Вне мира, душа моя жива.
Он явно о чём-то тревожился: очнулся ли Е Чжэ? Кто тот малый, что захватил оболочку 004? Но стоило безмолвному чёрному куполу предстать перед глазами, как все мысли замерли.
Он всё ещё спал — в абсолютном, кристально ясном сне.
Свернувшись калачиком, он закрыл глаза, отпустив всё на свете. Тьма клубилась вокруг, беззвучно меняясь; далекие миры стучались в двери, и на печальном троне проступал чей-то смутный силуэт.
Разделённые густым чёрным тумоном, они молчали.
— Пора просыпаться.
Донёсся издалека голос, и Хуа Нянь лишь слегка дрогнул ресницами.
— Тебе пора поверить моим словам.
Хуа Нянь поудобнее устроился во сне, прикрывая глаза оставшейся левой рукой, хотя вокруг и без того царил полумрак.
— По предначертанному пути он должен был погибнуть здесь, а ты — сбиться с дороги. Но кое-кто принял удар за вас двоих... Впрочем, нынешние жертвы и разрушения входили в расчеты башни Чжунмин...
— Заткнись, — Хуа Нянь смахнул рукой чёрный туман перед лицом и раздражённо сел. — Спрошу лишь раз.
— После этого останется ли угроза для жизни Листка и для Преисподней?
Силуэт на мгновение замолчал, явно не ожидав, что Хуа Нянь примет всё так быстро:
— Останется.
— Она говорила тебе... — Хуа Нянь не услышал продолжения, заглушенного приступом сильного кашля. — ...Вспомни хорошенько.
— Ты ранен?
— Ха? Раковая опухоль судьбы — в счёт?
Хуа Нянь по-прежнему не мог нормально с ним общаться, а потому благоразумно замолчал, мимоходом сорвав сгусток пламени и направившись к собеседнику.
— Так ты веришь мне?
Но стоило ногам увязнуть в невидимой топи, как Хуа Нянь наконец осознал, что не может приблизиться к силуэту. Тот по-прежнему восседал на троне, выпрямив спину, и это было отчётливо видно.
— Честно говоря, не особо.
— ...Будь я на твоем месте, тоже не поверил бы. Но по крайней мере сегодня ты захотел меня выслушать.
— Верно, — Хуа Нянь подвесил огонёк в воздухе и устремил на него взгляд. — На выдающийся случай грех жаловаться, ты же знаешь, что меня волнует.
Фигура слегка качнулась, похоже, собеседник был взволнован: когда-то, установив связь с сознанием Хуа Няня впервые, тот остался глух к любым предупреждениям.
Возможно, нынешняя страшная беда в точности совпала со всем, о чем тот прежде говорил во сне.
— Тогда прошу тебя, запомни это крепко-накрепко.
Он глубоко вздохнул и подался вперёд.
— Согласно исследованиям Юэ Си, твой родной дом условно назван Альфа-Просвет, а я прибыл из Бета-Просвета, что лежит вне пределов этого мира. Из-за некоторых неуловимых факторов наша история отличается от вашей, но в целом схожа, пожалуй, мы даже немного опережаем вас в развитии. Так что всё, сказанное мной ранее, — кхм!
Хуа Нянь слушал молча, но сидевший недалеко силуэт вдруг схватился за живот и скорчился на троне в судорогах.
— Эй! Ты!
Почти распластавшись на троне, тот из последних сил продолжал говорить:
— Это... то, что я пережил сам. Избавление от судьбы «вырождения Преисподней» затронуло тебя лишь потому, что кто-то разделил с тобой эту участь.
Он говорил очень быстро, едва ли успевая проверять, хорошо ли расслышал Хуа Нянь.
— Погоди! Дай сначала взглянуть на твои раны!
Силуэт словно не слышал его и продолжал бормотать:
— Вы должны преуспеть, отыщите Чу Ли... кхм! Не пустите «чужака» за Звёздный купол! Я видел его: он очень похож на жителей Просвета — зелёные глаза, золотые волосы, э-э...
Хуа Нянь не услышал продолжения: меч Чули Цзянь уже прорвал барьер перед силуэтом, и сам Хуа Нянь, волоча едва не канувшее во тьму тело, шагнул ему навстречу. Перед ним стоял... другой Хуа Нянь — с тигровыми ушками и лишёнными света глазами, который в отчаянии сжимал собственное горло, не в силах вымолвить ни слова.
Хуа Нянь остолбенел от потрясения. Тот самый двойник протянул руку и намертво вцепился в его левую руку:
— Ост... регайся...
Голос был хриплым, и вскоре он полностью утратил способность издавать звуки. Сжимая рукав Хуа Няня и не сводя с него глаз, несмотря на струящуюся по горлу тёмную кровь, он беззвучно выговорил по губам:
— Кусак.
Тьма взметнулась вверх, мир рухнул, и этому одинокому сну, преследовавшему его с самого детства, наконец пришёл конец. До самого последнего мгновения Хуа Нянь так и не смог спасти растворяющийся в небытии силуэт.
Вырвавшись из кошмара, Хуа Нянь всё так же лежал на знакомой постели. Нахлынувшая реальность сбила с толку, а в голове звучали последние предостережения исчезнувшего силуэта.
Возможно, момент был неподходящим, но почему-то он вспомнил слова, сказанные тем при их первой связи:
— В каждом мире есть проводники, заточённые в темницы собственной судьбы. Если ты знаком с ним, передай от меня слова поддержки...
Хуа Нянь был уверен, что упомянутый проводник — вовсе не он сам, но странное чувство никак не отпускало, ему казалось, что он упустил что-то важное.
Мало-помалу приходя в себя, он приподнялся и взглянул на перевязанную правую руку, на которой кто-то завязал изящный бантик. Превозмогая боль, Хуа Нянь усмехнулся и попытался встать, чтобы немного пройтись.
Но стоило ногам коснуться пола, как сильное головокружение сбило его с ног, и он снова рухнул на постель.
Тихий шорох за дверью смолк, и Е Чжэ быстрым шагом подошел к изголовью, поддерживая Хуа Няня:
— Нянь! Ты очнулся...
— Мм... О чём вы шептались за дверью? Шумно... — Оправившись от головокружения, Хуа Нянь попытался широко открыть глаза, но не смог разглядеть лицо стоящего рядом.
В тумане перед глазами мелькнуло несколько вошедших людей. Е Чжэ тут же притянул Хуа Няня за затылок, утыкаясь носом тому в плечо, и спрятал в своих объятиях.
— Не обязательно же так трястись над ним, Е Чжэ? Я всего лишь пришла сверить информацию о Преисподней.
Хуа Нянь нахмурился: мрачные пророчества из сна вновь нахлынули на него. Беспокойно качнувшись в объятиях Е Чжэ, он перевёл взгляд, когда тот понимающе развернулся, позволяя увидеть стоявших неподалеку Чжао И и Хайтан.
— Судья выглядит так, словно способен пролежать пластом ещё недели две?
Чжао И слегка кивнула Хайтан, и та, помедлив, шагнула вперёд и дёрнула начальницу за рукав:
— Ваша светлость... потише...
Чжао И легко повела бровью, оставляя вопрос без ответа.
Как только Хайтан закрыла за собой дверь, Е Чжэ помог Хуа Няню сесть. Казалось, Чжао И тоже не собиралась задерживаться.
— Прошло уже немало времени... Не хотите ли тоже испробовать всю прелесть утраты руки?
— Не интересует, — Чжао И встретилась взглядом с полыхающими от злости глазами Хуа Няня. — Я отродясь не заботилась о судьбах посторонних.
Хуа Нянь попытался встать с постели, но Е Чжэ крепко прижал его к себе:
— Если бы не Листок...
— А если бы и не он? С чего бы тебе победить меня в таком состоянии? — Чжао И по-прежнему прислонялась к косяку двери, ничуть не смущенная яростью Хуа Няня.
— Ты не находишь себя смешной? — Хуа Нянь сдавленно усмехнулся, его голос дрожал. — Госпожа правительница, по какому такому критерию вы определяете, кто здесь посторонний? Приливы с отливами вам не чужие — и вы позволили мне переписать их память? Лунное Колесо вам чужое — и вы по произвольному обвинению заперли Юэ Чжанси в Безмятежном Сне? Преисподняя вам чужая — и вы рука об руку с Юй Цзэлином устроили там бардак, превратив весь этот мир в полигон для испытаний!
До чего же досадно... Вытащила на свет божий всю старую грязь. Чжао И вздохнула: ей вовсе не улыбалось оправдываться, но раз уж Хуа Нянь так долго оставался в неведении, выпустить пар ему было простительно.
Но откуда он узнал о последнем?
С этой мыслью Чжао И приблизилась, внимательно разглядывая обессилевшего судью:
— Мне вот любопытно, откуда до тебя дошли сведения о моих делах с Лин.
— Я имею в виду... — Чжао И наклонилась и прошептала прямо на ухо: — «Чужака».
Почувствовав замешательство Хуа Няня, Чжао И выпрямилась и похлопала его по макушке, а её голос прозвучал всё с той же мягкостью:
— Раз так, тебе должно быть известно, что лучше меня его никто не знает. А всё, что сделала я, — лишь оказала посильную помощь.
Что же касается нынешних событий в Преисподней...
Нынешнее нападение отличалось от былых «Войн против богов» тем, что имело хоть какие-то следы. Сейчас же они не могли выяснить ни кто зачинщик, ни где он скрывается, ни ради чего всё это затеял.
Жители Причала Призывателей Душ были безжалостно вырезаны 004 ещё до того, как они успели что-либо заметить, а последний выживший, Синь Шу, погиб на глазах у Цзи-ли и Е Чжэ. То скопище призраков, что Хуа Нянь видел в иллюзии, — не что иной, как монстр, созданный 004 из душ всех погибших на Причале. Пытался ли он преградить путь Хуа Няню? Или делал это просто ради развлечения? Она не знала.
Тем временем Северный Морозный Дворец и Судейская Канцелярия из-за загадочного нападения «глаз» лишились бесчисленных жизней. Ныне берега реки Забвения лежали в руинах.
После всего случившегося, даже зная, что 004 окопался в Святилище Призывателей Душ, они физически не могли разорваться на части.
— ...Я сожалею.
Под убийственным взглядом Хуа Няня, готового стереть зубы в порошок, Чжао И покинула комнату. Вслед ей летела яростная тирада:
— Ублюдка кусок... Знаешь ли ты, на скольких человеческих жизнях строится твоё «сожаление»! Твоё «посторонний» может стоить жизни Хэ Чэнланю, Юэ Чжанси, Ся Сяо... кому угодно!
Оскорбления оборвались на резком, надрывном кашле.
http://bllate.org/book/23140/2477943
Готово:
