Ночь опустилась на землю. Отряд остановился на ночлег в Лесу Тысячи Листьев, и пляшущие языки пламени выхватывали из темноты усталые, подернутые тенями лица.
Лу Шэньсин задумчиво ворошил палкой угли в костре. Аппетитный аромат жареного мяса дразнил ноздри, и, чтобы не сорваться и не наброситься на еду, он решил переключить внимание на данные, предоставленные системой.
Через несколько лет император Чан Юань скончается от болезни, престол займет наследный принц, а страна будет переименована в Чэнтянь. Ван Цзин не смирится с ролью подданного. Синь Лян, ставший к тому времени главным советником, предложит план, благодаря которому Ван Цзин заполучит и трон, и красавицу. Наследный принц окажется слишком привязан к чувствам, что и станет причиной его недолгого правления в Да Ян.
Лу Шэньсин искоса взглянул на Ван Цзина. Брат, пока я здесь, Синь Лян не перейдет на твою сторону, и эта империя тебе не достанется.
— До меня дошли слухи, что генерал Чан — большой ценитель вин. У меня как раз припасено превосходное вино, добытое в далеких краях.
При упоминании алкоголя лицо Лу Шэньсина мгновенно изменилось: он пьянел от одной капли.
— Генерал, прошу.
Лу Шэньсин перевел взгляд на Ван Цзина и, заметив в его руках кубок, с трудом сдержал гримасу. Кто берет с собой в дорогу бокалы? Почему бы сразу не прихватить весь винный чан?
Была ли это проверка или нет, отступать было некуда. Лу Шэньсин принял кубок, зажмурился и залпом осушил его, даже не почувствовав вкуса.
— Отличное вино!
Увидев пустой кубок, Ван Цзин едва заметно прищурился и с деланной заботой спросил:
— Генерал, вы в порядке?
Желудок Лу Шэньсина скрутило, а дыхание перехватило от крепкого спиртного. Он быстро перевел дух и, рассмеявшись, ответил:
— Генералу не привыкать, я чувствую себя прекрасно.
— Прошу прощения, генерал Чан, я совсем забыл предупредить, что это вино обладает очень коварным послевкусием, — с виноватым видом произнес Ван Цзин. — Но вы воистину удивительный человек. Я сам могу позволить себе лишь крохотный глоток, никогда еще не видел, чтобы кто-то пил его так непринужденно.
Лу Шэньсин мысленно уже несколько раз предал Ван Цзина анафеме. Он был человеком злопамятным: за этот подвох он обязательно отплатит сторицей.
Ван Цзин, заметив, что собеседник замолчал и от него повеяло чем-то странным, приподнял бровь:
— Генерал Чан?
Лу Шэньсин повернул голову. В неверном свете огня его лицо, уже подернутое хмельной дымкой, казалось расплывчатым. Он издал невнятный звук:
— М?
Глаза Ван Цзина сузились, и он усмехнулся:
— Ничего.
С каждой минутой жар в теле усиливался, и в глубине глаз Лу Шэньсина начала проступать тревога. Если он не уйдет сейчас, его маска рухнет.
Словно почувствовав это, Синь Лян, сидевший неподалеку под деревом, постукивая бамбуковой тростью, медленно подошел к ним. Он вежливо поприветствовал Ван Цзина и произнес:
— Генерал, у меня возник вопрос, хотел бы посоветоваться.
Лу Шэньсин поспешно поднялся, изображая замешательство:
— Ваше Высочество, я...
Ван Цзин безразлично махнул рукой:
— Иди.
Когда Лу Шэньсин и Синь Лян отошли, из темноты появился человек в черном:
— Ваше Высочество, мне доводилось видеть Чан Чжоу. Этот человек — полная противоположность тому, что я помню. Не может ли быть, что здесь... — он не закончил, ведь дело касалось высокопоставленного чиновника.
Ван Цзина, похоже, это мало волновало. Он подпирал подбородок веером и загадочно улыбался:
— Похож?
Черный страж посмотрел на удаляющиеся фигуры и задумчиво ответил:
— Отвечая Вашему Высочеству, этот Синь Лян чем-то напоминает господина Вэй Чэня.
— Чем-то? Да он на него вылитый.
Ван Цзин смотрел в густую ночную тьму. Когда-то учитель рассказывал ему, что рядом с Чан Чжоу есть человек редкой образованности, которого высоко ценил покойный император. Должно быть, это и есть Синь Лян. Если бы он мог склонить его на свою сторону... Что же до самого Чан Чжоу, то его он разгадать не мог, но был уверен в одном: он ему не друг.
— Ваше Высочество, — прошептал страж, — может, мне проверить Чан Чжоу?
Ван Цзин покачал головой:
— Не нужно.
Настоящий он или самозванец — станет ясно, когда они доберутся до столицы и войдут во дворец. В лишних действиях нет нужды.
Убедившись, что они отошли достаточно далеко, Лу Шэньсин рухнул на землю, но, почувствовав, что легче не стало, просто растянулся во весь рост. Синь Лян стоял рядом. Ветер доносил от него легкую прохладу. Они молчали, словно по негласному уговору.
Лу Шэньсин смотрел в ночное небо, похожее на кусок черного бархата, и массировал виски. Он забыл, что у этого тела невероятная выносливость к алкоголю, а все его нынешнее состояние — лишь игра воображения.
Вдруг прижало по нужде. Лу Шэньсин встал, собираясь отойти подальше, но тут же остановился: единственный свидетель все равно ничего не видит. Он просто расстегнул штаны и облегчился прямо на месте.
Раздалось журчание воды. Синь Лян сначала замер, а потом густо покраснел и застыл на месте, не зная, куда деть глаза от неловкости.
Лу Шэньсин с довольным видом встряхнулся, спрятал свое достоинство и поправил пояс.
— Советник, какой вопрос тебя мучает?
Спустя несколько мгновений Синь Лян разомкнул губы. Его голос был таким тихим, что почти тонул в стрекоте ночных насекомых:
— Ваше Высочество уже начал в вас сомневаться.
Слова Синь Ляна прозвучали настолько неожиданно, что Лу Шэньсин не сразу нашелся с ответом. Он резко обернулся, и в его взгляде читалась настороженность.
— Советник, что ты имеешь в виду?
Ощущение давления, исходящее от Лу Шэньсина, заставило Синь Ляна инстинктивно сжать трость. Его губы сжались в тонкую линию.
Лу Шэньсин сделал шаг вперед, нависая над ним. Синь Лян выпрямил спину.
— Я не спрашиваю, кто вы, и не лезу в то, почему вы оказались в теле Чан Чжоу, — пальцы Синь Ляна заскользили по бамбуку. — Человеческие возможности ограничены, и в мире полно вещей, которые невозможно постичь. Так что можете быть спокойны: ваше происхождение меня не интересует.
Надо же, как легко он это принял. Лу Шэньсин не ожидал, что когда-нибудь сможет так откровенно поговорить с Синь Ляном, и был удивлен его спокойствием. Он усмехнулся:
— А ты не спросишь, что стало с настоящим Чан Чжоу?
Синь Лян ответил холодно:
— Какое мне дело до жизни или смерти других?
Значит, твое предупреждение было не из беспокойства обо мне? Лу Шэньсин приподнял бровь, с любопытством разглядывая лицо собеседника.
— Вы — другое дело, — словно прочитав его мысли, Синь Лян опустил голову и тихо повторил: — Вы другие.
Пусть этот человек ведет себя странно и порой выдвигает нелепые требования, но в нем нет злого умысла. Напротив, он с самого начала старался помочь и поддержать его. Синь Лян знал это с первого дня.
Наконец-то ты понял, что я особенный. Лу Шэньсин почувствовал странное удовлетворение. Он похлопал Синь Ляна по плечу и тихо рассмеялся:
— Запомни: в этом мире кто угодно может причинить тебе вред, но только не я.
Синь Лян вздрогнул. Он отшатнулся, словно испуганная птица, и поспешно зашагал прочь, спотыкаясь на ровном месте.
Лу Шэньсин остался стоять на месте, потирая подбородок. Неужели его слова прозвучали недостаточно искренне?
http://bllate.org/book/23160/2480366
Готово:
