Цэнь Шэнь был лишь слушателем и не любил высказывать свое мнение. Он молча наблюдал, как Хуань Лэ с аппетитом уплетает еду, а спустя долгое время вдруг спросил:
— Хочешь сходить в бар?
21. Ты больной, что ли?
Хуань Лэ никогда не думал, что на свете может существовать такое место. В тусклом, пьянящем свете ламп мужчины и женщины предавались утехам, воздух был пропитан ароматами дорогих духов и алкоголя. Стоило лишь на мгновение потерять бдительность, как какая-нибудь соблазнительная красавица могла вытянуть из тебя душу.
Тьфу ты, не красавица, просто фигурки у них такие гибкие, точно у фей.
Лед с мелодичным звоном падал в бокалы. Мужчина и женщина, обнявшись за талии, выглядели на редкость подходящей парой. Они непринужденно приветствовали окружающих, а тот развязный мужчина еще и успел подмигнуть симпатичной девушке-бармену.
Хуань Лэ по несчастливой случайности оказался на линии этого подмигивания, но, будучи ловким, тут же спрятался за спину Цэнь Шэня. Пользуясь своим преимуществом в росте, он прошептал ему на ухо:
— А-Цэнь, мы правда собираемся здесь развлекаться?
— Угу, — невозмутимо отозвался Цэнь Шэнь. Он прошел в дальний угол, сел и заказал две порции текилы.
Хуань Лэ следовал за ним по пятам, и даже сесть старался вплотную. Цэнь Шэнь, глядя в эти полные любопытства и изумления глаза, чувствовал себя так, словно смотрит на монаха Сюаньцзана, случайно забредшего в пещеру пауков.
Кстати, Сюаньцзан ведь тоже был из династии Тан. Какое совпадение.
— Ого, А-Цэнь, здесь и правда все совсем иначе, — Хуань Лэ цокал языком от удивления. Хотя он повидал немало развлечений, подобного видеть ему еще не доводилось.
Цэнь Шэнь долго не отвечал. Хуань Лэ повернул голову и увидел, что тот уже сменил позу на более расслабленную и лениво откинулся на спинку дивана. Стекло бокала небрежно покачивалось в его руке, свет ламп сглаживал болезненную бледность лица. Казалось, он был самым чужеродным здесь человеком, но в то же время вписывался в эту обстановку идеально.
Такой Цэнь Шэнь, холодный внешне, излучал обжигающее притяжение. Хуань Лэ не удержался и спросил:
— А-Цэнь, ты часто сюда захаживаешь?
Цэнь Шэнь ответил:
— Удивлен?
Хуань Лэ кивнул, потом покачал головой и добавил:
— А-Гуй тоже ходит?
— Он бы хотел, — усмехнулся Цэнь Шэнь. Его смех растворился в воздухе, легкий, словно пушинка, щекочущая ухо Хуань Лэ. Он улыбался, но оставался холодным и отстраненным. Откинув голову, он сделал глоток, и его кадык плавно дернулся — зрелище, от которого перехватывало дыхание.
Хуань Лэ завороженно смотрел на него.
В этот момент раздался мягкий голос. Две длинноволосые девушки, опершись о спинку соседнего дивана, с улыбкой смотрели на них:
— Красавчики, можно к вам присесть?
Цэнь Шэнь поднял взгляд, посмотрел на них, но не кивнул и не отказал.
Те приняли молчание за согласие и уже собирались присесть, но Хуань Лэ вдруг пододвинул бокал вперед, впился в них острым взглядом, приподнял бровь и с усмешкой произнес:
— Прошу прощения, леди, это место уже занято мной.
Девушки застыли в нерешительности, переглядываясь. Они явно не ожидали такого поворота, но навязываться не стали — раз красавчик не понимает намеков, задерживаться нет смысла.
Когда они ушли, Хуань Лэ посмотрел на Цэнь Шэня, который пил в одиночестве, и не удержался:
— А-Цэнь, тебе нравятся такие?
Цэнь Шэнь поднял бровь:
— Какие такие?
Хуань Лэ не нашелся с ответом и лишь неопределенно жестикулировал руками перед грудью. Он прекрасно видел, что у тех девушек был пышный бюст, но он был человеком воспитанным и не мог позволить себе обсуждать дам в таком ключе.
Цэнь Шэнь не ответил, потому что сам не знал, что ему нравится. Да и этот вопрос никогда не входил в круг его интересов.
Он приходил в подобные шумные места вовсе не ради знакомств. В тот период он просто чувствовал раздражение и нуждался в отдушине. По сравнению с переулком Сицзы, где соседи соблюдали дистанцию, это место, казавшееся на первый взгляд оживленным, казалось Цэнь Шэню куда более холодным.
Но эта холодность приносила ему комфорт. Под покровом пьянящего света можно было без стеснения обнажить любые уродства своей души.
Никого это не волнует, да и кому, в сущности, есть дело?
Цэнь Шэнь залпом допил вино и наполнил бокал снова. На бледном лице проступил румянец, но он не шел ни в какое сравнение с яркостью губ, влажных от алкоголя. Однако румянец был лишь иллюзией. Он провел языком по сухим трещинкам на губах, ощущая легкое жжение.
— Не будешь пить? — он поднял глаза на Хуань Лэ.
— Я… — Хуань Лэ почувствовал, как в горле пересохло.
— Боишься? — Цэнь Шэнь тихо усмехнулся, опрокинул еще полбокала и беспечно откинулся на спинку дивана. Голова его была слегка наклонена, длинные волосы частично закрывали глаза, обнажая изящную шею.
Только сейчас Хуань Лэ заметил, что на нем сегодня вещь с V-образным вырезом, и тонкая ткань не могла скрыть его тонкие ключицы. Кожа его была такой белой, даже в этом полумраке, что хотелось узнать, как она выглядит там, где ее скрывает одежда…
Хуань Лэ испугался своих мыслей, сжал бокал так, что побелели костяшки, и залпом осушил его.
Цэнь Шэнь полуприкрытыми глазами наблюдал за ним и с ленцой похлопал в ладоши.
Когда Хуань Лэ снова посмотрел на него, его щеки горели, но Цэнь Шэнь решил, что это от вина, и сказал:
— Можешь идти развлекаться сам.
— Нет, — Хуань Лэ вдруг стал предельно краток.
— Как хочешь, — Цэнь Шэнь не стал спорить.
Они просидели до половины одиннадцатого, выпили много вина и отвергли немало попыток познакомиться. Конечно, отшивал всех Хуань Лэ, порой даже не дожидаясь, пока навязчивые люди подойдут ближе, просто прогоняя их одним лишь взглядом.
Сегодня Хуань Лэ был на удивление непреклонен.
— Хватит пить, это вредно для желудка, — он забрал у Цэнь Шэня бокал, украдкой скользнув взглядом по его губам.
Цэнь Шэнь, хотя и мог пить дальше, сопротивляться не стал. На самом деле он давно не бывал в таких местах, и сегодня просто не знал, что на него нашло, решив вытащить Хуань Лэ топить печали в вине.
Они посидели еще немного, расплатились и засобирались. Однако стоило им подойти к барной стойке, как путь им преградила чья-то рука.
— Цэнь Шэнь? — в голосе незнакомца звучало изумление.
Хуань Лэ проследил за взглядом Цэнь Шэня и увидел высокого мужчину лет двадцати семи-двадцати восьми. Не сказать, что красавец, но черты лица правильные, мужественные, а на всем его облике будто было написано: я чертовски богат.
Цэнь Шэнь сохранял полное безразличие. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто это, но, не удостоив того ответом, он просто пошел дальше.
— Не спеши уходить, — мужчина потянулся, чтобы схватить его за руку. Но не тут-то было: его собственное запястье перехватила чья-то хватка.
Улыбка на лице мужчины померкла. Он смерил взглядом того, кто стоял за спиной Цэнь Шэня, и вдруг снова усмехнулся. Понизив голос, он многозначительно сказал Цэнь Шэню:
— Так вот какой типаж тебе нравится? Молодой щенок, да?
Хуань Лэ подумал, что какой-то смертный раскусил его истинную сущность, и непроизвольно сжал руку сильнее. Мужчина охнул от боли, но в этот момент Цэнь Шэнь накрыл руку Хуань Лэ своей и холодно приказал:
— Отпусти.
В тот миг Хуань Лэ почувствовал себя по-настоящему обиженным. Но как бы больно ему ни было, он послушался Цэнь Шэня.
Цэнь Шэнь задвинул его себе за спину, поднял взгляд на мужчину и произнес ледяным тоном:
— Чэн Ци, следи за своим языком.
Чэн Ци потер запястье и поднял руки вверх:
— Ладно, ладно, я же просто шучу. Кстати, у твоего паренька хватка что надо, я чуть не подумал, что кости хрустнут.
Хуань Лэ приподнял бровь, и его врожденная дерзость вырвалась наружу:
— Распускаешь руки — вот и ломайся.
— А ты, малец, не из робкого десятка, — Чэн Ци провоцировал его, но взгляд не сводил с Цэнь Шэня. — Давненько не виделись, выпьем? Считай это извинением за прошлый раз, давай будем друзьями, а?
Едва он договорил, как окружившие его мужчины и женщины начали подначивать Цэнь Шэня выпить с ними.
Проблемы.
Цэнь Шэнь нахмурился. Голова, которая еще не успела опьянеть, начала гудеть. Вот почему он больше не хотел приходить сюда — слишком много идиотов с избытком гормонов.
Хуань Лэ и вовсе не собирался терпеть:
— У него нет времени.
Чэн Ци, которому тот с самого начала был не по душе, огрызнулся:
— Тебя спрашивали?
— Хочешь узнать? — Хуань Лэ, в котором проснулся дремавший спесивый аристократ, бросил вопросительный взгляд на Цэнь Шэня. Увидев, что тот не возражает, он понял, что делать.
Если бы сегодня он позволил какому-то современному молокососу сесть себе на шею, он бы не смог смотреть в глаза своим предкам из Великой династии Тан.
Чэн Ци было любопытно, с чего это такой сопляк так дерзко с ним разговаривает, и в его голосе проскользнуло презрение:
— Любопытно, очень любопытно. Ну, учи меня, я приглашаю его выпить, твою мать, какое тебе до этого дело?
— О, — Хуань Лэ слегка улыбнулся, схватил Чэн Ци за воротник и, прежде чем кто-либо успел среагировать, одним движением водрузил его на барную стойку.
Сделал он это так легко, будто поднял гантель в спортзале.
Все присутствующие дружно уставились на Чэн Ци, стоящего на стойке, с ошарашенным видом.
Чэн Ци и сам был в шоке.
Через три секунды он покраснел и выдавил:
— Ты больной, что ли?!
Крик был такой громкий, что привлек внимание даже тех, кто не собирался вмешиваться — высокий детина на барной стойке был очень заметен.
Он попытался слезть, но вокруг уже стояла толпа, и в порыве досады он просто перепрыгнул за стойку, продолжая оттуда яростно препираться с Хуань Лэ.
Но что он мог сделать, когда между ними была барная стойка?
Хуань Лэ сложил руки на груди, шагнул вперед, полностью закрывая собой Цэнь Шэня, и с вызовом парировал:
— Я сказал ему не пить с тобой, тебе-то какое дело?
— Ты!
— У него нет времени, он тебя не знает, держись от него подальше.
Сказав это, Хуань Лэ схватил Цэнь Шэня за руку и зашагал прочь, широким шагом, не оглядываясь.
Они вышли из бара, но Хуань Лэ так и не выпустил руку Цэнь Шэня. Он шел, уткнувшись взглядом в землю, думая, что как только Цэнь Шэнь начнет сопротивляться, он сразу отпустит, и от этой мысли сердце бешено колотилось. Но прошло много времени, а Цэнь Шэнь и не думал вырываться.
Хуань Лэ в нерешительности остановился и обернулся. Цэнь Шэнь сдерживал смех — секунду, две, три — и наконец не выдержал, прыснул.
Рука Цэнь Шэня все еще была в руке Хуань Лэ, но он, казалось, этого не замечал. Смеясь, он присел на корточки.
Хуань Лэ поспешно присел рядом. Видя, как изгибаются его красивые глаза, как сияют звезды в его улыбке, он почувствовал прилив радости, но с некоторой обидой спросил:
— А-Цэнь, чему ты смеешься?
Цэнь Шэнь покачал головой, не отвечая.
Хуань Лэ пробормотал:
— Я ведь сдержался, не подрался, проблем тебе не создал…
Цэнь Шэнь снова промолчал и перестал смеяться, лишь в уголках глаз еще теплилась улыбка.
Хуань Лэ пришла в голову смелая догадка:
— А-Цэнь, ты пьян?
Цэнь Шэнь покачал головой, но снова ничего не сказал.
Хуань Лэ осмелел еще больше, придвинулся ближе, внимательно разглядывая его: затуманенные глаза, нос, тонкие губы, пытаясь понять, что именно заставляет его сердце биться быстрее.
В итоге пришел к выводу: красавец в лунном свете становится только прекраснее.
— Насмотрелся? — вдруг подал голос Цэнь Шэнь, чем до смерти напугал Хуань Лэ.
— А-Цэнь? — Хуань Лэ испугался, что его мысли раскрыты.
— Жить надоело? — голос Цэнь Шэня был холодным, как лед.
— Я, я… — Хуань Лэ начал судорожно оправдываться, но Цэнь Шэнь снова спрятал лицо в коленях и затих.
— А-Цэнь? — Хуань Лэ с трепетом спросил: — Ты все-таки пьян или нет?
На другой стороне улицы Чэн Ци, в ярости выскочивший из бара, бросил своих друзей и, не переставая ругаться, случайно врезался в мусорный бак.
— Черт! — он был готов взорваться от злости. Собираясь пнуть бак, он случайно бросил взгляд на противоположную сторону улицы и увидел двух главных виновников своих бед. Они сидели на корточках лицом друг к другу, держась за руки, словно дети из детского сада, наблюдающие за муравьями.
— Психи!
Он искренне не понимал, как его угораздило запасть на Цэнь Шэня. Не иначе как больной.
22. Маленький щенок
Последствием того, что среди ночи сидишь на бордюре и считаешь муравьев, стало то, что суровый климат столицы проучил Хуань Лэ. Тот, кто почти никогда не болел с самого детства, с почестями подхватил простуду.
Цэнь Шэнь был в недоумении: он ведь гораздо слабее здоровьем, почему же слег Хуань Лэ? Он не помнил, что было после того, как они вышли из бара, и думал, что они просто пошли домой, не подозревая, что Хуань Лэ всю дорогу держал его за руку и улыбался как идиот.
Идиот — это еще мягко сказано. Иначе с чего бы ему, любуясь красавцем, так разгорячиться, что, заботясь о тепле для другого, он забыл о себе.
— Апчхи! — чихнул Хуань Лэ, распугав стаю теневых демонов. Те покатились в разные стороны, но, покрутившись, вернулись обратно и продолжили прыгать, выстраивая живую пирамиду.
С тех пор как Цэнь Шэнь открыл дверь в соседнюю комнату, эти демоны зачастили сюда. Они были маленькими и трусливыми существами, но, убедившись, что опасности нет, становились наглыми — типичные представители тех, кто смел с тем, кто слабее.
Хуань Лэ грозно посмотрел на них, и как только пирамида почти сложилась, щелчком пальцев пустил магический сгусток, разгоняя их, и это занятие приносило ему немало радости.
Но заложенный нос портил все настроение. Хуань Лэ, помучившись, снова побежал в дом и глухо позвал:
— А-Цэнь.
Цэнь Шэнь теперь умел сохранять полное спокойствие. Как бы ни шумел Хуань Лэ, пока тот не переходил к делу, он не реагировал.
Хуань Лэ плюхнулся у ног Цэнь Шэня. Рядом стоял стул, но ему казалось, что на полу куда удобнее.
— А-Цэнь, у меня нос заложило.
— А-Цэнь, мне плохо.
— А-Цэнь, мне кажется, ваши современные лекарства на меня не действуют.
— А-Цэнь…
— А-Цэнь, я хочу колы.
Ну вот, перешел к делу.
— На обувной полке десять юаней, — невозмутимо ответил Цэнь Шэнь.
— А-Цэнь, ты такой добрый! — Хуань Лэ тут же польстил ему, вскочил и пулей вылетел за колой.
Паренек умчался, как вихрь, и так же быстро вернулся, прижимая к груди самую большую бутылку. Он еще не успел сделать ни глотка, но, глядя на пузырьки в бутылке, почувствовал, что нос задышал, а голова прошла.
Однако стоило ему налить колу в стакан, как чья-то рука накрыла его. Хуань Лэ поднял голову:
— А-Цэнь?
Цэнь Шэнь сказал:
— Вспомнил, после таблеток колу пить нельзя.
Хуань Лэ остолбенел, словно его поразила молния:
— А когда можно?
Цэнь Шэнь:
— Когда выздоровеешь.
Хуань Лэ:
— А когда я выздоровею?
Цэнь Шэнь:
— Через неделю, наверное.
Неделю! Это же ужас!
Хуань Лэ никогда не думал, что болезнь может быть такой страшной, лишая его даже таких маленьких радостей. А-Гуй недавно говорил, что современная медицина достигла невероятных высот и может вылечить многие болезни, которые в династии Тан были смертельными. Теперь же казалось, что это не совсем так.
Кола, о кола, что же мне с тобой делать?
Хуань Лэ все больше унывал и прямо спросил Цэнь Шэня:
— Если выпить колы после лекарства, я умру?
Цэнь Шэнь:
— Нет.
Хуань Лэ:
— Отравишься?
Цэнь Шэнь:
— Нет.
— Тогда почему нельзя? — Хуань Лэ наклонил голову, искренне пытаясь понять.
Цэнь Шэнь замешкался — он и сам не знал почему. А раз он не сказал, Хуань Лэ решил, что это все вздор, и во что бы то ни стало должен попробовать. Он с мольбой посмотрел на Цэнь Шэня:
— Человек умирает за богатство, собака — за еду.
Юноша, раз у тебя такой настрой…
Цэнь Шэнь молча убрал руку.
Хуань Лэ схватил стакан и сделал большой глоток, издав блаженный вздох — кола была божественна, настоящее сокровище этого мира. Когда он вернется в Тан, он обязательно возьмет с собой целый ящик, чтобы отец, мать, Пин-эр, старшая сестра, второй брат и все остальные могли попробовать, иначе поездка будет напрасной.
Хуань Лэ держал стакан, наслаждаясь напитком, но тут, словно призрак, раздался голос А-Гуя:
— Молодой человек, нужно заботиться о здоровье. Не доводи себя до остеопороза в столь юном возрасте, а то в мои годы будешь кусать локти.
Цэнь Шэнь и Хуань Лэ одновременно обернулись и увидели А-Гуя, который не спеша вытирал лапки полотенцем. Он посмотрел на Цэнь Шэня и проворчал:
— Маленький Шэнь, не порти ребенка.
Цэнь Шэнь прищурился, излучая ауру шеф-повара, специализирующегося на супе из черепахи.
А-Гуй поспешно захлопнул рот и перевел взгляд на Хуань Лэ:
— Юный мастер Лэ, если уж занимаешься закупками, делай это со вкусом. Что ты везешь? Ящик колы? Какой позор.
Хуань Лэ приподнял бровь:
— А что тогда везти?
А-Гуй задумался на несколько секунд и серьезно произнес:
— Презервативы.
В следующую секунду А-Гуй, который только что вытирал лапки, был запущен Цэнь Шэнем прямиком в толпу теневых демонов, не успев даже позвать на помощь.
Но Хуань Лэ уже уловил суть и спросил Цэнь Шэня:
— Что такое презервативы?
Цэнь Шэнь: «…………»
Хуань Лэ:
— Это что-то очень ценное? Последнее достижение науки?
Цэнь Шэнь:
— Я не знаю.
Хуань Лэ:
— Э? А почему А-Гуй знает? Раз он предложил мне взять это, значит, это что-то современное, верно?
Цэнь Шэнь признал, что Хуань Лэ действительно умен и обвести его вокруг пальца не так-то просто. С невозмутимым лицом он спросил:
— Будешь суп из собачатины?
Хуань Лэ: (QAQ)
Почему он снова злится на меня?
И еще хочет меня съесть!
Хуань Лэ больше не спрашивал, но затаил обиду. Он решил выместить злость на А-Гуе. Он вызволил его из толпы демонов и усадил на высокую ветку японской камелии.
— Юный мастер, ты думаешь, если у меня короткие лапки, я не слезу? Я прожил тысячи лет, покорял горы и опускался в морские глубины, не было места, где бы я не бывал! — А-Гуй невозмутимо прогуливался по ветке, проползя за полчаса целых пять сантиметров.
Через четверть часа…
— Юный мастер, нужно уважать старость! — А-Гуй вцепился в ствол, дрожа от страха. Похоже, он страдал боязнью высоты.
Хуань Лэ с улыбкой наблюдал за ним из галереи, а когда насмотрелся, одним прыжком взлетел на ветку. Но он не собирался спасать А-Гуя, а просто сел рядом и спросил:
— Так что же это такое?
А-Гуй подозрительно долго молчал, но, прижатый к стенке, в конце концов коротко и ясно объяснил.
Он смотрел на Хуань Лэ, который сидел с открытым ртом, потрясенный и ошарашенный, и чувствовал, что совершил тяжкий грех. Такой чистый юноша — и вот так потерял свою невинность.
— Эх… — он медленно покачал головой.
Однако тут Хуань Лэ вдруг радостно воскликнул:
— Это отличная вещь!
А-Гуй:
— Ха?
Хуань Лэ улыбнулся:
— Я могу привезти это сестрам из павильона Хунцзинь.
А-Гуй:
— Э… Павильон Хунцзинь, это то, о чем я думаю?
— Именно то, — кивнул Хуань Лэ.
А-Гуй снова на несколько секунд замолчал, заново оценивая Хуань Лэ, и сказал:
— Юный мастер, я был слеп и не признал в вас великого человека.
http://bllate.org/book/23137/2477686
Готово:
