, как вкусно! Завтра велите поварам сделать так же.
Сказав это, он взял палочки и попробовал пьяные ребрышки, но тут же нахмурился. Он не ел их почти месяц, почему же мастерство поваров скатилось до уровня стряпни А-У? Рука Вэнь Си, чистившая креветку, дрогнула, и он смущенно произнес:
— Господин, Ваше Величество распорядился, чтобы отныне за все ваши трапезы отвечал только А-У.
Лоу Чжунъюй понял намек, с грохотом бросил палочки на стол и в сердцах воскликнул:
— Это что, лишение меня права заказывать блюда из Императорской кухни? Я и так наложник, запертый в четырех стенах, а теперь даже поесть нормально не могу?
Неудивительно, что вкус был не тот — это всё стряпня А-У!
— Господин, не гневайтесь. Ваше Величество заботится о вас. Узнав, что вы любите креветки, он сразу велел господину Лю их прислать.
Лоу Чжунъюй почувствовал, что еда потеряла всякий вкус, и аппетит пропал.
— Быть наложником в моем положении — одно мучение, — с досадой бросил он.
— Господин, поосторожнее со словами, — Вэнь Си указал на крышу.
Вэнь Си помнил, как Лоу Чжунъюй однажды обмолвился, что на крыше за ними постоянно следит тайный страж. Когда господин болтал всякие глупости, Ваше Величество прощал его из любви, но критиковать императора за глаза — это тяжкое преступление, караемое смертью. Пока тебя любят, это пустяки, но если однажды любовь пройдет, все эти слова станут смертным приговором.
Лоу Чжунъюя тут же охватила ярость. Ну конечно, там же наверху сидит этот соглядатай! Этот лживый страж ведет себя так тихо, что он вечно забывает о его присутствии. Разве может он не злиться? Он в ярости! В покоях были только они двое, и Лоу Чжунъюй решил дать волю чувствам. Он схватил фарфоровую чашу для супа с узором лотоса, намереваясь швырнуть её об пол, но, вспомнив цену, вовремя остановился.
Лоу Чжунъюй перевел взгляд на палочки. В конце концов, один раз уже кидал, и ничего с ними не стало. Он только замахнулся, как услышал голос Вэнь Си:
— Господин, это же палочки из слоновой кости с резным нефритом, стоят сотню лянов.
Двести тысяч юаней за пару палочек?! Как и ожидал Вэнь Си, Лоу Чжунъюй замер. Он вытер руки и положил их на плечи господина, успокаивая его:
— Господин, позвольте сказать по совести: наш император к вам по-настоящему добр. Кто еще из наложниц может похвастаться такими милостями? Дары льются рекой, даже палочки для еды стоят сотню лянов.
Вэнь Си тихо прошептал ему на ухо крамольную вещь:
— Нашей императрице в месяц выдают не больше тысячи лянов, а одна только шпилька, подаренная вам, стоит гораздо дороже.
Страж на крыше: ...
Настроение Лоу Чжунъюя немного улучшилось, но не до конца. Он упрямо фыркнул:
— Хм, всё это куплено ценой моей свободы.
— Да-да, господин, вы очень стараетесь. Поешьте еще немного, не стоит морить себя голодом из-за гнева.
После трапезы Лоу Чжунъюй отправился в ванную. Вспомнив о соглядатае, он погрузился в воду поглубже, оставив на поверхности лишь круглую голову.
— Эй, лживый страж, ты здесь? Ты подсматриваешь, как я моюсь?
Лоу Чжунъюю было не привыкать, он и в общественных банях бывал, но его тело было покрыто следами, которые он не хотел показывать, поэтому приходилось прятаться. При мысли о том, что страж мог видеть его близость с У Чэнъюем, у него мурашки побежали по коже. Нужно было выманить его и расставить все точки над i, а если удастся — переманить на свою сторону.
— Выходи немедленно! Я еще не свел с тобой счеты за прошлый раз! Если не выйдешь, я пожалуюсь императору, как только он придет, и тебя выпорют!
На самом деле, после того как он очнулся после удара стража, он еще несколько раз звал его и даже разыгрывал притворную смерть, но реакции не было. А потом, когда прислугу дворца Чанлэ наказали, а сам он повредил ногу, он и вовсе забыл об этом. Но ощущение постоянной слежки было невыносимым, и, зная о присутствии стража, он боялся есть лишнее, опасаясь, что тот донесет императору и его накажут.
— Если не выйдешь, я встану! И скажу императору, что ты видел меня голым!
http://bllate.org/book/23184/2484260
Готово:
