— Но всё же стоит отталкиваться от предпочтений другой стороны. Главное — узнать, что ему нравится.
— Что нравится?.. — пробормотал Чу Юаньпин, рассеянно сжимая в руке телефон.
Он вспомнил то, что рассказывал ему отец в детстве, но ведь, по слухам, старший брат тогда был еще маленьким ёжиком. Наверняка его вкусы тогда и сейчас сильно отличаются, верно?
Чу Юаньпин размышлял добрую половину дня, но так ничего и не придумал. Помучавшись какое-то время, он всё же неохотно обратился к Хуань Лэ.
Хуань Лэ вечно околачивался где-то на улице, так что найти его для Чу Юаньпина не составляло никакого труда.
— Выкладывай, зачем ты на этот раз меня разыскал? — Хуань Лэ с аппетитом уплетал хрустящие куриные палочки и даже не удосужил его мимолетным взглядом.
Чу Юаньпин не хотел критиковать гастрономические пристрастия Хуань Лэ: раз любит жареную курочку — пусть ест жареную курочку. За всю свою жизнь он сам заглядывал в закусочные с жареной курицей всего пару раз, так что теперь его можно считать приобщенным.
— Я пришел спросить: что любит мой брат?
— Ох, — Хуань Лэ поднял глаза и расплылся в улыбке. — Меня он любит.
Чу Юаньпин: «……»
Хуань Лэ: «Что это за выражение лица? Думаешь, я вру? Не веришь — позвони и спроси».
Хуань Лэ был абсолютно уверен, что Чу Юаньпин не осмелится сделать этот звонок. Тот и вправду спасовал, но внутри у него всё закипело. Бросив косой взгляд на стоявший рядом бумажный пакет с едой, он процедил:
— Он любит тебя, а ты кормишь его вот этим?
— Это я для себя взял. Скоро домой пойду, надо будет ему ужин приготовить. Нельзя задерживаться, он вечно забывает поесть, приходится за ним приглядывать. Кстати, знаешь, что он любит есть? Вряд ли. Съедобного на самом деле не так уж много, но всё это умею готовить я.
Выражение лица у Хуань Лэ было донельзя серьезным, да и тон — совершенно спокойным, но Чу Юаньпина всё равно охватило неприятное чувство, будто в груди застрял ком. Он даже забыл поставить под сомнение пол Хуань Лэ.
— Вот как, — с безупречной, вежливой улыбкой отозвался Чу Юаньпин.
— Ага, — Хуань Лэ тяжело кивнул, сияя от радости.
На этой мирной и дружелюбной ноте их вторая встреча подошла к концу. Они даже обменялись номерами телефонов, вот только симпатии друг к другу так и не прибавили.
Один — внезапно объявившийся братец от новоявленного родственничалишки.
Другой — нацеленный на его брата зелёный сопляк, у которого еще молоко на губах не обсохло.
Не нравятся, не нравятся, кто первый полюбит — тот круглая свинья и черепаха!
— Апчхи! — А-Гуй, гревшийся на солнце под открытой галереей, ни с того ни с сего чихнул. Он озадаченно задрал голову к небу, пару секунд потупил, а затем, бросив взгляд вглубь комнаты, испуганно замер.
Цэнь Шэнь безвольно раскинулся в кресле, запрокинув голову назад, руки безжизненно свисали по обе стороны подлокотников. Он не шевелился: выглядел спящим, но еще больше — мертвым.
— Сяо Шэнь-Шэнь!
— Цэнь Шэнь!
— Цэнь Шэнь!
А-Гуй с криками пополз вперед и добрался до порога лишь спустя долгие секунды, чувствуя, как сердце падает в обрыв. В этот момент труп в кресле шевельнулся, поднял руку, чтобы помассировать пульсирующие виски, и хрипло произнес:
— Я еще не умер.
— Ну и славно, ну и славно… — А-Гуй всё равно тревожился. — У тебя опять приступ?
Цэнь Шэнь не стал спорить: он и сам только что почувствовал знакомую колющую боль, в глазах на миг потемнело, и сознание затуманилось. Он взглянул на часы — прошло около пятнадцати минут.
По правде говоря, после начала занятий по Формуле Укрепления Основы его тело заметно окрепло. Приступы стали случаться реже, да и переносить их было уже не так мучительно, как раньше.
Вот только на этот раз боль накатила слишком быстро, не оставив времени на раздумья.
— Ты в порядке? — А-Гуй продолжал карабкаться вперед.
— В порядке. — Цэнь Шэнь уперся руками в подлокотники, выпрямился, сделал глоток чая с красными финиками и дерезой из стоявшей на столе чашки и почувствовал себя значительно лучше. Внезапно он замер, уставился на чай и медленно проговорил: — Только не говори Хуань Лэ.
А-Гуй тоже замер.
— Он же такой сообразительный, как он не заметит твоего лица?
Цэнь Шэнь больше ничего не ответил.
А-Гуй не удержался от бормотания:
— На самом деле, над тем научно-исследовательским институтом стоило бы подумать еще раз. Современная медицина так развита, глядишь, и вправду придумали бы какое-нибудь лекарство. А что до молодого господина Лэ… Пусть у него и ветер в голове, на деле он невероятно надежен. Возраст — не помеха! Погляди на меня: прожил столько лет, а стал ли я хоть капельку надежнее?..
Время текло тихо. А-Гуй уже язык стер, но Цэнь Шэнь в ответ даже не шелохнулся. А-Гуй мысленно вздохнул: он знал, что Цэнь Шэнь всё слышит, но порой его собственные слова казались ему до смешного слабыми и пустыми.
Какой толк от развитой медицины, если обивать пороги врачей пришлось годами и сердце давно остыло?
Какой прок от чудесного Хуань Лэ, если не доживешь до того, чтобы этим насладиться? Грош цена всему этому.
— Я не собираюсь умирать, — внезапно подал голос Цэнь Шэнь. Его взгляд устремился куда-то вдаль, на дерево айланта. У него не было сил даже на разговор, поэтому голос звучал тихо: — И не смирился со своей судьбой. Просто плыву по течению.
Будь у него способ вроде Формулы Укрепления Основы, он бы тоже попытался. Просто теперь он больше не терзался слепым вопросом к небесам: за что они так с ним поступают?
На этот раз замолчал А-Гуй.
Цэнь Шэнь снова взял телефон и набрал номер Чу Юаньпина. От начала и до конца он произнес лишь одну фразу:
— Приходи завтра.
Чу Юаньпин на том конце провода, разумеется, ликовал, а вот Хуань Лэ, вернувшийся домой под лучами заката, был явно не в духе. Как и говорил А-Гуй, разве мог Хуань Лэ не заметить, в каком состоянии здоровье Цэнь Шэня и насколько бледным было его лицо?
— Ложись сегодня спать пораньше, никаких больше книг, — заговорил Хуань Лэ жестко, с на редкость серьезным выражением лица.
— Ты мне кто, указывать? — Цэнь Шэнь зажал между пальцами сигарету и сделал первую затяжку.
Хуань Лэ упер руки в боки:
— Не послушаешь — отправлю тебе порнографические картинки! Обнаженные мужики, целый гигабайт!
Цэнь Шэнь: «……»
Хуань Лэ: «И курить тоже запрещаю!»
Цэнь Шэнь: «Бунт вздумал поднимать?»
— А почему бы и нет? — Хуань Лэ размял запястья и, не говоря ни слова, взвалил Цэнь Шэня на плечо, унеся его в спальню. Бедняга Цэнь Шэнь сегодня был совершенно лишен сил сопротивляться, его сигарета выпала на пол по дороге, и ее тут же подобрал А-Гуй.
— Хуань… Лэ! — Цэнь Шэнь слегка рассердился, но куда сильнее его захлестнуло чувство неловкости и стыда.
— Звать меня Леле-сокровище тоже бесполезно, — Хуань Лэ уложил его на кровать и мимоходом окружил спальню барьером.
Цэнь Шэнь попытался приподняться, но стоило его локтям опереться на матрас, как Хуань Лэ тут же воспользовался моментом и навалился сверху. Упершись руками по обе стороны от него, он впился в него глубоким взглядом и произнес:
— Во всем остальном я буду слушать тебя, но давай в этот раз ты послушаешь меня, м?
Цэнь Шэнь отвернулся, до того разозленный, что ему вовсе не хотелось с ним разговаривать.
Тогда Хуань Лэ сменил тактику, перейдя на ласковый тон, и уткнулся носом ему в шею:
— Послушай меня хоть разок. Сделай вид, что балуешь меня, хорошо?
Цэнь Шэнь попытался отпихнуть его ногой, но Хуань Лэ не собирался сдаваться: он перехватил его голень одной рукой, а большим пальцем нарочно провел по внутренней стороне ноги.
Тут уж Цэнь Шэнь окончательно растерялся — стыд и смущение полностью перевесили злость.
И он даже не подозревал, насколько сильно этот его вид — с полураспахнутым воротом, раскрасневшимися ушами и едва заметной одышкой — разбудил в противнике волчий инстинкт.
— Отпусти, — Цэнь Шэнь внезапно напрягся и вцепился пальцами в простыню под собой.
К его удивлению, Хуань Лэ тут же послушно разжал пальцы и отпрянул назад с невероятной скоростью. Цэнь Шэнь с облегчением выдохнул, приподнялся и увидел, что Хуань Лэ жалконько присел на корточки у края кровати, обхватив голову руками в явном раскаянии.
Цэнь Шэнь: «……»
И кто тут над кем издевался?
Совсем сдурел.
Черт.
И впрямь пес бешеного покроя.
35. Подпись
На следующий день страстное летнее солнце пробилось сквозь оконное стекло и разбудило спавшего на полу Хуань Лэ — если не встанешь, то скоро задницу поджарит до корочки.
Хуань Лэ проигнорировал это, перебрался на кровать и продолжил спать.
Он уже две ночи подряд ночевал на полу, и это было просто ужасно.
Когда Цэнь Шэнь, закончив практику Формулы Укрепления Основы, направился в ванную, перед его взором предстала картина: Хуань Лэ спал звездочкой на его подушке и укрывшись его одеялом. У собаки чуткий нос: даже полусонный он безошибочно узнавал оставшийся на постели запах. Своей постелью он брезговал и ложился только к Цэнь Шэню.
Да и ладно.
Так утешил себя Цэнь Шэнь.
Сегодня Хуань Лэ проспал почти до полудня и подниматься наотрез отказывался, непонятно на что дуясь. Цэнь Шэнь чувствовал себя так, будто завел капризного молодого любовника, который не добившись своего, обиделся. Спустя пару секунд он содрогнулся от собственного сравнения с «молодым любовником» и, помрачнев лицом, мысленно послал его к чертям.
Чу Юаньпин обещал прийти по делу, но на этот раз не стал заявляться ни свет ни заря, как в прошлый раз. Цэнь Шэнь тоже не стал звонить и выяснять подробности, продолжая возиться в мастерской, пока около часа дня не услышал запоздалый стук в дверь.
Хуань Лэ всё еще спал, так что Цэнь Шэню пришлось открывать самому. Распахнув дверь, он замер: на пороге стоял не один лишь Чу Юаньпин, а еще и незнакомый молодой мужчина утонченной, можно даже сказать красивой внешности. В строгом костюме, с легкой улыбкой на губах, он от макушки до пят источал ауру из двух слов: «благородное происхождение».
— Брат, — при виде Цэнь Шэня Чу Юаньпин всё же не смог скрыть волнения. Впрочем, привычка держаться свысока взяла свое, и он не потерял лица. — Брат, это Цяо Фэнмянь, адвокат нашего института. Поскольку нам предстоят дела, я взял его с собой.
Цяо Фэнмянь кивнул в знак приветствия.
Цэнь Шэню было всё равно, и он лаконично жестом пригласил обоих войти. На этот раз он не стал заставлять Чу Юаньпина стоять во дворе: тот привел с собой человека, а потому заслужил привилегию посидеть на диване. На том самом диване, где до этого спал Хуань Лэ.
— Чего выпьете? — спросил Цэнь Шэнь.
— Н-не нужно хлопот, — растерялся от такой учтивости Чу Юаньпин. Цяо Фэнмянь лишь бросил на него мимолетный взгляд, закинул ногу на ногу и остался сидеть молча.
Раз Чу Юаньпин сказал, что хлопотать не нужно, Цэнь Шэнь и правда не стал утруждаться.
В этот момент из двери, соединяющей мастерскую со спальней, вышел Хуань Лэ. Босой, с голым торсом, он демонстрировал подростковое жилистое телосложение и рельефные кубики пресса. Заметив людей в комнате, он остановился, прислонившись к косяку, и в упор уставился на Цэнь Шэня, любовно протянув:
— А-Цэнь, я не могу найти свою футболку.
Цэнь Шэнь: «……»
Чу Юаньпин: «…………»
Краем глаза заметив, как потемнело лицо Чу Юаньпина, и уловив исходящий от Хуань Лэ отчетливый запах ёкая, Цяо Фэнмянь приподнял брови. Как занятно.
— В шкафу поищи сам, — Цэнь Шэнь глубоко вздохнул, приказывая себе не злиться, иначе от гнева можно было и коньки отбросить. Разве он не знал, что на уме у Хуань Лэ?
Одни сплошные манипуляции.
Еще пара таких спектаклей — и он окончательно ко всему привыкнет.
— Угу, — Хуань Лэ почесал затылок, но, разворачиваясь, одарил Чу Юаньпина еще одним взглядом. Улыбка у него была донельзя сияющая и вызывающая лютую ненависть.
По крайней мере, Чу Юаньпин его сейчас ненавидел всеми фибрами души.
— Давайте перейдем к делу, — с трудом выдавил из себя улыбку Чу Юаньпин. — Насчет института: я тут подумал на досуге и понял, что, пожалуй, неправильно вешать его на имя какого-то одного человека. Мы можем передать его государству и преобразовать в государственное некоммерческое учреждение. Как думаешь?
Цэнь Шэнь кивнул: такой исход был для него наилучшим.
Чу Юаньпин нисколько не удивился его выбору. Поколебавшись секунду, он продолжил:
— Все формальности уладит адвокат Цяо, он же зай S*WWчется переговорами с верхами, так что об этом можете не беспокоиться. Но я бы хотел добавить в договор один пункт: все результаты исследований этого института должны безвозмездно передаваться вам.
Строго говоря, из-за неприязни Цэнь Шэня к любому наследству Чу Юаньпин мог бы и промолчать об этом — у него нашлись бы способы передать всё имущество в руки брата. По крайней мере, тот же Хуань Лэ уж точно не стал бы спокойно смотреть, как состояние здоровья Цэнь Шэня ухудшается при наличии лекарства.
Но ему не хотелось ничего скрывать в этом вопросе. К чему бы это ни привело, Цэнь Шэнь должен знать правду и сделать выбор сам.
Цэнь Шэнь долго молчал, и на душе у Чу Юаньпина заскребли кошки.
Тут подоспел одетый Хуань Лэ с подносом чая в руках. Он придвинул маленький столик, аккуратно расставил чашки и, улыбаясь с видом полноправного хозяина, произнес:
— Прошу к столу.
Чай у Цэнь Шэня отличался от угощения для гостей — в чашках снова плавали красные финики с дерезой, выглядевшие донельзя целебно.
Чу Юаньпин молча глянул на это питье, но промолчал.
Цяо Фэнмянь тем временем достал из портфеля папку с бумагами, положил на столик и подвинул к Цэнь Шэню:
— Это соглашение об отказе от наследства. Если нет возражений, подпишите.
Цэнь Шэнь нахмурился:
— Обязательно подписывать?
— Подпись сама по себе ничего не решает, — слегка улыбнулся Цяо Фэнмянь. — Точно так же, как и текла ли в ваших жилах его кровь — это тоже ничего не значит. Чем сильнее вы от чего-то открещиваетесь, тем яснее показываете, что не можете это отпустить, верно?
Услышав это, Цэнь Шэнь слегка опешил.
Слова Цяо Фэнмяня прозвучали бесцеремонно и даже резко, особенно в присутствии Чу Юаньпина. Однако для самого Цэнь Шэня они пришлись как нельзя кстати. Поколебавшись всего мгновение, он взял ручку и подписал отказ.
Чу Юаньпин молча наблюдал за этим со стороны, чувствуя, как горло перехватывает от горькой обиды, но вмешиваться не стал. Он прекрасно понимал: стоит этому росчерку пера лечь на бумагу, и Цэнь Шэнь окончательно станет для него чужим человеком.
На самом деле он всегда отчетливо видел отношение Цэнь Шэня.
Еще с раннего детства он знал, что у него есть такой брат, и даже спрашивал отца, почему тот не живет с ними. Позже, когда он немного подрост и стал смышленее, он все равно не понимал: даже если они не живут вместе, неужели нельзя даже видеться?
Отец вечно запрещал ему навещать брата. Больше десяти лет назад, когда Цэнь Юйшань скончался, Чу Юаньпин уже порывался разыскать Цэнь Шэня. К тому моменту он уже знал о полуёкайской природе брата, успел обзавестись семьей и делом, чувствовал себя достаточно взрослым и рассудительным и думал, что хотя бы простая встреча не повредит.
Однако поспешный переезд Цэнь Шэня наотмашь разрушил эти планы.
Лишь теперь он наконец усвоил одну истину: пожалуй, для них двоих поддерживать хрупкое тепло друг друга действительно хуже, чем раствориться в безмолвии большого мира.
Пока Чу Юаньпин предавался горьким мыслям, сидевший напротив Хуань Лэ сосредоточил всё свое внимание на Цяо Фэнмяне. От этого человека веяло крайне неприятным запахом охотника на нечисть.
Но что страннее всего — этот отвратительный душок смешивался со знакомым запахом волка-овчарки. А поскольку это были сородичи Хуань Лэ, в своем чутье он не мог ошибиться, тем более что запах оказался довольно сильным.
Неужели в современном мире всё еще существуют охотники на нечисть? И один из них поймал его сородича?
Хуань Лэ прищурился, и в тот же миг от него повеяло таким холодом, который был адресован исключительно Цяо Фэнмяню и не скрывался ни капли. Цяо Фэнмянь поднял взгляд, окинув его ленивым, откровенно оценивающим взглядом.
— Как занятно, — внезапно усмехнулся Цяо Фэнмянь и перевел взгляд на Цэнь Шэня. — Раз обязательство подписано, с этим покончено. Что до дальнейших хлопот… Вряд ли вам это интересно, но на всякий случай — вот моя визитка, можете позвонить.
С этими словами Цяо Фэнмянь вытащил из нагрудного кармана пиджака визитную карточку с тисненой золотой фольгой и подвинул ее к Цэнь Шэню.
Цэнь Шэнь не стал отказываться — подумаешь, кусок картона, брать его или нет, разницы никакой. Но Хуань Лэ напрягся, проводил визитку немигающим взглядом и затаил глубокую настороженность.
Этот охотник на нечисть и впрямь был странным. Судя по запаху, ни человек ни зверь, а стоит улыбнуться — вылитый негодяй.
— Раз так, мы тогда пойдем, — Чу Юаньпин боялся выдать охватившее его волнение и поспешил подняться.
Цяо Фэнмянь неторопливо последовал за ним по вымощенному синим камнем двору. Уже на выходе он снова обернулся к Цэнь Шэню и с легкой усмешкой бросил:
— А песик у вас прелестный. Будет время — заходите на чашечку чаю.
Фраза повисла в воздухе — ни к селу ни к городу, пойди разбери, что на уме.
Хуань Лэ с грохотом захлопнул дверь и пристально посмотрел на Цэнь Шэня:
— А-Цэнь, не слушай его. У него такая зловещая улыбка, он явно что-то замышляет!
Цэнь Шэнь потерял дар речи: «По-моему, единственный, кто здесь вечно что-то замышляет, — это ты». Не говоря больше ни слова, он направился в дом, а Хуань Лэ поплелся следом, усердно продолжая промывать ему мозги:
— Вдруг он тебе позвонит? Не бери трубку, ладно?
— От него пахнет моим сородичем, он самый настоящий охотник на нечисть! Подозрительно, подозрительно до жути!
— И где только Чу Юаньпин откопал такого адвоката? Выглядит крайне ненадежным.
— Зовет тебя чаю попить? Зуб даю, хочет схватить тебя для опытов в качестве образца!
— Как там у людей говорят… Рафинированный негодяй, во!
— ……—
Хуань Лэ трещал без умолку, отчего у Цэнь Шэня уже начинала болеть голова, но сам парень всё равно чувствовал себя неуверенно. Главное — запах волка-овчарки не давал ему покоя. То был вовсе не рядовой ёкай-собака, судя по всему, обладавший немалой силой.
Хмуро размышляя об этом и все еще ощущая тревогу, он выудил с обувной полки пятидесятирублевую купюру и вихрем выскочил на улицу.
Он хотел сперва расспросить Чу Юаньпина, но не успел даже достать телефон, как заметил объект своих поисков прямо в переулке — тот сидел на арендованном велосипеде и преспокойно дымил сигаретой. Солидный председатель крупной компании, а курит дешевые «Юньянь», нисколько не боясь уронить авторитет.
Хуань Лэ остановился и уставился на него.
Чу Юаньпин неспешно выпустил струю дыма и уставился в ответ.
Они таращились друг на друга во все глаза, но никто не решался заговорить.
В этот момент мимо с корзинкой наперевес проходила соседка, бабушка Ван. Хуань Лэ мгновенно напустил на себя суровый вид и выпалил, тыча пальцем в Чу Юаньпина:
— В общественных местах курить запрещено! Правил не знаешь, что ли?
Чу Юаньпин: «Черт».
Дождавшись, пока бабушка Ван скроется из виду, Чу Юаньпин затушил сигарету и уже собрался уходить. Но, сделав пару шагов, замер, тяжело вздохнул, вернулся и бросил:
— Чего тебе? Опять связано с моим братом?
Хуань Лэ: — Тот адвокат... Откуда ты его взял?
Чу Юаньпин: — Он что, подозрительный?
— Не факт, просто спрашиваю, — покачал головой Хуань Лэ.
— Адвоката, способного вести дела с институтом, найти непросто. Во-первых, он должен знать о существовании ёкаев, а во-вторых, обладать соответствующей квалификацией. Мы с отцом из-за старшего брата имели кое-какие дела с миром ёкаев, но связи у нас всё равно ограничены, так что этого юриста мне порекомендовали через знакомых. Предыдущий наш консультант был человеком, от него приходилось многое скрывать, жутко неудобно, — объяснил Чу Юаньпин и после короткой паузы добавил: — Рекомендадатель — человек из профильного ведомства, так что проблем быть не должно.
— Профильного ведомства?
— Ведомства, которое специализируется на решении проблем с ёкаями.
— Вот как. — Хуань Лэ предположил, что эти структуры, должно быть, выполняют функции, схожие с Террасой Чжуцюэ. Раз уж этот адвокат смеет открыто появляться перед ними, у него наверняка есть свои козыри, и вероятность крупного провала невелика.
Но… Хуань Лэ терпеть не мог скрытые угрозы, особенно когда они крутились возле Цэнь Шэня.
36. Цяо Фэнмянь
Хуань Лэ не стал действовать опрометчиво. Сильный дракон не одолеет местную змею, а заводить врагов в незнакомую эпоху и незнакомом городе — глупейшая затея.
Поэтому он выбрал метод современного человека — отслеживание через соцсети.
Если говорить проще, через Чу Юаньпина он раздобыл аккаунт Цяо Фэнмяня в Вэйбо.
У самого Хуань Лэ аккаунта не было, потому что Цэнь Шэнь всей этой ерундой не увлекался. Желая всесторонне изучить потенциального врага, Хуань Лэ расспросил бывших коллег по цветочному магазину, завел собственный профиль и нарекся «Странником из Чанъани».
Аккаунт Цяо Фэнмяня назывался «Твой папа всегда останется твоим папой» и имел верификацию как блогер-петровод, но от всей его страницы несло какой-то странной, дурной энергетикой.
http://bllate.org/book/23137/2477694
Готово:
