— Ой, больно!
Лоу Чжунъюй лежал на кровати обнаженным, и от его гладкой кожи всё ещё исходил тонкий аромат целебной мази. У Чэнъюй, чьи ладони были густо смазаны маслом, массировал ему лодыжку.
Лоу Чжунъюй прикусил нижнюю губу и со слезами на глазах смотрел на У Чэнъюя, словно испытывая невыносимые муки. У Чэнъюй долго не обращал на него никакого внимания, несмотря на жалобные стоны. Взглянув на красивое, мужественное лицо мужчины, Лоу Чжунъюй почувствовал, как в сердце вспыхнуло обожание, и тихо прошептал:
— Полегче, мне так больно, я сейчас умру от боли.
— Не смей произносить это слово.
Лоу Чжунъюй надул губы. Увидев, что У Чэнъюй наконец отреагировал, он осмелел:
— Больше не буду. Перестань мять ногу, лучше потрогай вот здесь.
Он перевернулся на бок, обнажая нежный, соблазнительный изгиб тела. Взгляд У Чэнъюя стал тяжелым, словно луна, скрытая ночными тучами, постепенно погружаясь во тьму.
...
На следующий день Лоу Чжунъюй проснулся, когда солнце уже высоко поднялось. Увидев Хунсю и Тяньсян, которые стояли рядом с тазом воды, он смущенно прикрыл тело, скрывая алые следы на коже, и обеспокоенно спросил:
— Хунсю, Тяньсян, с вами всё в порядке? Отправьте всех отдыхать, я справлюсь сам.
— Мы не смеем, господин.
Хунсю и Тяньсян уже не могли ослушаться своего господина. Этот человек был добр к ним, но его излишняя мягкость порой делала их самих нерадивыми, заставляя забывать о долге слуг.
Лоу Чжунъюй почувствовал укол совести и, опустив голову, пробормотал:
— Простите меня, во всём виноват я, это из-за вчерашнего...
— Господин, не говорите так. Мы всего лишь слуги, мы не можем принять ваши извинения, это было бы слишком большой честью для нас.
Хунсю и Тяньсян опустились перед ним на колени. Глядя на их бледные губы, Лоу Чжунъюй замолчал. В голове эхом отдавались слова У Чэнъюя: всё, что он делает не так, ложится бременем на людей во дворце Чанлэ...
Значит, нужно вести себя тише, чтобы не подставлять остальных.
— Хунсю, Тяньсян, идите. Я не встаю, хочу еще поспать.
Служанки переглянулись.
— Тогда позвольте Тяньсян принести вам еды, а я помогу вам умыться, хорошо?
Лоу Чжунъюй представил, как выглядит его тело после вчерашнего безумия с У Чэнъюем, и смутился. Если бы это был Вэнь Си, он бы привык, но перед девушками было стыдно.
— Оставьте, я сам умоюсь.
Лоу Чжунъюй настоял на своём, и Хунсю, ничего не поделав, ушла вместе с Тяньсян готовить еду. Уходя, она прихрамывала, отчего сердце Лоу Чжунъюя сжалось от еще большей вины.
Он прикинул, что, кроме золота и драгоценностей, у него, кажется, ничего и нет. Его положение — не его, мужчина — не его, слуги — не его. Только деньги были чем-то осязаемым.
Он достал все подарки, которые получал раньше, и запер их — их он решил не трогать, а вот сокровища, присланные из Ведомства внутренних дел, чтобы задобрить его, он решил раздать всем.
Вэнь Си получил пряжку из белого нефрита, Хунсю — серьги из аметиста с узором лотоса, Тяньсян — заколку из красного агата в форме золотой рыбки, Сяо Фуцзы и Сяо Гуйцзы — фарфоровые чашки, Тин Юнь и Ло Юэ — лампы из зеленого нефрита и пурпурного бамбука, даже повар А-У получил чашку из зеленого бамбука. Настроение у всех сразу сменилось с тревожного на радостное, лица озарились улыбками.
Лоу Чжунъюй наконец вздохнул с облегчением, а затем попросил в Императорской лечебнице лекарства и раздал их всем нуждающимся. На этом можно было считать дело закрытым.
В полдень Лоу Чжунъюй тайком пробрался в комнату Вэнь Си. Тот, приняв лекарство, уже чувствовал себя лучше и лежал в непривычной тишине. Лоу Чжунъюй поправил ему одеяло и только хотел положить вещь, которую принес, как встретился с его удивленным взглядом.
— Господин...
Лоу Чжунъюй покачал головой и сел рядом с ним на кровать. Вэнь Си попытался приподняться, но Лоу Чжунъюй мягко надавил ему на плечо:
— Не двигайся, лежи как лежал.
— Господин, кхе-кхе, здесь грязно, боюсь, вы заразитесь.
Лоу Чжунъюю было всё равно. Он достал из-за пазухи сверток и сунул его в руки Вэнь Си, с надеждой глядя на него:
— Открой и посмотри.
Вэнь Си развернул шелк, внутри лежал браслет из чистого золота, сплетенного в тонкую нить.
— Это... это я не могу принять.
Вэнь Си знал, что этот браслет был подарком Его Величества и что господин очень дорожил им. Как он мог принять такой дар, не имея на то заслуг?
Лоу Чжунъюй махнул рукой, словно это ничего не значило:
— Да брось, бери. Раз я даю — значит, даю, не обижай меня отказом.
Затем он лукаво подмигнул:
— Вэнь Си, только никому не рассказывай, это подарок лично от меня.
Другие заботились о нем лишь из-за его статуса, но Лоу Чжунъюй видел искреннюю преданность Вэнь Си. Он не хотел оставаться в долгу и мог отплатить лишь так.
Губы Вэнь Си задрожали, он был глубоко тронут:
— Хорошо...
Лоу Чжунъюй неловко кашлянул:
— Поправляйся быстрее. Мне не привычно, когда кто-то другой меня обслуживает. Пей лекарство и возвращайся ко мне, договорились?
Вэнь Си часто закивал. Теперь он решил, что будет предан этому господину до конца своих дней.
Проходили дни, и вскоре наступил пятый день рождения принцессы Сяньхуэй. Принцессу звали У Люпин, она была старшей дочерью У Чэнъюя от покойной Императорской благородной супруги Мучжуан. У Чэнъюй души не чаял в дочери, поэтому праздник устроили невероятно пышным.
Лоу Чжунъюй целый месяц умолял У Чэнъюя разрешить ему выйти из дворца, и тот наконец сдался. Лоу Чжунъюй даже не знал, куда именно его везут, знал лишь, что это будет грандиозный банкет.
Когда он понял, что идет на день рождения дочери, которую У Чэнъюй родил от другой женщины, его чувства стали сложными, смешанными с легкой печалью.
Увы, он был мужчиной и не мог подарить своему мужчине наследника, да и не мог требовать, чтобы император принадлежал только ему одному. Если бы он так поступил, весь гарем забросал бы его камнями.
Как только Лоу Чжунъюй вошел, все взгляды в зале устремились на него. Он впервые воочию увидел императорский гарем: красавицы всех мастей, и ни одна не была похожа на другую.
Но всех их объединяло одно — они были ослепительно красивы, словно яркие цветы в саду, соперничающие друг с другом в изяществе и прелести.
Лоу Чжунъюй невольно посмотрел на У Чэнъюя, который сидел рядом с императрицей. Под напряженными взглядами Дэ Юаня и Вэнь Си он поклонился императору:
— Ваш слуга, наложник, приветствует Ваше Величество и Императрицу. Желаю вам долголетия и благополучия.
В этот момент он почувствовал стыд. Прикусив губу, он позволил Хунсю проводить его к своему месту. Только сейчас он осознал, что У Чэнъюй принадлежит не только ему.
Горькие слезы подступили к глазам. Он украдкой взглянул на У Чэнъюя, но тот даже не посмотрел в его сторону. Лоу Чжунъюй едва сдерживался, чтобы не заплакать, когда вдруг императрица, знаток лекарств, перевела разговор на него:
— Как здоровье наложника Юй? Не ожидала, что ты проболеешь целых два года. Я хоть и не могла навещать тебя, но постоянно волновалась и приказывала присылать тебе питательные отвары, чтобы хоть немного успокоить сердце.
Лоу Чжунъюй до крови прикусил губу.
Наложник Юй...
Сестрица?
http://bllate.org/book/23184/2484257
Готово:
