Излишние объяснения — лишь кружение вокруг сути моего холодного сердца. У меня нет времени и сил на романтику. У каждого человека объем памяти ограничен, и мой целиком занят работой. Я — наемный работник. Чтобы поддерживать привычный уровень жизни и статус, мне нужны ежечасная зарплата, ежедневный доход и каждая комиссия. Я не имею права на ошибку.
Слова, сказанные от чистого сердца, всё равно не найдут отклика.
Цзян Жоцзин почувствовала, словно само сердце полоснули ножом. Не впервые она слышала от Мин Юй подобные речи, но теперь, когда до отъезда оставались считанные дни, она поразилась ее невозмутимости.
— Ты ведь просто...
— Это не имеет значения, — быстро оборвала ее Мин Юй.
Недосказанное повисло в воздухе. В глазах Цзян Жоцзин свет то гас, то вспыхивал вновь. Она опустила голову и усмехнулась. И правда, разве это не тот стиль, который нравится Мин Юй? Чего еще та хочет? Лишь беззаботного удовольствия.
Цзян Жоцзин потянулась, прищурив кокетливые глаза:
— Давай потом. Мин Юй, подбросишь меня?
— Куда тебя подбросить? — Мин Юй завела мотор.
Цзян Жоцзин склонила голову набок. Разве они не договорились, что та отвезет ее домой? Она коснулась шеи Мин Юй, голос стал тише:
— Подбрось меня в рай...
Мин Юй повернула лицо, глядя на нее: красивые брови, влажные губы. Инстинктивно подавшись вперед, она легко коснулась их своими. Та, уже не в силах сдерживаться, приоткрыла губы, и крошечный кончик языка скользнул между зубами Мин Юй, разыскивая ее язык.
Дыхание стало тяжелым, с трудом вырываясь из горла:
— Юй... только ты можешь зажечь меня...
Поцелуй Мин Юй стал серьезнее. Что-то пробилось сквозь сомкнутые веки, блеснуло и исчезло. Она открыла глаза: мимо проезжала машина, и женщина за рулем, Чэнь Силинь, едва заметно улыбалась.
В октябре в городе С. похолодало.
Карьера — это далеко не так блестяще, как кажется со стороны. Для Мин Юй работа состояла из бесконечной рутины, а светские рауты были лишь самой утомительной ее частью.
Она только вернулась из Нидерландов, держа в руках две коробки шоколадных конфет. Поднявшись в лифте на девятый этаж, она знала: лучший подарок коллегам после командировки — это сладости. Американцы обожают сладкое, потребляя его в два раза больше, чем европейцы, что, впрочем, выдает их не самый изысканный вкус.
Мин Юй пыталась понять, почему американцы так падки на приторную и жирную жареную пищу. Наверное, дело в том, что это самый простой способ набить желудок. Она предполагала, что вкусовые предпочтения народа уходят корнями в историю предков: большинство иммигрантов из Европы были бедняками, и в эпоху дефицита они привыкли выбирать то, что дает больше всего калорий.
Но они знали, что европейский шоколад — лучше. Девятый этаж занимался переездами сотрудников. Мин Юй притащила высокий стул, села в проходе и начала болтать с ними.
— Дамы и господа, вы хорошо заботитесь о моих клиентах?
— Конечно! Клиенты Мин — наш главный приоритет! — Питер польстил ей, сам осознал это и первым рассмеялся, чтобы сгладить неловкость. Остальные подхватили смех.
Клиенты Мин? Мин Юй прищурилась. Разве клиенты Мин — это не главная статья доходов компании?
— Как там VIP-персоны? Вели себя прилично? — снова спросила она.
В FATES клиентов делили на обычных и VIP. Такие, как Белый Кит, с их почти десятью тысячами трансграничных переводов в год, были VIP-клиентами. Но среди них встречались и редкие «секретные» топ-менеджеры. Их перемещения были коммерческой тайной, которую сотрудники FATES не имели права разглашать даже внутри компании, а их личные данные, включая имена, вообще не вносились в систему.
В каждом отделе были опытные сотрудники, работающие с такими клиентами. Они напоминали продавцов в элитных бутиках: требовались не только профессионализм, но и безупречные личные качества, умение общаться с высшим руководством.
Забавно, но у каждой компании свой уникальный характер. Клиенты фирмы А обычно сговорчивы, а клиенты фирмы Б — чересчур требовательны. Вероятно, при найме компании выбирают людей, соответствующих корпоративной культуре, а после их «маринуют» внутри, пока все не станут на один вкус.
— У меня на этой неделе все нормально, — пробасила Луэлла. — Эй, Джон, что там было с твоим клиентом на прошлой неделе? Не хочешь поделиться с Мин?
В Америке, если встретишь красивое длинное имя с французским оттенком, почти наверняка это афроамериканка — их родители обожают такие имена.
— О, ты не поверишь. Один клиент на прошлой неделе настоял на перевозке пятидесяти двух бутылок коллекционного вина.
— Откуда и куда? — спросила Мин Юй.
— Из Сан-Хосе в ОАЭ.
— Ох... — Мин Юй нахмурилась. — Это же «красная зона»... Как решили?
— Объяснили, что вино нужно везти отдельно, его компания не оплачивает фрахт и таможенные пошлины, пусть платит сам. Пока думает.
— Хм... — Мин Юй задумалась. — Убедись, что он понимает: это наша дополнительная услуга.
— Хорошо, Мин.
Пятьдесят две бутылки вина. Мин Юй подумала, что, возможно, это коллекция всей его жизни, но для FATES — лишь очередная мелкая неприятность в ряду ежедневных заказов.
На самом деле, эти детали не входили в ее обязанности. Она просто время от времени заглядывала к рядовым сотрудникам, чтобы проявить заботу и заодно узнать то, о чем их начальники не станут докладывать наверх.
— Мин, как там в Голландии? Говорят, марихуана легальна? — спросила красавица Венди.
— Да, мы сидели в баре и могли заказать порцию марихуаны, — серьезно ответила Мин Юй.
— Правда? — голубые глаза Венди расширились.
— Может быть, — улыбнулась Мин Юй, глядя на нее.
Венди покраснела, все рассмеялись. В этом шуме Мин Юй заметила Синди, которая в своем отсеке говорила по телефону с весьма серьезным видом.
Мин Юй поднялась:
— Ладно, ребята, продолжайте в том же духе!
Под благодарные возгласы коллег она направилась к кабинке Синди. Чем ближе она подходила, тем отчетливее слышала фразу, которую та постоянно повторяла: ваш самолет.
Когда она подошла, Синди как раз закончила разговор:
— Привет, Мин!
— Привет, Синди, что, возникли проблемы?
— Нет-нет, но история довольно забавная, — понизила голос Синди, переходя на таинственный тон. — Этот топ-менеджер из Белого Кита хочет перевезти в Китай частный самолет.
— Перевезти? Пусть просто летит! — услышав название Белый Кит, Мин Юй насторожилась и подалась вперед.
Синди развернула к ней экран компьютера:
— Это вертолет. Он не может лететь так далеко. Она использовала его в Кремниевой долине, чтобы добираться до работы. Слышала, что в Хайчэне тоже жуткие пробки, вот и задумалась о перевозке.
Мин Юй взглянула на экран: там был открыт британский паспорт на имя Линн Сицинь.
Увидев фото, Мин Юй узнала ее — это была та самая загадочная Чэнь Силинь.
— Она собирается переезжать в Китай? — спросила Мин Юй.
— Да, планирует перебраться туда к концу года.
— Так спешит... Самолет... Она серьезно?
— Просто наводит справки. Я сказала ей про таможенные пошлины — проще купить новый.
— Дело не только в пошлинах. В Китае правила для частной авиации куда строже, чем в Америке. Где его парковать? Сколько стоит стоянка? А чтобы подняться в воздух, нужно запрашивать коридор... Это совершенно непрактично.
— Да, поэтому она просто узнавала, так ли все сложно, как она думала. Судя по тону, она уже отказалась от этой идеи.
Мин Юй хотела что-то добавить, но по внутренней связи объявили: администратор просит ее пройти в конференц-зал 1603 на верхнем этаже.
Она закатила глаза и направилась к лифту.
Нарушенное слово
Открыв дверь конференц-зала, она увидела высокую фигуру у окна. Мужчина, уперев руки в бока, смотрел на улицу.
— Ты вызвал меня через внутреннюю связь?? — Мин Юй осталась стоять у порога, не желая входить.
Иван обернулся, в его светло-карих глазах мелькнула усмешка:
— Входи. В конце концов, я директор FATES, имею право вызвать тебя с отчетом о работе?
— О какой именно работе вы хотите узнать? — Мин Юй продолжала держаться за дверь.
Иван с улыбкой направился к ней, собираясь закрыть дверь за ее спиной.
— Осторожнее, — тихо предупредила Мин Юй. — Подам жалобу в отдел кадров за харассмент.
— Юй, — он произнес ее имя четко и правильно, тренировался девять лет. — Мне нужно с тобой поговорить.
Мин Юй холодно стояла, глядя, как он закрывает дверь.
— Как дела? — спросил Иван.
— Что вам нужно?
— Неужели даже пары светских фраз не будет? Юй, я относился к тебе... не так уж плохо. — На его лице застыла беспомощная улыбка.
Мин Юй смотрела на него. Девять лет назад он был статным красавцем, похожим на голливудскую звезду. Сейчас он слегка обрюзг, как и его жена.
Она вдруг почувствовала, что была слишком серьезной. Эти годы и эти люди давно превратили ее в человека, который не любит выяснять отношения. Она села за стол, закинула ногу на ногу и заговорила мягче:
— У меня все неплохо. А у тебя? Где развлекался в последнее время?
— Ха, какие уж тут развлечения. Если бы я был любителем гулянок, я бы не... — он внезапно замолчал, заметив, как Мин Юй хмурится, и решил не подливать масла в огонь. — Дорогая, я помню, восемь лет назад... семь лет назад... ты ведь очень хотела ребенка?
Мин Юй приподняла бровь, глядя на него.
— А сейчас?
В глазах Мин Юй вспыхнул огонь:
— Какого черта ты хочешь сказать? — голос был тихим, почти шепотом.
— На днях я видел твое видео в новостях. Не пойми неправильно, ты все еще так молода и красива. Но, Юй, если ты все еще хочешь ребенка, возможно, я мог бы помочь...
— Ты, мать твою, больной? Притащил меня в конференц-зал, чтобы обсудить свои невостребованные сперматозоиды? У тебя внезапно проснулся отцовский инстинкт? Или наступил кризис среднего возраста и захотелось «посеять разумное, доброе, вечное»? Тебе нужны очки для предвыборной кампании на пост мэра? Или донорство поможет сэкономить на налогах?
Иван поднял руки в знак капитуляции:
— Вау, вау, потише, давай помедленнее. Во-первых, я позвал тебя сюда, потому что ты вышвырнула меня из FATES, у меня даже офиса не осталось, а на личные звонки ты не отвечаешь. Во-вторых, лично мне это не принесет никакой выгоды. Все те глупости, что ты наговорила... Боже, как в твоей маленькой голове рождаются такие нелепые мысли? Я просто предлагаю вариант, без всякого злого умысла. Если ты все еще хочешь ребенка, но не нашла подходящего кандидата и не хочешь пользоваться банком спермы — я один из вариантов. Я ясно выразился?
На губах Мин Юй заиграла холодная усмешка:
— Вдруг пришел с таким предложением... Чего ты хочешь?
В глазах Ивана мелькнула беспомощность, но тут же исчезла. Он наклонился к ней:
— Юй, давай не будем продолжать. Просто запомни мое предложение.
Мин Юй рассмеялась:
— Ты, — она окинула его таким взглядом, что у любого пропала бы всякая уверенность, — и твои мальчики... — ее взгляд задержался на ширинке его брюк, — откуда столько самомнения? Я даже мужчин больше не люблю, не говоря уже о том, чтобы снова лечь с тобой в постель.
— Ты не так поняла, — Иван серьезно посмотрел на нее. — Похоже, слухи о тебе правдивы... Ладно, не будем об этом. Я имею в виду — если нужно, мы сделаем это в клинике, не в постели, — добавил он искренне. — Если не хочешь, чтобы ребенок или кто-то еще узнал, кто отец, мы можем подписать соглашение о неразглашении через адвокатов. В общем, все по твоим правилам, я не претендую ни на что.
Мин Юй прищурилась и глубоко вздохнула:
— Господин директор, это все?
— Кроме пожелания удачи, мэм, больше ничего.
— Тогда проваливай, — тихо сказала она.
Иван ушел. Мин Юй не могла больше держать спину прямо, она оперлась локтями о стол и уронила лицо в ладони.
Она возненавидела себя.
Весь этот внешний лоск не помогал ей перестать презирать саму себя. Иван — акционер FATES, и если он захочет, вышвырнут именно ее.
Видеоконференция с генеральным директором затянулась до девяти вечера — FATES собиралась поглотить нидерландского конкурента, ради чего она и летала в командировку. После совещания аппетит пропал совсем. Она приняла душ и забралась в постель, но мозг продолжал работать.
Чему уделяешь силы, то и процветает. Как и в случае с Мин Юй: все ее мысли были заняты карьерой.
Семь лет назад она не была такой целеустремленной. Тогда работа была лишь способом существования, а все мысли — о чувствах. Но отдачи не было: романы расцветали и вяли, не принося плодов. Она поняла, что в некоторых вещах старания бесполезны, как в любви, а в некоторых — приносят результат, как в бизнесе.
Поэтому фраза «чему уделяешь силы, то и процветает» зависит от определения слова «процветание». В любви это значит «богатство чувств», а в карьере — это просто успех.
Она поняла, куда нужно прикладывать усилия, лишь пять лет назад.
Пока она предавалась раздумьям, телефон подал сигнал: сработала сигнализация, ворота открылись. «Незваным гостем» оказалась Цзян Жоцзин.
Мин Юй жила в северном районе, где веками селились «старые деньги» города С. Сейчас порог вхождения стал ниже: потомки аристократов распродавали или сдавали свои особняки по этажам, так что даже средний класс мог позволить себе здесь жилье.
Четыре года назад Мин Юй купила этот двухэтажный дом, оснастив его сигнализацией и камерами. На входной двери она установила три отпечатка пальцев: свой, домработницы-полячки и третий — для Цзян Жоцзин, чтобы та могла заходить, когда Мин Юй нет дома. Каждый раз, когда кто-то открывал дверь, на телефон приходило уведомление.
Но она установила правило: если Мин Юй дома, нужно звонить в дверь.
Она включила ночник. Шаги дошли до двери спальни и замерли.
— Юй... — тихо позвала Цзян Жоцзин из-за двери.
— Входи.
Дверь открылась. Цзян Жоцзин, словно провинившийся ребенок, робко стояла на пороге, ее шелковистые волосы просвечивали в контровом свете.
— Просто... вдруг очень захотелось тебя увидеть. Очень.
Мин Юй знала, что через месяц та уезжает, и у нее не хватило духу отругать ее. Эти слова отозвались болью в сердце, она вздохнула:
— Оставайся сегодня.
— О! — Цзян Жоцзин не сдвинулась с места, но все ее тело словно подпрыгнуло от радости. — Я... тогда я схожу в душ! — она развернулась и ушла в ванную.
Мин Юй смотрела, как ее длинные волосы мелькнули в дверях. Она снова вздохнула: женщины с такими длинными волосами слишком сентиментальны и... хлопотны. Хлопотны — это то, чего она опасалась, глядя, как с каждым годом волосы Цзян Жоцзин становятся все длиннее.
Разобравшись с почтой, Мин Юй увидела, что Цзян Жоцзин, завернувшись в ее халат, уже забралась под одеяло. По комнате разлился тонкий аромат. Мин Юй была чувствительна к запахам: те, с кем она спала, должны были пахнуть приятно. Ароматы бывают разными, но этот вызывал у нее привыкание. Именно так пахла Цзян Жоцзин.
Она взбодрилась, отбросила планшет и сдернула халат с Цзян Жоцзин. Та была готова: под халатом ничего не было. Цзян Жоцзин знала, что его сдернут.
— Маленькая дрянь... — прорычала Мин Юй.
Цзян Жоцзин знала только, что сейчас она счастлива. А потом? Кто думает о том, что будет потом? Она уже тонула в этом чувстве, закусив губу, чтобы не выкрикнуть «я люблю тебя» — Мин Юй не любила эти слова.
Мин Юй, видя, как та сдерживается, прошептала ей на ухо:
— Скажи мне.
Цзян Жоцзин словно ударило током. Она начала изводить себя, в этот момент ей хотелось быть ничтожной, дойти до предела.
— Юй... — голос охрип. — Юй... — каждый звук был стоном. — Я люблю тебя.
Рука Мин Юй замерла. Мозг остыл. Движения продолжались, но в них больше не было страсти. Цзян Жоцзин не дура, она почувствовала перемену. Если это и можно назвать сожалением, то скорее это была боль.
Она схватила халат, завершая это подаренное ей удовольствие. Длинные волосы, прилипшие к шее, намокли от пота.
Мин Юй легла на подушку, закрыв глаза.
Цзян Жоцзин смотрела на нее. Даже с закрытыми глазами она была прекрасна: изящный изгиб бровей, длинные ресницы, точеный нос, пухлые губы...
Мин Юй открыла глаза, и сердце Цзян Жоцзин пропустило удар. Кто бы мог подумать, что у этой нежной красоты может быть такое холодное сердце?
— Жоцзин, — тихо позвала она. — Если ты действительно не можешь выйти замуж за того парня, не заставляй себя. Жизнь слишком коротка.
В глазах Цзян Жоцзин вспыхнула надежда.
Мин Юй видела это и продолжала медленно:
— Я не хочу, чтобы ты проживала жизнь как в тумане. Не нужно выбирать что-то одно. Пойми, можешь ли ты вообще быть с мужчиной? Если можешь, то именно с тем парнем? Это решать только тебе, никто не поможет. Если ты решила смириться и жить с ним — вы ведь встречались несколько лет, база есть, — то не думай о других вариантах. Он не виноват. А если не можешь... В стране все еще консервативно, путь однополых отношений труден. Подумай, стоит ли возвращаться, где легче встретить человека, с которым проведешь жизнь. Встретить — несложно, а вот сохранить отношения — проблема, слишком много внешних факторов.
Цзян Жоцзин, словно поплавок, тонула и всплывала в потоке ее слов. Ее мозг анализировал лишь одно: хочет ли Мин Юй быть с ней?
— Ты хочешь расстаться со мной, да? — спросила она в итоге.
— Я сказала так много, что вышла за рамки наших отношений, рассуждая о жизни в целом. Я всегда говорила: я лишь сторонний наблюдатель, а не участник.
Огонь в сердце Цзян Жоцзин погас. Она не участник. А если не участник, то все эти слова не имеют смысла.
Но она не хотела больше цепляться, утомляя Мин Юй. Она подумала и спросила:
— А если вернуться в страну, нельзя быть с женщиной?
— Можно. Но будь готова: нет правовой защиты, нет моральной поддержки общества. Когда страсть утихнет, останутся только человеческие качества, порядочность и внутренние обязательства. Поэтому сохранить отношения будет еще сложнее.
Цзян Жоцзин оцепенела. Спустя долгое время она спросила:
— А твоя бывшая...
— Не будем о ней, — прервала ее Мин Юй. — Сейчас не обо мне, а о тебе.
http://bllate.org/book/23139/2477832
Готово:
