Фан Чи чувствовал себя уязвленным. Раз уж сам притащил собаку в дом, то обязан заботиться о ней, даже если придется ползать на коленях. С гордым видом он отступил на шаг назад:
— Не пустишь его — я тоже не войду!
— Тогда оставайся там и дальше!
Му Сытин, закончив фразу, собрался было захлопнуть дверь, но Фан Чи запаниковал. Видя, что тот настроен решительно, он метнулся к проему и выставил руку, преграждая путь. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг его сотряс неистовый чих.
— Апчхи!
Целый сноп брызг полетел прямо в лицо Му Сытину. Тот отпрянул, вскинув голову, но все же не избежал участи — на кончик носа ему попало что-то влажное.
Фан Чи поспешно зажал рот рукой, вытаращил глаза и принялся отчаянно мотать головой:
— Я не специально, я не хотел...
Не успел он договорить, как в носу снова защекотало, и наружу вырвался еще один мощный чих, прямо в ладонь. Почувствовав на ладони холод, Фан Чи поднял руку и увидел, как из носа потянулась прозрачная нить.
Лицо Му Сытина стало чернее тучи!
Фан Чи сгорел от стыда, но побоялся снова прижать руку к лицу — боялся, что его сейчас же стошнит рыбой, которую он съел на ужин. Поразмыслив секунду, он протянул руку к Му Сытину:
— Послушай, я на самом деле...
— Довольно! — холодно оборвал его Му Сытин и отошел от двери. — Собаке на втором этаже не место, иначе вы оба вылетите отсюда вон!
Сказав это, он, не удостоив Фан Чи даже взглядом, повернулся и зашагал наверх.
Фан Чи почесал затылок, обдумывая услышанное. Он тихонько усмехнулся: раз на второй нельзя, значит, на третий можно? Правда, третий этаж был личной территорией Му Сытина, и Фан Чи пока не осмеливался туда соваться, но верил, что однажды обязательно поднимется туда вместе с Сяо Муму.
Сменив у порога тапочки, Фан Чи подхватил Сяо Муму и отправился в гостевую комнату на первом этаже. Он был так измотан, что даже не стал принимать душ: сбросил влажную одежду и, забившись под одеяло, тут же провалился в сон.
На следующее утро Му Сытин, проснувшись, спустился вниз. Стол был пуст, на кухне никто не готовил завтрак, и его взгляд переместился на гостевую комнату.
— Фан Чи.
Му Сытин стоял у двери и звал его по имени. Внутри Фан Чи лежал с раскрасневшимся лицом, слегка нахмурившись — по всему было видно, что ему нехорошо. Сяо Муму, услышав голос Му Сытина, вскочил из-под кровати и, звонко тявкая, принялся лизать Фан Чи. Тот оставался неподвижен, крепко зажмурив глаза.
— Фан Чи! — голос Му Сытина стал суше.
Едва он закончил, из комнаты раздалось:
— Гав! Гав! Гав!
Му Сытин нахмурился, на его лице отразилось то же выражение, что и вчера, когда пес запрыгнул на диван. Бросив беглый взгляд, он развернулся и ушел.
Как только он скрылся, Сяо Муму залаял еще громче. После серии душераздирающих воплей Му Сытин, сжав кулаки, остановился. Он обернулся и мрачно уставился на дверь.
Верно говорят: каков хозяин, таков и питомец! Мастерство выть так, будто настал конец света, у них одинаковое. Му Сытин еще долго смотрел на дверь, прежде чем подойти к ней. Он положил руку на ручку, помедлил несколько секунд и толкнул ее.
Увидев его, Сяо Муму оживился, спрыгнул с кровати и попытался потереться о его брюки, но Му Сытин отстранился.
— Прочь! — рявкнул он на виляющего хвостом пса, сделал шаг к кровати и посмотрел на Фан Чи.
Щеки Фан Чи горели огнем. Му Сытин толкнул его, но, не дождавшись реакции, помедлил, а затем приложил ладонь ко лбу.
Кожа была раскаленной! Фан Чи, пребывавший в полубреду, почувствовал, как к голове прикоснулось что-то прохладное, и, ощутив облегчение, тихонько застонал.
Взгляд Му Сытина потемнел. Он полез в карман за телефоном, но вспомнил, что у него нет личного врача. Благодаря постоянным тренировкам он почти никогда не болел, а вызывать Гу И было уже поздно.
Судя по температуре, у Фан Чи было никак не меньше тридцати девяти, а то и сорока градусов. Если так пойдет и дальше, парень может просто сгореть! Поколебавшись, Му Сытин с мрачным лицом поднялся, нахмурился и, наклонившись, взял Фан Чи на руки.
Фан Чи что-то невнятно пробормотал, уткнувшись головой в подбородок Му Сытина, и снова затих.
Му Сытин широким шагом вынес его к машине, пристегнул ремнем безопасности, холодно взглянул на него и вернулся в дом за пледом. Он бросил его на Фан Чи так, что тот укрыл тело, оставив снаружи только голову.
Му Сытин завел двигатель и помчался в ближайшую больницу.
У входа в приемный покой Фан Чи совсем обмяк. Му Сытин пытался поддержать его, но ноги у того были словно вареные макароны, и в итоге ему пришлось снова подхватить его на руки.
Прохожие, видя, как статный красавец торопливо несет другого, болезненно бледного красавца, провожали их любопытными взглядами. Кое-кто даже восторженно зашептал:
— Боже мой, какая пара!
Му Сытин, направлявшийся в отделение неотложной помощи, услышав это, чуть не поскользнулся и не уронил Фан Чи на пол!
Дежурный врач привез каталку, приложил руку ко лбу Фан Чи и недовольно посмотрел на Му Сытина:
— Человек уже в таком состоянии, почему вы раньше не привезли!
Му Сытин хранил суровое молчание, нахмурив брови. Чтобы доставить Фан Чи в больницу, он уже пропустил утреннюю пресс-конференцию, а телефон в кармане не переставал вибрировать.
Видя его мрачный вид, врач не стал больше ничего говорить и повез Фан Чи в реанимацию. Только тогда Му Сытин достал телефон и нажал кнопку вызова:
— Гу И, немедленно приезжай во вторую народную больницу.
Через десять минут Гу И прибыл и встал на страже у дверей отделения. Спустя некоторое время Фан Чи вывезли — он все еще был без сознания, а в руку была воткнута капельница.
— Температура была критической. Нужно подождать, пока он придет в себя, и провести полное обследование, чтобы исключить другие повреждения, — наставлял врач, а затем вдруг замер, глядя на Гу И: — Вы не тот мужчина, что был раньше.
Гу И поспешил объясниться:
— Тот был наш босс, он прислал меня присмотреть за ним.
Взгляд врача мгновенно изменился. Он переводил глаза с лица Фан Чи на лицо Гу И, и на его лице проступило выражение: «понятно, все ясно».
Неудивительно, что тот мужчина так себя корил — оказывается, у него с пациентом роман! Вот почему нынешние большие боссы не заводят девушек, а оно вон как... В душе врача запылал огонь истинного любителя яоя. Гу И же с черными от досады лицами повез Фан Чи в палату.
Полчаса спустя Фан Чи очнулся и первым делом потребовал вернуться домой. Он очень переживал за Сяо Муму, который остался один. Гу И позвонил Му Сытину за указаниями, и тот сухо ответил:
— Делай так, как говорят врачи.
Гу И положил трубку и пожал плечами:
— Видишь? Господин Му запретил тебя выписывать.
— Наверное, боится, что если со мной что-то случится, его замучает совесть, — хмыкнул Фан Чи, а затем, что-то вспомнив, спросил: — Слушай, а почему твой босс боится собак?
Гу И мгновенно напрягся, долго что-то мямлил, а потом перевел тему:
— Погода сегодня неплохая.
Фан Чи закатил глаза:
— Кто тебя спрашивал про погоду? Я спрашиваю, почему он боится собак!
Гу И помедлил, а потом наклонился и прошептал:
— Это табу господина Му. Я не могу тебе рассказать, и ты, ради всего святого, не спрашивай его!
Фан Чи вздохнул: ну и странности у этого парня!
Наконец, после всех обследований, Гу И отвез Фан Чи домой. Едва они вошли, Сяо Муму выскочил из комнаты, радостно встречая хозяина. Гу И, глядя на собаку, которую вчера выкинул за дверь, а теперь она снова бегает по дорогому паркету, да еще и оставила пару кучек, в очередной раз с недоверием посмотрел на Фан Чи.
В этот момент перед домом затормозил Порше. Фан Чи только обернулся, как увидел, что из машины выскочил Цзян Чэнь и вихрем понесся к нему.
Сердце Фан Чи екнуло. Черт! Неужели этот придурок снова пришел драться?
Он поспешно юркнул в дом, затащив за собой опешившего Гу И:
— Не стой столбом! Этот парень точно пришел драться, нельзя пускать его внутрь!
Му Сытин еще даже не вспоминал о вчерашней разбитой вазе, Фан Чи не хотел, чтобы в доме что-то снова пострадало.
Но Цзян Чэнь уже был у порога и пытался протиснуться в щель:
— Фан Чи, пусти меня, быстро, не загораживай дверь!
Фан Чи уперся изо всех сил:
— Мечтай! Я тебя не пущу.
Цзян Чэнь запаниковал:
— Пусти, у меня важное дело!
Фан Чи даже слушать не хотел:
— О чем мне с тобой разговаривать!
— Младший кузен Му Сытина вернулся! — заорал Цзян Чэнь.
— И что мне с того?
Цзян Чэнь дернул щекой, стиснул зубы и выдал:
— Этот его кузен... он в него влюблен!
Что? Влюблен? В него? Фан Чи опешил, и Цзян Чэнь воспользовался моментом, чтобы протиснуться внутрь.
Цзян Чэнь, тяжело дыша, плюхнулся на диван и замахал руками на Гу И:
— Эй, Гу И, налей-ка мне воды, а?
Гу И посмотрел на него холодным взглядом и вдруг усмехнулся:
— С чем-нибудь подмешанным, молодой господин Цзян?
Цзян Чэнь замер. Он сам встал, пошел на кухню, налил воды и залпом выпил. Только потом он позвал Фан Чи:
— Чего застыл? Иди сюда, будем обсуждать серьезные вещи!
Фан Чи действительно был озадачен. Не только тем, что кузен влюблен в своего брата, но и тем, что Цзян Чэнь примчался к нему через весь город. Фан Чи нужно было добиться от Му Сытина слов любви — это было задание, за провал которого грозила смерть. А Цзян Чэнь, судя по всему, тоже был влюблен в Му Сытина. Двое соперников сидят за одним столом — и о чем им договариваться?
— Эй, ты чего такой тугодум! Соперник уже на пороге, а ты стоишь! — нетерпеливо бросил Цзян Чэнь.
Фан Чи дернул уголком рта:
— С чего ты взял, что мы с тобой на одной стороне?
На лице Цзян Чэня промелькнуло разочарование, и он посмотрел на Гу И:
— Гу И, рассказывай ты.
Гу И тихо кашлянул, брезгливо глянул на Цзян Чэня и серьезно посмотрел на Фан Чи:
— Кузена господина Му зовут Айвэнь. В детстве, во время банкета, случился пожар, и господин Айвэнь бросился в огонь, чтобы спасти его...
— Погоди! — перебил его Фан Чи. — Му Сытин старший брат. Как это младший спас старшего, звучит как-то странно?
Гу И усмехнулся:
— Рост господина Му — метр восемьдесят четыре, а господина Айвэня — метр девяносто три. Даже тогда Айвэнь был на голову выше господина Му, к тому же он был капитаном школьной баскетбольной команды. При таких данных что тут удивительного?
Фан Чи посмотрел на свою изящную грудь и благоразумно прикусил язык.
Гу И продолжил:
— Господин Му с детства был для Айвэня целью. С того самого случая господин Му относился к нему очень хорошо. Хотя господин Му привык быть строгим, в присутствии Айвэня он иногда даже улыбается.
Лицо Цзян Чэня потемнело. Му Сытин никогда ему не улыбался, да что там улыбка — даже косого взгляда не удостаивал...
Фан Чи был подавлен:
— Значит, по твоим словам, Айвэнь для Му Сытина — самый особенный человек?
Гу И горько усмехнулся и покачал головой:
— Ошибаешься. Отношения между ними слишком сложны, поэтому лучше им не встречаться.
http://bllate.org/book/23166/2480992
Готово:
