Синие глаза неотрывно следили за каждым движением И Шилу. Заметив, что тот собирается сделать шаг вперед, Марионетка, словно испуганная птица, резко подпрыгнула и, метнувшись в траву, скрылась, будто перед ней стоял не И Шилу, а нечто смертельно опасное.
...Как грустно, малыш больше не хочет со мной общаться.
Превратив печаль в решимость, он красивой дугой снова зашвырнул Марионетку в мусорный бак.
Лети!
Ему показалось, или в полете их взгляды встретились? На мгновение раскрашенные глаза куклы словно ожили. Она смотрела прямо на И Шилу, и в этом взгляде читалась ядовитая злоба.
И Шилу замер на месте, потер глаза и подошел к баку.
Марионетка лежала на куче пенопласта, безмолвная и неподвижная. Глаза, нарисованные краской, не изменили своего выражения.
И Шилу с досадой потер виски, пытаясь унять напряжение после целого дня в выпускном классе, и пробормотал себе под нос:
— И правда, привиделось же такое.
Поднявшись наверх, он съел яблоко, которое почистила И Линь. День еще не закончился — у выпускников не бывает отдыха, но И Шилу был исключением. В школе приходилось притворяться, а дома, за закрытой дверью, И Линь не знала, чем он занимается.
Из-за его хороших оценок сестра никогда не запрещала ему играть в телефоне. И Шилу лег на кровать, запустил игру и мгновенно почувствовал, как напряжение отступило.
И Шилу: Как же это расслабляет!
Система: Это причина, по которой ты играешь в Золотоискателя?
И Шилу: Что, презираешь наших свинок, которые таскают алмазы? Их очень сложно поймать!
Система: По-моему, это ты похож на свинку, которая таскает алмазы.
И Шилу: Брат Систем, как тебя зовут на самом деле?
Система: Правила компании запрещают раскрывать носителю любую информацию о реальности во время работы системы.
И Шилу: Ты мне шепни, я никому не скажу.
Система: Ну конечно, я тебе так и поверил. Если лишат премии, то не тебя же.
И Шилу: Ого, у вас еще и премии есть? Сколько? Может, мне к вам в компанию устроиться? Работа Системой, кажется, неплохая...
Система: Еще одно слово, и Марионетка придет к тебе ночью.
И Шилу усмехнулся: Тогда я...
Не успел он договорить, как в окно что-то с грохотом ударилось. И Шилу стер улыбку, медленно подошел к окну и раздвинул шторы. Это был воробей.
Птица врезалась в стекло и теперь лежала на подоконнике, корчась в муках. Из клюва текла кровь. На стекле остался жирный кровавый след — неизвестно, принадлежал ли он бедняге.
И Шилу нахмурился, наблюдая, как воробей мучается, пока наконец не затих, словно ничего и не произошло.
Но кровь на стекле была настоящей. И Шилу присмотрелся к следам и внезапно заметил нечто странное. Он взял настольную лампу, подошел ближе, и в свете лампы текстура стекла и отпечатки стали отчетливее.
Каждый в детстве играл в такую игру: дышишь на стекло и рисуешь пальцем буквы или узоры. Даже когда пар исчезает, следы остаются едва заметными.
На стекле И Шилу увидел отпечаток лица. Крошечного, невозможного для человека размера — даже у младенца лицо в разы больше.
Легко было представить владельца этого лица: оно прижалось к стеклу, долго высматривало момент для вторжения и намеренно оставило этот след, полный предупреждения.
Система: ...Я в шоке...
И Шилу: Брат Систем, у тебя язык заговоренный?
Система: Откуда мне знать? Что ты там говорил? Марионетка придет ночью, и ты тогда что?
И Шилу поднял телефон: Тогда я со слезами на глазах еще раз поймаю алмазную свинку.
И Шилу: У-у-у, как страшно, пойду поймаю алмазную свинку, чтобы расслабиться.
Система: ...Будь нормальным, мне не по себе.
Пятница. Собрание для выпускников, все собрались на спортплощадке. Завуч на трибуне выступал с пламенной речью, а И Шилу внизу витал в облаках.
Фан Шэнь, стоявший позади, слегка повернулся и увидел профиль И Шилу. Фан Шэнь давно заметил: когда И Шилу задумывается, его ресницы начинают подрагивать.
Дрожащие, похожие на перышки — легкие и мягкие, они вызывали симпатию.
Фан Шэнь прошептал:
— И Шилу, посмотри на Чжан Сюэбина. Правда похож на бегемота?
Чжан Сюэбин — так звали их завуча.
И Шилу вырвался из своих мыслей, поднял голову и, увидев, как завуч брызжет слюной, не удержался и прыснул со смеху.
К ним направилась Хэ Юй, излучая гнев.
— Что тут такого смешного? Поделитесь.
И Шилу опустил глаза, уставившись в пол, и послушно прикинулся паинькой.
У него был имидж прилежного ученика, любимчика учителей. Хэ Юй смерила его взглядом и оставила в покое, переключив весь гнев на Фан Шэня.
— Посмотри, в каком состоянии ты находишься в последнее время! Вступительные экзамены на следующей неделе, посмотрим, что ты там покажешь.
Фан Шэнь потер нос и виновато пробормотал:
— Понял, классная.
Хэ Юй обычно была неплоха, пользовалась авторитетом, да и класс у нее был сильный, без отпетых хулиганов. Обычно на мелкие огрехи она закрывала глаза.
Но в этот раз она не уходила, переводя взгляд с И Шилу на Фан Шэня и обратно, пока наконец не остановилась на последнем.
— Фан Шэнь, после собрания зайди ко мне в кабинет.
Фан Шэнь кивнул, думая: всего-то перекинулись парой слов, чего такая шумиха?
Он посмотрел вперед: И Шилу уже выпрямился и с серьезным видом слушал выступление.
После собрания Фан Шэнь поплелся за Хэ Юй. Она не спеша заварила себе чай, протянула Фан Шэню стакан воды и села в кресло.
За десять лет работы классным руководителем она научилась видеть подростковые тайны насквозь. Отпив чаю, она медленно произнесла:
— Вернешься — поменяйся местами с Чэнь Ханьвэнем.
Место Чэнь Ханьвэня было через три ряда...
— Почему, классная? — Фан Шэнь занервничал. — Мне и на этом месте хорошо сиделось.
Хэ Юй холодно усмехнулась, словно прочитав его мысли:
— Хорошо? А мне кажется, не очень. Это место тебе не подходит. Решено, иди и поменяйся до начала урока.
Фан Шэнь попытался торговаться:
— Но рядом с И Шилу ведь пустое место! Давайте так, пересадите меня к И Шилу, он хорошо учится, будем друг друга подтягивать.
Хэ Юй поставила чашку и три секунды смотрела на него в упор.
— Фан Шэнь, мне обязательно говорить прямо? Посмотри на себя: на уроках вечно крутишься, будто у тебя глаза на затылке, постоянно липнешь к И Шилу, а успеваемость не растет. В одиннадцатом классе такое не пройдет, я не могу больше закрывать глаза.
Хотя его раскусили, Фан Шэнь продолжал упрямиться:
— Учитель, что вы имеете в виду? Мы оба парни...
— Не надо мне тут сказки рассказывать, я соли съела больше, чем ты риса. Разговоров больше не будет. Поменяйся до звонка, иначе я сама пересажу И Шилу подальше от тебя.
Хэ Юй отрезала все пути к отступлению.
Звонок еще не прозвенел, а Фан Шэнь вернулся в класс, понурив голову. И Шилу на месте не было.
Увидев, что Фан Шэнь собирает вещи, Чжу Жун удивленно спросила:
— Сосед, ты куда?
Фан Шэнь криво усмехнулся:
— Похоже, тебе придется менять соседа.
Чжу Жун: — На кого?
— На Чэнь Ханьвэня, — ответил он.
Чжу Жун помолчала, задумчиво глядя на него, а потом злорадно усмехнулась:
— Классная наконец-то заметила?
Фан Шэнь взглянул на нее:
— Мне и так паршиво, хоть бы пожалела меня.
Чжу Жун помогла ему собрать стопку книг и прищурилась:
— Не бойся, я присмотрю за И Шилу вместо тебя, а ты давай, учись прилежно.
Фан Шэнь поплелся к Чэнь Ханьвэню, который еще не понимал, что происходит, и похлопал его по плечу:
— Друг, меняемся местами.
Когда И Шилу вернулся, он обнаружил, что перед ним сидит другой человек. Чэнь Ханьвэнь был зубрилой, думал только о поступлении в топ-два вуза и за весь день слова не проронил.
И Шилу: Я так и знал! Я знал, что так будет!
Система: Что ты опять знал?
И Шилу: История про небесную царицу, разлучающую влюбленных, точно была вдохновлена классными руководителями выпускных классов.
И Шилу спросил Чжу Жун:
— Где Фан Шэнь?
Чжу Жун с загадочной улыбкой ответила:
— Его перевели.
И Шилу удивился:
— Почему?
Чжу Жун смотрела на него так, что у И Шилу мурашки побежали по спине. Она ничего не объяснила, лишь многозначительно бросила:
— Меньше знаешь — крепче спишь.
Дни летели в суете. В такой занятости легко забыть о важном, и И Шилу почти выкинул из головы историю с Марионеткой.
На выходных сестра прислала сообщение: она назаказывала посылок, попросила его забрать их из пункта выдачи по пути домой.
И Линь обожала шопинг — всегда набирала целую гору вещей. В этот раз И Шилу забрал пять коробок и, с трудом удерживая их в руках, поплелся домой.
В субботу после обеда у него был редкий свободный час, и он решил остаться дома. Пообедал, принял душ, переоделся в чистую футболку.
В гостиной работал телевизор, И Линь смотрела шоу и вскрывала посылки. И Шилу сидел рядом, ел снеки и листал телефон. Когда она взялась за пятую коробку, И Линь вдруг замерла.
— Странно, я же заказывала только четыре вещи. Откуда эта?
И Шилу отложил чипсы и заглянул в коробку. Получатель и телефон были указаны верно.
— Это же ты, разве нет?
И Линь сверилась еще раз:
— Да, я.
И Шилу:
— Может, кто-то прислал? Сюрприз? Мам, ты что, влюбилась?
На лице И Линь появился румянец, совсем как у влюбленной девушки. Она и правда в последнее время с кем-то встречалась, поэтому решила принять эту версию.
Она продолжала распаковывать посылку, приговаривая:
— Ох уж этот старина Сюй, просила же не привлекать внимания, а сам играет в эти молодежные штучки.
Картонная коробка легко поддалась, внутри оказался слой защитной пленки.
Система дрожащим голосом: ...Подозреваю, это... это оно! В фильмах ужасов всегда так начинается.
И Шилу слегка улыбнулся:
— Так хорошо упаковано, вряд ли это какая-то гадость. Наверное, подарок от маминого парня, раньше такое уже бывало.
Пленка плотно облегала предмет, И Линь долго мучилась, пытаясь ее вскрыть. И Шилу подал ей ножницы. Один легкий надрез — и воздух вышел.
Увидев, что внутри, И Линь застыла.
— Почему это так похоже на... ту, которую мы выбрасывали?
И Шилу: Черт, это и правда та самая гадость. Еще и упаковали как следует.
Система: Сейчас это главная проблема?
И Шилу знал, что мать пуглива, и не хотел ее шокировать, поэтому на ходу придумал:
— А, вспомнил! Ты говорила, что жалко было выбрасывать ту куклу, вот я и заказал в интернете похожую, а адрес указал твой. В школе завал, совсем из головы вылетело.
И Линь прижала руку к груди:
— Слишком уж похожа, я аж испугалась.
И Шилу забрал у нее Марионетку и небрежно бросил:
— В интернете таких полно, небось оптом на рынке штампуют.
И Линь:
— А почему она такая старая?
И Шилу:
— Это стиль такой, искусственное состаривание.
В телевизоре прозвучала шутка, и внимание И Линь переключилось. Она не стала допытываться и принялась хохотать. У людей с толстой кожей есть свои плюсы — например, И Линь никогда не принимала ничего близко к сердцу.
Пока она не видела, И Шилу сунул Марионетку в карман, взял ключи и сказал:
— Мам, я по делам, скоро буду.
И Линь что-то рассеянно ответила.
Послеполуденное солнце припекало, летний зной отгонял холод изнутри. И Шилу поехал в многолюдный парк и сел на скамейку.
В выходной парк был полон: бегуны, родители с детьми, влюбленные парочки, старики, греющиеся на солнце. Профессионально выражаясь, здесь было полно «янской энергии».
Когда вокруг стало много людей, он достал Марионетку. Старое дерево, те же отметины, абсолютно те же глаза, нос и рот — все говорило о том, что это та самая кукла, которую он выбросил.
Воспитанный в духе социализма, он впервые столкнулся с чем-то подобным и пребывал в полном смятении.
Марионетка смотрела на него, и в этом взгляде чудилась насмешка.
— Кто устроил этот розыгрыш... — И Шилу ерошил волосы, чувствуя досаду. — Как же бесит.
Он поднял куклу за руки, осматривая со всех сторон.
— Может, встроили камеру, чтобы поиздеваться? Фан Шэнь? Чжу Жун? Это ваших рук дело?
Марионетка, разумеется, молчала, но насмешка в ее глазах стала еще отчетливее.
К нему подъехал мальчик на роликах, увидел игрушку и заговорил:
— Брат, что у тебя в руках?
И Шилу мягко улыбнулся:
— Это кукла.
Мальчик:
— Можно посмотреть?
И Шилу раскрыл ладонь, показывая куклу. Мальчик присмотрелся и неуверенно сказал:
— Брат, твоя игрушка такая некрасивая. У меня дома много классных, я могу подарить тебе одну.
Как только он это сказал, температура вокруг словно упала на несколько градусов.
И Шилу: Дети говорят правду, они не умеют врать.
Система: Угу...
И Шилу: Если говорит некрасивая, значит так и есть.
Система: Зафиксирован уровень ненависти: 15, уровень симпатии: -1.
И Шилу: Он так ценит внешность, я сейчас умру от смеха.
Мальчик был искренен и, видя, что И Шилу молчит, решил доказать свои слова:
— Я каждое воскресенье катаюсь здесь, в следующий раз принесу тебе Лину Белль.
Если бы брат подарил тебе эту куклу, ты бы узнал, что кроме Лины Белль в мире существует еще одна кукла — Аннабель.
И Шилу потрепал его по волосам:
— Спасибо, но не нужно, мне и этой хватает.
— Но она же...
И Шилу прервал детскую болтовню:
— Это моя детская игрушка. Пусть некрасивая, но я ее очень люблю.
Пальцы словно заледенели, будто кто-то дул на них ледяным воздухом. Температура куклы была такой низкой, словно она существовала в другом сезоне.
Мальчика позвали родители.
И Шилу смотрел на Марионетку, нахмурившись посреди шумного парка, и лишь спустя время тихо произнес:
— Розыгрыш это или нет, пора с этим заканчивать.
Он встал и пошел к ближайшей урне.
После того как он избавился от куклы, на душе стало легче. Видимо, место было выбрано удачно: под защитой солнечной энергии парка Марионетка на время затихла.
Наступило время вступительных экзаменов. Три дня подряд — экзамены днем, самоподготовка вечером. И Шилу нашел свой кабинет и пошел туда с пеналом.
Кабинет был выбран по результатам — номер два, класс для первокурсников.
И Шилу здесь раньше не бывал. Было непривычно, по спине полз холодок, а после того, как он увидел стенгазету на задней доске, это чувство стало еще сильнее.
Рисунок был абстрактным — хаотичные переплетения линий мелом. Школа номер три никогда не разрешала такие вольности, все должно было быть позитивным.
И Шилу смотрел на доску и чувствовал, как его затягивает в воронку. Эти линии, словно кокон, опутывали его, сковывали мысли, подвешивали в пустоте. Переплетения мела напоминали шелкопряда, и казалось, что за ними скрывается чей-то немигающий взгляд...
Он погружался все глубже...
— Ученик.
— Ученик!
И Шилу вздрогнул, осознав, что стоит в проходе уже целую вечность.
Надзирательница с пачкой бланков обеспокоенно смотрела на него, явно приняв за перенервничавшего школьника. Она мягко сказала:
— Хотя это вступительный экзамен, для вас это просто тест, не волнуйтесь. Свое место знаешь?
И Шилу кивнул и сел.
Прозвенел звонок, начали раздавать бланки. Закончив работу, И Шилу по привычке посмотрел на время. Электронные часы на стене показывали 11:14:14.
Оставалось пятнадцать минут. И Шилу тихо сидел в ожидании.
Он просидел слишком долго, но сигнала об окончании не было. Ему стало странно, и он снова взглянул на часы.
11:14:14.
Красные цифры: часы, минуты, секунды... Никаких изменений, словно время остановилось. Он попал в странное пространство.
Вокруг послышались звуки: скрип, будто у старой куклы, чьи суставы давно не смазывали. Звук капающей воды, становящийся все ближе. Примерно на расстоянии шага он стих.
Рядом кто-то стоял, но И Шилу никого не видел, лишь чувствовал, как нечто приближается.
Все ученики в классе внезапно перестали писать и одновременно повернулись к нему.
http://bllate.org/book/23178/2483308
Готово:
