Черты лица остались прежними, но глаза стали чуть уже, подбородок — острее, а кожа — бледнее. Эти небольшие изменения превратили открытое, благородное и интеллигентное лицо Е Цзина в облик, от которого веяло чем-то зловещим.
Е Цзин кивнул, довольный результатом. Ему нравилось, что в отражении всё ещё угадывались его собственные черты. В прошлый раз, когда он был призраком, его внешность походила на западную, что вызывало внутренний дискомфорт.
Осмотрев себя, Е Цзин, опираясь на воспоминания, начал изучать Долину Царя Лекарств — место, которое по уровню сложности можно было сравнить с локацией финального босса. Естественные преграды, лабиринты, магические построения, ловушки и ядовитые миазмы.
Множество уровней защиты оберегали этот райский уголок, но Секта Царя Лекарств давно утратила былое величие. Наследников осталось всего двое или трое, и они сторонились мира, зато запасы редчайших трав в долине могли вскружить голову любому. Однако для Е Цзина, обладавшего способностью стихии дерева, эти богатства казались не такими уж ценными.
Осмотрев долину, Е Цзин тщательно проверил дом, в котором ему предстояло жить. Он составил список необходимых покупок, переложил вещи, опустошил пространственный мешок и с деньгами отправился за пределы долины.
Он подозревал, что сама судьба решила поиздеваться над ним за то, что он проскользнул в этот мир через лазейку. Иначе как объяснить, что в легендарном доме Призрачного лекаря, помимо медицинских трактатов, шкафов с травами и наборов игл, не было решительно ничего? Ни дров, ни риса, ни масла, ни соли, ни одежды, ни постельного белья, ни бумаги с чернилами.
Что ж, придётся покупать.
Долина Царя Лекарств была скрыта от глаз, но не находилась в полной глуши. Е Цзин, следуя памяти, выбрался из неё и спустя полдня пути оказался в небольшом оживлённом городке. Здесь можно было достать всё необходимое.
Сначала Е Цзин купил меч и, изображая юного мечника из почтенного клана, вошёл в город. Удивительно, но желающих затеять ссору по пути заметно поубавилось.
— Эй, любезный, есть у вас что-нибудь, что удобно взять с собой в дорогу?
— Конечно! Наши паровые булочки славятся на всю округу.
— ...
— Ещё есть жареная курица. Не хвастовства ради, но даже глава Секты Небесного Меча отзывался о ней с похвалой.
— Давай три штуки с собой и кувшин вина. Если будет вкусно, стану вашим постоянным клиентом.
Секта Небесного Меча? Местные авторитеты?
— Слушаюсь, будет сделано! — трактирный слуга по-старинному закинул полотенце на плечо и, уже собираясь уходить, заметил стоявшего рядом двенадцати-тринадцатилетнего юношу с изящными чертами лица.
Даже Е Цзин понял, что одежда на мальчике была не из дешёвых, что уж говорить о слуге. Тот обратился к юноше с ещё большим восторгом:
— Молодой господин, желаете перекусить или остановиться на ночлег?
— Будьте добры, накройте стол: два мясных блюда, два овощных и суп. И обязательно ту самую жареную курицу, которую вы только что рекомендовали, — юноша поднял голову и сладко улыбнулся слуге.
Его голос звучал чисто и нежно, до того приятно, что заслушаешься. Да и сам мальчик был необычайно хорош собой — с такими манерами в столь юном возрасте его ждало великое будущее.
— Сию минуту, молодой господин, прошу сюда! — слуга указал место и радостно припустил в сторону кухни.
Слуга убежал, а Е Цзин, обернувшись, заметил, что мальчик на мгновение замер, а затем медленно, словно ощупывая путь, двинулся вперёд...
Неужели слеп? Юный возраст, роскошный наряд, слепота... Неужели это совпадение?
В мире много слепых, но Хуа Маньлоу только один. Стоило Е Цзину увидеть движения этого ребёнка, как он сразу понял: он нашёл того, кого искал.
Он подошёл, подхватил мальчика под руку и проводил к столику, на который указал слуга.
— Благодарю вас, господин, — Хуа Маньлоу был слегка удивлён, но поднял голову и одарил Е Цзина искренней улыбкой.
— Где твои родные? Почему тебя оставили одного?
Согласно историческим справкам, во время событий на Вершине Запретного города Хуа Маньлоу было около двадцати двух лет. Сейчас ему двенадцать. В семь лет он пострадал от рук вора по прозвищу Железная Туфля, значит, ослеп пять лет назад.
Пять лет — срок немалый, он должен был привыкнуть к темноте. Но это не повод оставлять двенадцатилетнего ребёнка одного в чужих краях! Тем более незрячего!
Е Цзин пока не обладал полной информацией о мире, но был уверен: это место точно не Цзяннань!
Почувствовав гнев Е Цзина, Хуа Маньлоу поспешил объясниться:
— Цитун сам захотел приехать раньше... — не успел он договорить, как в трактир стремительно вошёл молодой человек. Окинув зал взглядом, он сразу направился к их столу.
Он с тревогой осмотрел Хуа Маньлоу, и, убедившись, что тот в порядке, перевёл внимание на Е Цзина.
— Третий брат, — Хуа Маньлоу точно «посмотрел» на вошедшего. — Я уже заказал еду.
— Цитун! — юноша явно хотел что-то сказать, но, встретившись с упрямым взглядом брата, лишь вздохнул. — Кажется, я понял, в чём дело. Прошу прощения, брат, за мои подозрения, что вы не заботитесь о своих близких.
— Что вы, что вы, вы всё правильно поняли. Наоборот, я хочу поблагодарить вас за помощь Цитуну.
Ситуация прояснилась сама собой. Е Цзин и третий брат из клана Хуа были людьми неглупыми и без лишних слов поблагодарили друг друга. Хуа Маньлоу же сидел рядом, слегка покраснев от смущения.
В свои годы он ещё не был тем мудрым и возвышенным юношей, который с достоинством принимал свою немощь, — он был всего лишь ребёнком. На его нежном лице читалось упрямство.
— Кажется, я могу догадаться, о чём ты думаешь, — Е Цзин погладил Хуа Маньлоу по голове, восхищаясь мягкостью волос, затем провёл рукой по гладкой щеке и не удержался — слегка ущипнул её.
Под ошарашенными взглядами братьев он спокойно продолжил:
— Ты просто хочешь доказать, что ничем не хуже других, что ты не обуза для семьи и что твоим родным не нужно чувствовать вину.
— Да, — юный Хуа Маньлоу застенчиво кивнул.
— Но тебе стоит принимать любовь родных как должное. Не думай, что они заботятся о тебе только из-за твоих глаз. Ты сам по себе достоин любой любви, — Е Цзин снова украдкой ущипнул его за щеку.
— Господин Е!
— Прошу прощения, ваш брат слишком очарователен, я не удержался. Если у меня когда-нибудь будет младший брат, разрешу вам ущипнуть его в ответ.
Хуа Инлоу приподнял бровь и потянул Хуа Маньлоу к себе, из-за чего тот заволновался, решив, что старшие братья поссорились. Он даже не подозревал, что между ними установилось полное взаимопонимание.
Хуа Инлоу жестом поблагодарил Е Цзина.
— Вы не местные, приехали навестить родственников?
— Нет, мы ищем одного человека.
— Кого же? — Е Цзин, кажется, догадывался.
— Призрачного лекаря.
— ...Я так и знал.
Это был тот самый поиск, о котором упоминалось в сюжете. Кто бы мог подумать, что он столкнётся с ними в реальности.
— Господин Е, вы что-то знаете о Призрачном лекаре? — заметив заминку Е Цзина, Хуа Инлоу тут же встрепенулся, а Хуа Маньлоу посмотрел на него с надеждой.
— Эх... — Е Цзин не стал ни кивать, ни отрицать. — Вы не первые, кто его ищет.
В его глазах читалось сожаление, и этот безмолвный отказ разочаровал братьев. Но они быстро взяли себя в руки.
— За эти годы мы обошли бессчётное количество прославленных врачей, даже дворцовые лекари... Они...
— Третий брат, всё в порядке.
Е Цзин повернулся к слуге, торопя его с едой, а сам мысленно активировал Систему Божественного Лекаря.
[Система помощи персонажу активирована. Навык: Медицина. Цель зафиксирована: Хуа Маньлоу, мужчина. Анализ завершён. Данные о состоянии организма...]
Е Цзин дёрнул уголком рта, глядя на цифры.
— Господин Е?
— А, ничего. Просто подумал, что сейчас я, сам того не заметив, напросился на обед.
Он ведь хотел взять курицу на вынос, а в итоге сидит и ждёт, пока подадут блюда, заказанные Хуа Маньлоу.
Братья рассмеялись. Хуа Инлоу с энтузиазмом хлопнул по столу, а Хуа Маньлоу улыбался так широко, что глаз не было видно. Им обоим пришлась по душе эта забавная ситуация. Несмотря на то что клан Хуа был баснословно богат, они не чурались простых радостей и верили в судьбу.
— Раз уж мы встретились, значит, это судьба. Раз вы сели за наш стол, обед за наш счёт, — Хуа Инлоу обернулся к слуге, заказывая ещё несколько фирменных блюд. — Истинные друзья могут выпить и тысячу чарок, но у нас ещё есть дела, прошу прощения.
— О чём вы, это ведь я сейчас ем и пью за ваш счёт.
Е Цзин медленно жевал, болтая с братьями. Когда отвечать было нечего, он подшучивал над маленьким Цитуном, переводя тему. На самом деле девяносто процентов его внимания было приковано к появившемуся в голове экрану с плотным текстом.
Он замер не потому, что состояние Хуа Маньлоу было безнадёжным, а потому, что... ничего не понял.
Чёрт!
Все эти показатели тромбоцитов, лейкоцитов, уровень pH и прочие медицинские термины, расписанные до десятых долей, были для него бесполезны. Он филолог, а не студент-медик.
Переключившись на версию китайской медицины, он понял ещё меньше. Экран пестрел словами «чистый», «пустой», «сильный», «холод», «ян», «инь». Это было сложнее любой скороговорки.
Потратив немало времени, он нашёл способ отключить подробный анализ и оставить только результат.
[Хотя я этого и ожидал, всё равно неприятно.] Е Цзин вздохнул, глядя на вердикт: «Лечению не подлежит».
Он — Божественный лекарь, а не бессмертный небожитель. Глаза Хуа Маньлоу были повреждены пять лет назад. Даже если бы Е Цзин мог начать лечение сразу, было бы поздно. Глаз — слишком хрупкий орган. Единственный шанс был бы, если бы он оказался рядом в тот самый момент пять лет назад.
Тот удар мечом не задел глаз напрямую, но ци клинка разрушила роговицу и радужку, серьёзно повредив зрительный нерв и хрусталик. Даже обладая системой, совмещающей восточную и западную медицину, Е Цзин был бессилен. Исцелить Хуа Маньлоу могло лишь чудо вроде Дыхания Архангела или перемещение в мир с невероятно развитыми технологиями. Но ни то, ни другое было невозможно.
Обед прошёл весело. Братья были в приподнятом настроении, Е Цзин внешне тоже, хотя внутри был подавлен.
— Господин Е, обязательно напишите мне письмо! — несмотря на короткое знакомство, Хуа Маньлоу искренне полюбил этого остроумного старшего брата, который не относился к нему с излишней жалостью.
— Зачем письма? Приезжай в Цзяннань, в клане Хуа тебе всегда будут рады. С нашими деньгами можешь объедать нас сколько влезет.
— Мы едва знакомы, вы не боитесь впустить волка в дом?
— Господин Е, скажу прямо: с вашим мастерством... вы вряд ли опаснее Цитуна. Чтобы стать волком, вам придётся ещё долго тренироваться.
[Это называется «скрывать истинную силу», я вообще-то сдал Экзамен на Охотника!] Е Цзин закатил глаза, утешая их тем, что Призрачного лекаря найти нелегко, да и лечить он будет не каждого.
— Не волнуйтесь, мы подготовились. Десять условий Призрачного лекаря — это хлопотно, но сто тысяч золотых для клана Хуа — не проблема.
— ...Богачи, не надо так сыпать соль на рану.
Проводив их, Е Цзин продолжил закупки. Цены в мире Лу Сяофэна были неадекватными, но и денег у него было много — система позаботилась о том, чтобы у прославленного лекаря не было нужды в средствах.
Помимо всего необходимого, он купил кое-что незапланированное — птенца орла. Охотник убедил его, что с таким орлом на плече он будет выглядеть как настоящий господин. Е Цзин, не раздумывая, выложил серебро. У него ведь была система! В конце концов, его попугай через две недели научился решать задачи по английскому, так что и орёл через пару лет станет отличным почтовым голубем.
...
Три года спустя. Клан Хуа, Цзяннань.
Хуа Маньлоу повёл ухом и поспешил к окну. В комнату прыгнула фигура и, как у себя дома, уселась в кресло, наливая себе чаю. Это был юноша в синем одеянии с живым взглядом.
— Ну что, Цитун, чего ты стоишь у окна? — едва он договорил, как с неба спикировал величественный орёл, опустился на подоконник и, встряхнув крыльями, протянул Хуа Маньлоу привязанные к лапе вещи: книгу, письмо и мешочек.
— Ты открыл окно не для меня?! — юноша притворился, что мир рухнул, и принялся причитать.
— Лу Сяофэн!
— Я даже хуже животного! — продолжал он кататься по полу.
— Дядюшка Фу скоро принесёт пирожные с лотосом, — Хуа Маньлоу знал, как успокоить «хрупкую душу» друга.
— Сказал бы сразу! Ай-ай, Коукоу, за что ты меня щиплешь?
Хуа Маньлоу с улыбкой слушал, как в его комнате гоняются друг за другом человек и орёл. Это случалось уже не в первый раз...
Пока Лу Сяофэн не получил пару болезненных клевков, орёл не успокоился. Затем он издал звук, обращённый к Хуа Маньлоу, и улетел искать пропитание.
— Фух, этот орёл точно заколдованный.
— Ты же сам его постоянно ругаешь.
— Но он ведь животное... Постой, я понял, буду называть его «зверьём».
Хуа Маньлоу закатил глаза и принялся осторожно разворачивать вещи. Погладив пальцами выпуклые точки на письме, он просиял.
Лу Сяофэн смотрел на него с любопытством. За все годы дружбы он ни разу не видел Хуа Маньлоу по-настоящему расстроенным, но и таким счастливым — тоже.
— Опять прислал редкие семена цветов? — за три года в жизни Хуа Маньлоу появился «старший брат Е». Лу Сяофэн немного ревновал, как лучший друг, чьего товарища кто-то другой ценил больше. Но Е Цзина он уважал. Только Е Цзин ради Хуа Маньлоу создал шрифт для слепых, чтобы тот мог читать и писать.
— Старший брат Е сказал, что приедет в Цзяннань! — на лице Хуа Маньлоу расцвела сияющая улыбка.
— Тогда я никуда не уеду, я ещё не видел его. У меня предчувствие, что мы станем друзьями!
— Я пойду попрошу дядюшку Фу подготовить комнату.
— Эй, подожди, Цитун! — Лу Сяофэн схватил со стола присланную книгу, в которой не было ни одного иероглифа, только точки. — Сначала дочитай мне вторую часть «Легенды о героях, стреляющих в орлов»!
Клан Хуа.
— Отец...
— Не спеши. Ты же сказал, что Е Цзин приедет только через месяц? У нас полно времени, — Хуа Жулин с улыбкой жестом пригласил младшего сына сесть, взял книгу у Лу Сяофэна и вложил в руки Хуа Маньлоу. — Читай.
— ... — Хуа Маньлоу.
Ладно, спешить действительно некуда. Да и ему самому было интересно, что там дальше.
Он сел за стол, раскрыл книгу и привычно провёл пальцами по первой строчке. Не успел он открыть рот, как услышал, что в комнате затаили дыхание с десяток человек. Раздался шорох бумаги и стук кистей.
— ...
— Цитун, не замирай, продолжай! И, кстати, не читай слишком быстро.
— Хорошо, шестой брат.
Хуа Маньлоу беспомощно улыбнулся и начал рассказывать историю о долге перед страной и великих героях своим мелодичным, ритмичным голосом. Слушать его было наслаждением. Лу Сяофэн восторженно заявил, что Хуа Маньлоу мог бы с успехом выступать в чайных домах.
Это не было похоже на драматичные выступления обычных сказителей, но мягкий, чистый голос и тонкие интонации создавали эффект полного погружения.
— И это всё?!
Хуа Маньлоу быстро провёл пальцами по последней фразе, сияя от радости.
— Старший брат Е сказал, что «Легенда о героях, стреляющих в орлов» — это только начало. Впереди ещё два цикла: «Повесть о героях и охотниках на орлов» и «Сказание об убийце драконов».
Ему очень нравилась эта книга.
— Эх, почему Е Цзин не разрешает опубликовать эту историю? — Хуа шестой отложил кисть, разминая запястье, сожалея, что таким шедевром нельзя поделиться с другими.
Дело было не в деньгах, а в том, что невозможность обсудить такой сюжет с единомышленниками была настоящей пыткой.
— Старший брат Е говорит, что время ещё не пришло.
http://bllate.org/book/23158/2480077
Готово:
