О том, что происходит в центре оцепления, Хань Сяо догадывался и без чужих подсказок.
— Скажи им, чтобы не атаковали! Ланс, Ланс тоже в машине! — Хань Сяо в тревоге вцепился в руку Окаса, боясь, что ребенок пострадает в суматохе.
Окас похлопал маленькую ладонь, лежащую на его предплечье, и мягко произнес:
— Не волнуйся, я не позволю Лансу пострадать.
Машина остановилась у площади. Ная вышел и открыл дверцу для герцога, который грациозно протянул руку Хань Сяо. Тот на мгновение замешкался, но все же вложил свою ладонь в руку Окаса. Герцог, довольный тем, что ведет свою супругу и детей, вышел из флаера и направился к центру площади.
Навстречу им поспешил командир легиона, находившийся в одном из танков. Он строго отдал честь Окасу и замер в ожидании вопросов.
— Что внутри? — спросил Окас.
— Это… ситуация несколько выходит за рамки наших ожиданий, но в целом проблем нет, — ответил командир с весьма странным выражением лица.
— Выходит за рамки ожиданий?! Ланс ранен? Его ударил этот аристократ? — засыпал его вопросами встревоженный Хань Сяо.
— Нет, юный мастер Ланс не получил ни царапины, просто… ситуация… вам лучше взглянуть самим, — ответил командир.
Под его предводительством они двинулись дальше. Подойдя к самому центру, Хань Сяо с тревогой заглянул внутрь и застыл, а уголки его рта нервно дернулись.
Что это за зрелище?! Тот, кто сидит посреди обломков флаера — это точно его сын? Картина была чересчур сюрреалистичной.
Хань Сяо перевел взгляд с Ланса, восседающего на искореженном остове, на похитителя, а затем на разбросанные вокруг детали машины. Наконец он не выдержал и повернулся к командиру:
— Господин командир!
— Не стоит таких формальностей, супруга герцога, зовите меня просто Блэр, — вежливо, но твердо пресек его попытки соблюдать субординацию командир.
Хань Сяо вздохнул:
— Господин Блэр…
— Просто Блэр, сударыня! — командир сделал ударение на имени, явно не намереваясь отступать, пока Хань Сяо не обратится к нему так, как он просил.
Хань Сяо лишь промолчал. Неужели это так важно — просто назвать имя?
— Хорошо, Блэр. Я хочу знать, как машина превратилась в такое? Кто сорвал крышу?
— Это… полагаю, юный мастер счел пространство внутри слишком тесным, чтобы развернуться, и решил его расширить.
— …А кто связал этого аристократа-похитителя? Ваши подчиненные?
Бедная мать все еще тешила себя слабой надеждой.
— Сударыня, должен внести ясность: в нашем легионе есть лучшие армейские тросы, нам совершенно незачем было выдирать электропроводку из флаера!
Что ж, Хань Сяо изначально не питал иллюзий, но… — А почему на этом аристократе нет одежды?
— Полагаю, юный мастер случайно разорвал ее в пылу схватки. Нынешние ткани становятся все менее прочными, — ответил командир тоном, не терпящим возражений.
— …Это действительно проблема качества ткани? — А как быть с полосами на его теле, похожими на следы от кнута?
— Этого я не знаю. Когда я прибыл, они уже были.
— Блэр, может, вы попробуете предположить еще раз?
— В этом действительно нет необходимости! — ведь ваш сын до сих пор сжимает в руке кусок провода.
Хань Сяо закончил разговор с командиром, в досаде прикрыл лицо рукой и тихо позвал:
— Ланс…
Ланс, находившийся в боевом раже и прижимавший похитителя к земле, вонзив острые когти ему в горло для допроса, при звуке этого голоса резко обернулся и радостно воскликнул:
— Мама!
— Ланс, иди сюда, скорее.
— Но мама, я еще не заставил его сказать, кто стоит за ним! С такими никчемными навыками он не мог видеть изображение мамы, значит, кто-то есть еще.
— Оставь это… своему отцу. Иди сюда!
Ланс бросил взгляд на Окаса, стоявшего рядом с Хань Сяо, покинул обломки машины и быстро подошел к матери. Хань Сяо тут же обнял его, тревожно осматривая с ног до головы.
— Ланс, ты в порядке? Нигде не поранился?
— Мама, я в порядке, никаких ран! Не думал, что среди аристократов бывают такие слабаки.
Убедившись, что сын цел, Хань Сяо выдохнул, но пришло время для вопросов.
— Ланс, зачем ты сорвал крышу и разобрал машину? Флаер — это сложная электроника, а если бы ты перерезал не тот провод и вызвал взрыв?
— Крышу снял, чтобы всем было видно, что происходит внутри. А машину разобрал, потому что под рукой не было веревки.
— …А зачем ты разорвал на нем одежду, когда уже связал его?
— Его взгляд, когда он смотрел на маму, был просто омерзителен! Раз он посмел смотреть на маму такими бесстыдными глазами, я сделал так, чтобы он сам стал совершенно бесстыдным.
— …Хань Сяо не мог уловить связи между противным взглядом и раздеванием человека.
— Ладно, Ланс, оставим это. Раз он все равно не мог сопротивляться, зачем ты хлестал его проводами? Для допроса?
— Конечно, нет. Когда он затащил меня в машину, я видел, как мама упала, пытаясь догнать нас. Должно быть, это было очень больно. — В глазах маленького Ланса мелькнула жалость, а затем он злобно посмотрел на аристократа. — Маме больно, с какой стати ему лежать связанным в комфорте?
Хань Сяо: «…» Разве можно чувствовать себя комфортно, будучи связанным?!
Стоявший рядом Ная взглянул на голого похитителя, прикрытого лишь нижним бельем, и не удержался:
— Почему мне кажется, что эта сцена мне знакома?
Ланс невозмутимо посмотрел на него:
— Я не спал с ним, так что ответственности не несу!
После этих слов воцарилась тишина. Лицо Хань Сяо покраснело до такой степени, что, казалось, вот-вот пойдет кровь. Родителям действительно нельзя совершать плохих поступков — дети все видят и копируют! Хань Сяо горько пожалел о содеянном.
Ная не выдержал и прыснул со смеху.
— Отлично сработано, Ланс! — поддержала брата маленькая Гера.
Хань Сяо: В чем же тут «отлично»?!
Окас слегка улыбнулся:
— Достойно члена семьи Дорис!
Хань Сяо: Неужели все в семье Дорис такие?
Ная наконец перестал смеяться и вполне серьезно добавил:
— У нашего аристократического будущего есть надежда!
Хань Сяо: И это называется надеждой?
Разумеется, в глубине души Хань Сяо решительно не желал признавать вину ребенка — во всем виноват этот отвратительный отец, поэтому он яростно сверкнул глазами в сторону Окаса. Тот лишь приподнял бровь, и настроение его улучшилось — малыш, наверное, не знает, как очаровательно выглядит, когда злится.
В этот момент связанный «неудачник» подал голос:
— Эй, ты, мальчишка, который меня связал… скажи, ты иномирец?
Ланс, в точности как его отец, приподнял бровь:
— Даже если и так, тебя это не касается!
Услышав ответ, глаза похитителя загорелись:
— Когда подрастешь, позволь мне ухаживать за тобой. Я стану твоим самым верным спутником.
— Ха! Ты недостоин! Блэр, уводи его, — холодно усмехнулся Окас, отдавая приказ командиру.
Похититель с тоской проводил Ланса взглядом, прежде чем его уволокли в камеру дознания.
Хань Сяо наконец почувствовал, что с этим похитителем что-то не так.
— Ланс, я помню, ты ведь не иномирец?
— Я им и не являюсь, — ответил Ланс.
— Но ты только что…
— Я сказал «даже если и так», я не говорил, что являюсь им!
Хань Сяо: «…»
Все остальные: «…»
Окас подумал, не стоит ли смягчить наказание для старейшины Айлы — рождение такого сына уже само по себе величайшее наказание небес.
Иметь такого ребенка — значит лишиться всякой надежды на покой!
***
То, что должно было случиться, неизбежно придет. Судьба никогда не встает на сторону слабых, но даже у самого слабого есть своя сильная сторона, и порой этой крупицы достаточно, чтобы вершить свою жизнь.
Госпожа Карина сидела в гостиной, крепко сжимая руки. Ее тревожный вид выдавал беспокойство. Она была на прогулке с Моликой, когда та вдруг изменилась в лице и исчезла. Вскоре город заполнили солдаты, началось оцепление. Почувствовав неладное, Карина поспешила домой, молясь, чтобы это не коснулось ее детей и внуков.
Вернувшись, она обнаружила, что дом пуст. Никогда прежде она не испытывала такого чувства опасности. Связавшись с мужем, она в тревоге стала ждать их возвращения.
Внезапно послышались шаги. Карина бросилась к двери и увидела сына, ведущего за руки двоих детей. На мгновение ее сердце отлегло, она хотела броситься к нему, но, подняв глаза, увидела солдат, оцепивших сад. Тогда она по-настоящему разглядела лицо сына — застывшее, полное безнадежности и отчаяния.
— Мама, давай войдем внутрь, хорошо? — Хань Сяо натянуто улыбнулся.
— Да… хорошо. — Карина опомнилась и отошла в сторону, пропуская их.
Она смотрела на детей, боясь задать вопрос, ответа на который не хотела слышать. Хань Сяо с легкой улыбкой передал руки детей матери:
— Мама, сегодня твой день рождения. Мы хотели купить подарок, но в пути возникли дела. Позволь мне приготовить для тебя праздничный ужин. Позвони отцу, пусть тоже возвращается. Посидите с детьми, я скоро все закончу. А о неприятном поговорим после того, как поедим всей семьей.
Хань Сяо ушел на кухню, а Карина осталась сидеть в гостиной, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Вскоре вернулся Аклер. Карина бросилась в его объятия, давая волю слезам. Дети подошли к дедушке и бабушке, безмолвно утешая их.
Аклер обнимал жену и тихо спросил детей о том, что происходит.
Маленький Ланс беспомощно вздохнул:
— Он… он пришел за нами.
— Тот «он», о котором вы говорите… это тот, кого я меньше всего хотел бы видеть?
Ланс кивнул. Хотя Аклер был готов к этому, у него перехватило дыхание. То, что должно было случиться, пришло. Как же коротким оказалось счастье!
На кухне Хань Сяо методично мыл и нарезал продукты. Он делал это с предельной тщательностью, ведь это мог быть последний ужин, который он готовит для своих близких. Глядя на кипящую еду, он вспомнил Землю. В детстве он спрашивал у бабушки из приюта, почему у него нет родителей. Та лишь вздыхала: «Это твоя судьба, ты должен принять ее, только так ты сможешь ее изменить».
Судьба никогда не была к нему справедлива. Хань Сяо криво усмехнулся. Его желания были так просты, но так труднодостижимы. Он уже давно не вспоминал о жизни на Земле. С тех пор как все узнали, что он иномирец, никто больше не видел в нем мужчину — все автоматически причисляли его к «слабому полу», и он сам постепенно принял эту роль, забыв, что прожил мужчиной более двадцати лет.
Оглядываясь назад, он понял, что стал идеальной домохозяйкой. Хань Сяо выключил огонь. Что ж, раз судьба такова, он ее принимает.
Бежать некуда. Он понимал, насколько безумным становится общество, когда видит шанс спастись. Он был слишком мал, чтобы противостоять этому безумию. Сегодняшний день показал, насколько он слаб и беспомощен — он не мог защитить ни себя, ни своих детей.
Раз уж он принял свою судьбу, он использует ее, чтобы любой ценой вырвать для своих детей небо над головой. Если все аристократы навязали ему роль «матери аристократического рода», он использует этот титул как щит. Если его не считают мужчиной, он покажет всем, кто перейдет его границы, что значит «женское коварство».
На Земле была поговорка: мужчина покоряет мир, а женщина покоряет мужчину и получает мир.
Хань Сяо решил следовать этому правилу. Кем его считают — мужчиной или женщиной — уже не имело значения.
Он закончил последнее блюдо, выложил его на тарелку и слегка улыбнулся. Ужин мог начинаться.
***
Вечером семья Брюс сидела в гостиной в гнетущей тишине. Прежней теплоты и радости не осталось. Раздался звонок в дверь. Все вздрогнули, но никто не хотел вставать. Звонок продолжал настойчиво звучать. Карина прижалась к мужу. Хань Сяо горько усмехнулся и встал:
— Я открою. Бегство — не выход.
— Клей, подожди, как глава семьи, я должен открыть, — Аклер отстранил жену и направился к выходу.
Открыв калитку, он увидел человека, который все еще нажимал на звонок. Красивое, незнакомое лицо, но от него веяло чем-то до боли знакомым.
— Лу… Лури?
Ная рассмеялся:
— Да, это я!
Аклер холодно хмыкнул:
— Прости, я ошибся. Мой друг не был таким смазливым. — Он перевел взгляд за спину Ная.
Там стоял человек, как две капли воды похожий на его внуков — он сразу понял, кто это. Позади него — Молика, командир легиона Блэр и главный врач больницы, где он работал. Аклер нахмурился, глядя на своего начальника: что здесь забыл главврач? Мало им проблем?
Врач виновато смотрел на него: «Я сам не хочу здесь быть! Но твой зять слишком опасен, меня принудили!»
Аклер: «Чем они тебя принудили? Мы не родственники».
Врач: «Думаю, чтобы я убедил тебя смириться».
Аклер: «…»
Закончив безмолвный диалог, Аклер понял, что держит важных гостей на пороге. Он отошел в сторону:
— Рад видеть вас в своем доме, прошу, входите!
Окас вошел первым, за ним последовали Ная и остальные. В гостиной Аклер предложил герцогу, командиру и врачу сесть, а Молике и Ная, извинившись за тесноту, предложил постоять.
Окас сел напротив Хань Сяо. Блэр и врач не смели сесть, пока стоят аристократы. Окас бросил на них взгляд:
— Раз доктор Аклер просит, садитесь.
Блэр сел рядом с Окасом, врач, вытирая пот платком, — с другой стороны. Молика встала за спиной Окаса, Ная, потирая нос, пристроился рядом.
Аклер вернулся к жене. Чай подают желанным гостям, а эту компанию он предпочел бы никогда не видеть. В гостиной снова воцарилась тишина. Хань Сяо держал детей за руки, опустив глаза. Окас не сводил с них взгляда.
Блэр с интересом разглядывал редчайших «аристократических младенцев», один из которых, по слухам, был иномирцем с репродуктивными функциями — подумать только, какая борьба развернется вокруг него в будущем!
Врач же боялся дышать, вспоминая, как его жена постоянно проклинала «подлого насильника, который не пощадил даже ребенка», и осознавая, что это «великое божество» сидит прямо перед ним.
Спустя несколько минут Хань Сяо поднял глаза и прямо встретил взгляд Окаса:
— Не думаешь ли ты, что должен мне что-то сказать?
Все приободрились — шоу начиналось!
***
Игра — не лучшее занятие, но жизнь — это сплошное казино, и не тебе решать, играть или нет!
— Не думаешь ли ты, что должен мне что-то сказать?
— Я пришел забрать тебя домой, — ответил герцог.
— Домой? В какой дом? Мой дом здесь, куда еще мне возвращаться?!
http://bllate.org/book/23149/2479342
Готово:
