— Но ведь у семьи Клей больше не осталось продуктов! Те крохи, что были, мы съели в обед, из чего же теперь готовить ужин?
Леди Карина не договорила, но поняла, что Хань Сяо догадался, о чем она.
— Матушка, не волнуйся. Разве ты забыла? В доме еще полно припасов, их вполне хватит на сегодняшний ужин, — улыбнулся Хань Сяо.
— Ты хочешь сказать… — не может быть! Те самые продукты…
Хань Сяо с улыбкой кивнул.
У четы Брюсов дернулись уголки ртов.
Лица Ланса и Херы вмиг стали белыми как мел.
Что же это за блюда такие, если семья Брюсов так отреагировала? Группа высокопоставленных «любителей халявы» внезапно заинтриговалась.
Так эта странная компания уселась в ожидании ужина. Хотя хозяевам дома и не хотелось иметь с ними дела, при мысли о том, какое «захватывающее» зрелище ждет этих гостей во время трапезы, чета Брюсов начала испытывать к ним некое подобие жалости.
Время тянулось медленно, но наконец они снова увидели Хань Сяо.
— Господа, ужин готов, прошу в столовую.
Закончив фразу, Хань Сяо подошел к герцогу Окасу и с легким высокомерием добавил:
— Это я приготовил специально для тебя. Ты обязан съесть всё до последнего кусочка!
Герцог поднялся, взял правую руку Хань Сяо и, склонив голову, нежно коснулся губами его тонких пальцев.
— Хорошо.
Хань Сяо мгновенно почувствовал, как его ладонь словно обожгло. Он попытался отдернуть руку, но герцог держал крепко, да еще и принялся поглаживать его ладонь. Эти проклятые аристократические манеры! Хань Сяо разозлился и, собрав все силы, дернул руку на себя, но она так и осталась в плену. От досады он покраснел до корней волос.
— Отпусти! — процедил он сквозь зубы.
— Хорошо.
Герцог легко разжал пальцы. Хань Сяо тут же отпрянул, но не успел он прийти в себя от возмущения, как его раскрасневшееся личико снова попало в лапы хищника.
— Малыш, ты всё такой же застенчивый. У нас уже двое детей, ты — моя жена, и наша близость естественна, тебе совсем не нужно краснеть.
Герцог воспользовался моментом и снова погладил Хань Сяо по щеке. М-м, кожа просто прекрасная, нежная и гладкая, он не мог оторваться.
Хань Сяо отступил на шаг, вырываясь из цепких лап герцога.
Сам ты застенчивый! С чего ты взял, что я стесняюсь? Я покраснел, потому что ты меня выбесил! И откуда взялись двое детей, ты знаешь лучше меня, ты, бесстыдный, наглый похотливый волк!
В душе Хань Сяо проклял всех предков герцога до восьмого колена.
— Если ты не пойдешь в столовую, ужин остынет, — Хань Сяо подавил гнев и поторопил этого наглого халявщика отправиться на эшафот, тьфу, то есть в столовую. Его труды не должны пропасть даром.
Герцог невозмутимо опустил руку и слегка улыбнулся Хань Сяо — в этот миг даже реки померкли от красоты, редкой даже среди аристократов, которую герцог Окас обрушил на свою маленькую жену.
— Хорошо, пойдем вместе.
В голове у Хань Сяо помутилось. Ты, ты чего улыбаешься? Разве твое обычное каменное лицо не лучше? Ты меня так смущаешь! А ведь известно, что нет мужчины, который не любил бы красоту.
Держись, Хань Сяо, ты должен держаться!
Окружающие с огромным интересом наблюдали за этой сценой. Хань Сяо бросил взгляд на незваных гостей, которые пришли поглазеть на представление, и внутри у него все закипело. Однако на лице появилось еще более спокойное выражение.
— Прошу, пройдемте все вместе!
Посмотрим, не окочуритесь ли вы после такого пиршества.
Все поднялись, чтобы идти в столовую, как вдруг леди Карина ахнула и упала в обморок прямо в объятия Аклера.
— Карина… Карина… дорогая, что с тобой? — Аклер в отчаянии звал жену, но та не подавала признаков жизни.
Хань Сяо с детьми подбежали к ним.
Аклер, будучи врачом, быстро взял себя в руки. Он достал переносной медицинский прибор — так как он мчался из больницы после экстренного звонка жены, инструменты были при нем, и сейчас они оказались как нельзя кстати.
Закончив осмотр, Аклер выдохнул и спокойно убрал прибор.
— Леди Карина в порядке? — спросил ректор от лица всех присутствующих.
— Да, она просто потеряла сознание от переизбытка чувств, — грустно ответил Аклер, крепко обнимая жену.
— О! Ну, раз все хорошо, то ты присмотри за ней, — ректор хотел было добавить соболезнования, ведь такое пережить — врагу не пожелаешь.
— Да, благодарю вас, ректор. Я отнесу жену отдыхать, так что не смогу составить вам компанию. Надеюсь, вы приятно проведете вечер! — извинился Аклер.
Все отнеслись с пониманием. Только Хань Сяо продолжал беспокоиться, но, когда он хотел еще что-то спросить, вдруг увидел, как лежащая в объятиях мужа Карина едва заметно подмигнула ему. Уголок рта Хань Сяо дернулся. Матушке просто преступно не сниматься в кино! Даже он купился, кто бы мог подумать, что у отца такие же выдающиеся актерские способности!
Ланс и Хера тоже заметили это и сразу поняли замысел бабушки.
— Дедушка, бабушка правда в порядке? — с тревогой спросила Хера.
— Мы тоже пойдем присмотрим за ней! — даже обычно невозмутимый Ланс засуетился.
— Вашу бабушку есть кому опекать, а вы двое останьтесь и нормально поешьте! — Хань Сяо раскусил уловку малышей. Хотели сбежать? Не выйдет!
Вспомнив, как герцог лапал его, а эти двое даже не заступились, Хань Сяо почувствовал себя ущемленным.
Дети поникли. Увы, мама все еще злится.
Когда они вошли в столовую и распахнули двери, их встретил такой странный запах, что лица присутствующих мгновенно изменились.
Что это за зловоние? Смесь нескольких ужасных ароматов. О боги, можно ли это вообще есть? Не будет ли жертв?
Хань Сяо холодно усмехнулся. Хм, жертв не будет, но вы навсегда запомните, что нельзя приходить без приглашения в дом, где вам не рады. Последствия будут такими, что вы их не вынесете!
— Время позднее, прошу к столу! — Хань Сяо сделал приглашающий жест.
Все посмотрели на стол и ахнули.
Перед ними лежала груда чего-то пестрого, но ни единого кусочка мяса. Для высокопоставленных особ, привыкших к изысканной еде, это было настоящей пыткой. Но самое страшное — это убийственный запах, исходивший от всей этой «красоты».
Испуганные лица гостей доставили Хань Сяо огромное удовольствие. Хотя герцог сохранял свое каменное выражение, его пепельный цвет лица говорил о том, что внутри он далеко не так спокоен.
Они знали, что ужин будет непростым, но не ожидали, что настолько опасным!
Под настойчивым взглядом Хань Сяо гости с тяжелым сердцем расселись по местам. Ножи и вилки дрожали в руках, никто не решался сделать первый шаг.
— Не стесняйтесь, ешьте! Это очень вкусно.
Хань Сяо первым наколол кусочек зеленого овоща и отправил в рот. В ту же секунду по рецепторам ударил знакомый до боли запах черемши.
Хань Сяо закрыл глаза, наслаждаясь вкусом из прошлой жизни. Когда-то, живя на Земле, он был так беден, что не мог позволить себе выбросить даже подкисшую кашу — просто смешивал ее с жареной черемшой и съедал за один присест. Этот вкус он помнил до сих пор.
Открыв глаза, Хань Сяо увидел, что все смотрят на него с нескрываемым восхищением и шоком.
Надо же, какая сильная женщина! Может есть такое ужасно пахнущее блюдо с таким наслаждением? Неужели оно вкусное, несмотря на запах?
Гости решили рискнуть.
— О-о-о…
— Пф-ф…
— Кхе-кхе…
Спасите…
Что это за вкус? Во рту он оказался в разы сильнее, чем в воздухе, казалось, что проще удариться головой об стену, чем это проглотить.
Лица тех, кто рискнул попробовать, стали невероятно выразительными. Они начали жалеть о своей бесстыдности. Вот она, расплата!
— Что с вами? Невкусно? — невинно поинтересовался Хань Сяо.
Все молчали.
— Неужели моя стряпня такая плохая? Окас? — Хань Сяо посмотрел на герцога, который единственный не попался в ловушку, и в его фиолетовых глазах, казалось, заблестели слезы.
— Как ты можешь такое говорить? Твои блюда всегда самые лучшие, — герцог в очередной раз проявил покорность перед женой. Конечно, он не мог признаться, что от того, как Хань Сяо произнес его имя, у него сердце растаяло.
— Но… — Хань Сяо продолжал играть роль обиженного.
— Не обращай на них внимания, это просто их способ выразить восхищение, — невозмутимо заявил герцог.
— Правда?
— Конечно.
Хань Сяо посмотрел на гостей:
— Врешь ты! Они даже не едят, какое уж тут восхищение!
Герцог перевел взгляд с Хань Сяо на гостей, и над ним начали сгущаться тучи. Его красные глаза, словно лазеры, пронзали каждого наглеца, а от его ауры веяло ужасом. Сквозь приоткрытые губы блеснули острые клыки.
— Ешьте!
В столовой тут же зазвенели приборы. Это было ужасно! Впереди — свирепый зверь, на столе — ядовитая еда. От еды еще был шанс выжить, а вот от зверя — вряд ли.
На душе у всех было горько.
Командир легиона раскаивался: нужно помнить этот кровавый урок! Не везде можно совать свой нос, любопытство до добра не доводит!
Ная мучился: госпожа, в следующий раз, даже если мне приставят пистолет к голове, я не буду вас обманывать, пощадите!
Моллика с трудом сдерживалась: так мне и надо, кто просил обманывать Карину, которая относилась ко мне искренне? Но где вы вообще нашли такие «шедевры»? Не знаю, сколько еще продержусь.
Ректор рыдал: за что?! Я ведь не по своей воле пришел!
Хань Сяо с удовлетворением кивнул:
— Раз нравится, ешьте до конца! — затем повернулся к герцогу и одарил его сладкой улыбкой. — Окас, не забудь, что ты обещал мне в гостиной.
Герцог посмотрел на тарелку с основным блюдом, от которого исходил тот же жуткий запах, наколол кусочек, проглотил, залпом выпил сок, затем еще кусочек…
Черт, как я забыл, что он всегда проглатывает нелюбимую еду целиком, если деваться некуда! Надо было резать овощи крупнее, чтобы он подавился! — Хань Сяо досадовал про себя.
Однако, глядя на то, как быстро пустеет стакан с соком и как все сильнее хмурится герцог, Хань Сяо понял, что во рту у него далеко не так изящно, как он пытается показать. Он просто притворяется. На сердце у Хань Сяо сразу стало легче.
— Матушка…
Тихий голос раздался рядом. Хань Сяо повернулся и увидел своих детей, которые со слезами на глазах держали приборы. Их большие, полные обиды глаза и поникшие плечики заставили его сердце дрогнуть. Все-таки это его плоть и кровь, кто, если не он, будет их жалеть? Он и сам был взбешен их поведением, но сейчас, выплеснув гнев, пожалел о содеянном.
Нельзя же мучить собственных детей!
— Не капризничать, понятно? — мягко сказал Хань Сяо.
— Да… — пропищали малыши.
— Вот и славно. Держите, эта тарелка с овощами — вам в награду, — Хань Сяо подвинул к Лансу и Хере незаметную тарелку с обычной зеленью.
— Спасибо, матушка! — радостно воскликнули дети. По сравнению с тем ужасом, что стоял на столе, обычная зелень казалась деликатесом. Конечно, наевшись гарнира, основное блюдо они уже не осилили.
Гости были в шоке. Обычная зелень? На столе была нормальная еда, а они и не заметили! Впрочем, кто бы мог подумать, что среди этой пестрой гадости найдется что-то съедобное.
Все познается в сравнении. Обычная зелень, которую они раньше не жаловали, теперь казалась вершиной кулинарного искусства.
Измученные гости впились взглядами в тарелку, которая им теперь не принадлежала.
— Ха-ха, Ланс и Хера очень любят зелень. На столе есть и другие закуски, угощайтесь, — что в переводе означало: «Мои дети любят зелень, а на столе еще полно еды, вы, взрослые, не стыдитесь отбирать у детей?»
Все притихли.
Ная подумал: госпожа, вы испортились, теперь врете, даже не моргнув глазом.
Гости окончательно отчаялись. Они внимательно изучили остальные тарелки, но второго чуда не случилось. С мольбой они уставились на Хань Сяо.
Еды много, но есть невозможно ничего.
— Ешьте, ешьте! А то остынет.
Хань Сяо нежно подгонял их, сохраняя безупречную улыбку. И только он сам знал, что внутри него маленький человечек бьет ладошами по столу и хохочет до слез.
Как же смешно! Какое облегчение!
Хань Сяо в прошлой жизни родился в великой стране на Востоке, где к еде относились почти с религиозным поклонением. Там ели почти все, что летает, плавает, ползает или растет, если это не было ядовито. Если Ландис в чем и уступал Земле, так это в страсти к еде и умении гармонично сочетать разные вкусы.
На Земле не все продукты пахли сладко — черемша, чеснок, лук имели резкий запах, а некоторые блюда и вовсе источали зловоние, от которого людей воротило. Но на вкус они были божественны. Хань Сяо прожил там двадцать с лишним лет.
Он не чувствовал себя своим в этом мире. Но однажды в магазине он почувствовал запах чеснока — это было невозможно! Он увидел, как инопланетянка вертит в руках странный синий овощ, а остальные покупатели зажимали носы. Она положила его обратно, но Хань Сяо, не удержавшись, купил его.
Хозяин лавки даже дал ему герметичный контейнер. Дома Хань Сяо понял, что ландисцы ненавидят этот запах — для них это зловоние. Только некоторые инопланетные военные из гарнизона любили такие продукты, поэтому их и привозили в малых количествах.
С тех пор Хань Сяо стал искать такие продукты. Черемша, лук, «вонючий тофу» — всё это постепенно заполняло холодильник Брейсов. Семья считала это безобидным хобби, и Аклер даже купил еще один холодильник.
Хань Сяо был в восторге от местных технологий — продукты в них могли храниться месяцами и оставаться свежими. Если бы на Земле были такие, сколько еды удалось бы спасти!
Правда, инопланетные продукты пахли сильнее, напоминая дуриан — запах заполнял весь дом еще до того, как их доставали из упаковки. Но Хань Сяо полюбил этот аромат.
И вот теперь эти «сувениры» помогли ему отомстить. Глядя на то, как гости давятся едой, Хань Сяо снова начал беззвучно хохотать.
Как здорово! Посмотрим, посмеете ли вы еще раз меня обидеть. Я не могу победить вас силой, но неужели не смогу проучить? В следующий раз, если вздумаете лезть, я угощу вас пятитысячелетней мудростью китайских интриг.
Так Хань Сяо весело зашагал по пути «внешней мягкости и внутренней суровости». Когда он сам это осознал, его многочисленные зятья уже прозвали его «Некоронованным королем».
25. Возвращение в родные края
Ничто не длится вечно, но конец одного пира — это начало другого.
После ужасного ужина гости с израненными душами поспешили откланяться.
Шутка ли — оставаться здесь было невозможно!
http://bllate.org/book/23149/2479344
Готово:
