Цзи Чанфэн, стоявший рядом с командиром дивизии, усмехнулся и произнес:
— Вы так просто подобрали двух мальчишек, что даже на женитьбе сэкономили. Как-нибудь и я схожу подберу пару — желательно двойняшек.
Гу Хуаньтин перешел сразу к делу:
— Говори, что хотел.
Цзи Чанфэн снова хмыкнул и спросил:
— Командир, как вы думаете, из-за чего на самом деле погиб старый генерал Гу?
Гу Хуаньтин бросил на него ледяной взгляд, но промолчал.
Цзи Чанфэн продолжил:
— В этом деле, была ли это случайность или нет, Се Юаньли замешан самым прямым образом. Готов поручиться.
Гу Хуаньтин не выказал ни капли удивления, лишь заметил:
— Ходят слухи, что Се Юаньли — твой благодетель?
Цзи Чанфэн ответил:
— Он действительно спас мне жизнь, и я обязан был отплатить добром. Последние десять с лишним лет я служил ему верой и правдой. Но я пробился в Полк охраны вовсе не для того, чтобы его разоблачать.
Гу Хуаньтин холодно отозвался:
— Кто же захочет лезть в пекло, если можно остаться в стороне?
Цзи Чанфэн неловко скривил губы и добавил:
— Я просто хотел держаться от него подальше. Командир, вы понимаете, что мы за люди. Я не отказываюсь служить, но мне нужны причины: либо человек, либо дело. Мне достаточно одного убедительного довода.
По правде говоря, он всегда был своего рода солдафоном: что бы Се Юаньли ни замышлял, он просто выполнял свои обязанности. Но при одном условии: либо он должен быть полностью предан этому человеку, либо дело должно быть оправданным, либо, на худой конец, в ситуации должна оставаться хоть какая-то возможность для маневра.
Тот факт, что он сейчас решился заговорить об этом, означал лишь одно: в его глазах Се Юаньли обречен на гибель.
— На самом деле, я не знаю всех подробностей, — признался Цзи Чанфэн. — Я могу лишь догадываться о его целях.
Гу Хуаньтин усмехнулся:
— Тебе достаточно просто произнести имя Се Юаньли, и Сюэ Линьшу сразу поймет, что тот задумал.
Цзи Чанфэн замялся и осторожно спросил:
— Выходит, я наговорил кучу бесполезных слов?
— Не совсем, — командир не стал щадить его самолюбие. — Твоя первая фраза помогла мне кое в чем убедиться.
Цзи Чанфэн пораженно воскликнул:
— Значит, вы и раньше сомневались в причине смерти старого генерала Гу?
— Можно сказать и так, — командир оборвал разговор, не желая больше стоять на холодном ветру.
В горах наступила ночь, и даже снег стал казаться темнее. Командный пункт дивизии, который по всем правилам следовало бросить из-за угрозы внезапной атаки, сейчас был ярко освещен, маня своим светом в этой заснеженной горной глуши.
Се Юаньли молча сидел внутри. Ему было под пятьдесят, и в Северо-Западной армии он был одним из самых заслуженных и старых офицеров, даже старше командующего Яна.
Нельзя сказать, что он был скуп на поддержку молодежи. Разве не он сам вывел в люди Цзи Чанфэна? Да и к познаниям начальника штаба Сюя он относился с уважением. Однако он был одержим должностью командира дивизии.
Он дождался, пока уйдут старики, но не ожидал, что какой-то двадцатилетний отпрыск знатного рода станет у него поперек горла. Это была злая ирония судьбы.
Людей с ним было немного. В Северо-Западной армии было мало тех, кто был готов слепо следовать за генералом, а не за самой армией, и еще меньше тех, кто осмелился бы участвовать в подобной авантюре.
Но и этого было достаточно. Радиостанция была установлена, и, согласно расчетам, сообщение, которого он ждал, должно было прийти не позднее чем через час. А после этого кошмар закончится.
Се Юаньли плотно закрыл глаза. Глубокие морщины на его старом лице, казалось, кричали о боли и безысходности. В комнате никто не смел нарушить тишину.
В этой звенящей тишине он услышал птичий крик за окном. Звук раздавался снова и снова — то казалось, что он доносится издалека, то — что прямо над ухом.
Се Юаньли замер. Откуда взяться птицам в такую стужу?
Предчувствие недоброго кольнуло сердце. Он быстро схватился за кобуру и приказал двум солдатам у двери:
— Выйдите и посмотрите, кто там устраивает этот балаган!
Хотя в глубине души он считал, что это невозможно.
Двое солдат, приняв приказ, толкнули дверь. Снаружи ворвался ледяной ветер, но едва они успели почувствовать холод, как прогремели выстрелы, и оба упали замертво.
Эхо выстрелов еще не стихло, как десятки людей в комнате всполошились, вскидывая оружие и направляя стволы на дверной проем.
Но дверь захлопнулась, и наступила тишина. Если бы не два теплых трупа на полу, они бы решили, что выстрелы им просто причудились.
Сердце Се Юаньли уже сотни раз ожесточалось, став холодным, как железо. Увидев это, он сразу понял, что произошло.
Застыв на мгновение в противостоянии с невидимым врагом, Се Юаньли вдруг расхохотался и проревел:
— Парень, у тебя кишка не тонка! Я проиграл! Как же так, даже старого друга своего отца побоялся встретить лично?
В этот момент над его головой раздались шаги. Солдаты в испуге начали беспорядочно палить в потолок.
Се Юаньли взревел:
— Не сметь стрелять! Если вы так будете себя вести, как же командир дивизии осмелится выйти к нам? Ха-ха!
Не успел он закончить, как сверху посыпались пули, и еще пять-шесть человек рухнули на пол. В комнате снова воцарилась гробовая тишина, и каждый задрожал за свою шкуру.
В этот момент главная дверь командного пункта отворилась.
Юй Каньчжи, Чжао Сун, Тао Хэ и еще несколько десятков человек вошли внутрь с оружием наготове. В тусклом свете ламп их напряженные лица казались оскалами демонов. В 9-й дивизии все знали 17-й батальон командира Гу. За глаза их не раз называли сборищем отъявленных негодяев и верных псов, от которых веяло опасностью, но связываться с ними боялся каждый.
И это было не все: шорох шагов снаружи ясно давал понять — они окружены.
Затем в дверях показалась еще одна фигура.
Мужчина был высокого роста и одним своим появлением подавлял всех присутствующих. Гу Хуаньтин холодным, надменным взглядом обвел комнату, словно рассматривая мусор. Его личное оружие висело на поясе, даже кобура была застегнута — он не считал нужным использовать его как угрозу.
Се Юаньли, глядя на него, пришел в ярость и, фыркнув, тоже бросил свой пистолет на стол.
— Начальник бригады Се, давно не виделись. Не ожидал встретить вас здесь, — сказал Гу Хуаньтин.
Се Юаньли терпеть не мог пустых любезностей перед делом, особенно в своем нынешнем положении. У него не было настроения подыгрывать Гу Хуаньтину, поэтому он отрезал:
— Мне не до вежливости с тобой. Победитель получает всё, так что говори, что хотел, а с остальным поступай как знаешь!
— Победитель получает всё? — Гу Хуаньтин, словно задавшись целью вывести его из себя, продолжил неспешно и витиевато: — Этот термин к тебе неприменим. А что касается слов, мне действительно есть что сказать.
Се Юаньли сплюнул и, указав на Цзи Чанфэна, бросил:
— Я знал, что он пришел в твой 17-й батальон с какой-то целью. Юаньлан, вы, Гу, вечно кичитесь своим благородством, как же вы опустились до таких низких методов?
— Если это метод, то разве его нужно вешать в рамке на всеобщее обозрение? Впрочем, дядя Се, кажется, вы неверно понимаете нашу семью. Отец всегда отзывался о вас как о человеке с оригинальными идеями. Теперь я вижу, что он не ошибся. И этим своим благородством я обязан именно вам.
Се Юаньли быстро сообразил, что его оскорбили, и холодно усмехнулся:
— Щенок! Ты называешь меня подлецом?
Гу Хуаньтин перевел взгляд, и в его глазах вспыхнул холод:
— А разве вы не он?
Это была ловушка!
Се Юаньли в ярости выпалил:
— Ты стоишь тут и крутишь мне мозги, разве не для того, чтобы узнать, как погиб твой отец? Да, я признаю, я приложил к этому руку, и что ты мне сделаешь? Жизнь одна, голова у меня тоже одна, сколько раз ты сможешь меня убить?
После этих слов солдаты, которые до этого с опаской держали оружие наготове, переглянулись, и их руки заметно дрогнули.
— У вас были личные счеты с моим отцом, я, как младший, не могу в это вмешиваться. Но вы втянули в наши внутренние дела Северо-Западной армии армию Юй — вот в чем ваша вина.
Голос Гу Хуаньтина оставался ровным и спокойным, он даже не заметил, какой эффект произвели его слова. Солдаты 17-го батальона, Полка охраны и даже Цзи Чанфэн, знавший лишь часть правды, втянули воздух сквозь зубы.
Маска Се Юаньли рухнула. Его лицо дернулось, он с силой ударил по столу:
— Лжец! Даже если я и совершил ошибку, приведшую к смерти твоего отца, ты не имеешь права обвинять меня в сговоре с врагом! Я всю жизнь положил на алтарь Северо-Западной армии! Ты не смеешь так просто марать мое имя!
— Начальник бригады, вы забыли. Начальник штаба Сюй ведь когда-то служил в армии Юй, — невозмутимо продолжил Гу Хуаньтин. — Почему в конце войны списки вооружения и планы обороны 21-й бригады оказались у армии Юй?
Се Юаньли впился в него глазами, не в силах вымолвить ни слова.
Гу Хуаньтин продолжал давить:
— Неважно, намеренно или нет, но армия Юй узнала о наших планах. Даже при идеальной обороне моего отца, он вынужден был отступать под ударами с двух сторон. Десятки тысяч солдат на северном фронте отдали жизни, но не смогли пробить ему путь к спасению. А вы, дядя Се? Жажда власти и блестящее будущее заставили вас забыть о чувстве вины, если оно вообще когда-то существовало.
Се Юаньли покраснел, его пальцы дрожали, он ткнул в сторону Гу Хуаньтина и прохрипел:
— Ты!
Гу Хуаньтин думал, что старые дела уже не заденут его за живое, но в тот момент, когда он произнес это вслух, перед глазами встало вечно суровое лицо отца, и у него перехватило дыхание.
Будь то чрезмерно строгое воспитание или детство, похожее на тюремное заключение, — после смерти отца все это вдруг стало воспоминаниями, о которых можно было говорить.
Командир дивизии быстро взял себя в руки, опустил глаза и произнес:
— Итак, вы распространили ложные сведения о нападении армии Юй, посеяли панику и пытались занять мое место. Есть ли возражения против приговора на месте? — в его голосе сквозила усталость, он не хотел больше продолжать этот разговор.
К удивлению всех, Се Юаньли сначала замер, а потом разразился диким, торжествующим смехом.
Гу Хуаньтин нахмурился и нетерпеливо добавил:
— Остальным: сейчас же бросьте оружие, пока не поздно. В противном случае вас ждет та же участь, что и начальника бригады Се, вступившего в сговор с врагом.
Несколько солдат, стоявших перед Се Юаньли, благоразумно опустили винтовки и подняли руки.
Но Се Юаньли рассмеялся еще громче, указывая на Гу Хуаньтина:
— Эх ты! Вы, Гу, порой такие упрямые ослы!
Гу Хуаньтин поднял глаза, ожидая продолжения.
Се Юаньли ничуть не испугался, напротив, он прошелся по комнате и спросил:
— А кто тебе сказал, что сообщение о нападении армии Юй было ложным? Вопрос лишь в том, знал ли я об этом заранее.
Теперь настала очередь Гу Хуаньтина остолбенеть.
Он был так поглощен старым делом отца, что упустил из виду эту деталь: если это была ложь, как Се Юаньли отчитается перед 46-м полком? А если нет — откуда он узнал о нападении?
Даже зная о прошлых грехах Се Юаньли, Гу Хуаньтин склонялся к тому, что информация просочилась случайно.
Может, потому, что армии вели бой? Или потому, что человек перед ним... когда-то был для его отца другом не разлей вода.
В голове Гу Хуаньтина словно вспыхнула молния, внутренности скрутило от дурного предчувствия. В глазах командира блеснула ярость, но он удержал равновесие и спросил:
— Вы снова вступили в сговор с армией Юй?
— А если и так? Иначе зачем, по-твоему, я заманил тебя в другой штаб? Думал, я сам устроил там засаду? Это было бы ниже моего достоинства, ха-ха! — ответил Се Юаньли.
Сговор с врагом — в первый раз это могло быть случайностью, но после первого раза становится привычкой. Если он не пожалел старого друга, разве станет он жалеть его сына?
— Я признаю, вы, Гу, все до одного — честные люди, с горячими сердцами, от которых меня просто тошнит! Черт возьми! Даже став призраком, я посмотрю, как долго ты продержишься со своей преданностью! Посмотри на мой возраст и на свой. Командующий Ян выжил из ума! Даже этот Цзян из 7-й бригады еще не достиг сорока! Жить так — значит терпеть унижение, лучше рискнуть! Иначе какой смысл в моей жизни?!
Гу Хуаньтин холодно ответил:
— Знаете, почему вы до сих пор остаетесь начальником бригады?
Се Юаньли от его слов внезапно притих.
— Потому что командующий знал правду о гибели моего отца.
Сказав это, командир дивизии выхватил пистолет и в одно мгновение выстрелил Се Юаньли прямо в голову.
Брызнула кровь. Люди по обе стороны от Се Юаньли даже не успели среагировать. Выражение ужаса навсегда застыло на лице начальника 21-й бригады.
Гу Хуаньтин убрал пистолет, его слегка пошатнуло, и Юй Каньчжи тут же подхватил его под руку. Сюй Ичжэнь и Сюэ Линьшу, ждавшие снаружи, услышав выстрел, поспешили внутрь.
Сюэ Линьшу, увидев бледное лицо командира, чуть не опустился на колени:
— Командир...!
— Прикажите 46-му полку контратаковать! И пошлите людей к ближайшему гарнизону, чтобы доложили командующему обо всем, — Гу Хуаньтин, опираясь на Юй Каньчжи, отрывисто распорядился: — Остальные, за мной!
Чжоу Юнхуань, стоявший у входа и не расслышавший всего разговора, растерянно спросил:
— Куда возвращаемся, командир?
— Командир имеет в виду тот командный пункт, куда изначально должен был направиться Полк охраны, ротный, — мрачно пояснил Цзи Чанфэн. — Се Юаньли был в сговоре с армией Юй, и теперь они устроили засаду на нашем пути. Их численность неизвестна.
Сюй Ичжэнь тут же попытался успокоить его:
— Юаньлан, не бери в голову. Разве ты не сменил маршрут именно из опасения засады? К тому же, мы думали, что это люди из Северо-Западной армии, которые не тронут Полк охраны. И раз командир полка понял твой замысел, он наверняка принял меры предосторожности.
Гу Хуаньтин промолчал.
Столкнуться с армией Юй в горах — это совсем не то же самое, что встретить своих. В его сердце назревала буря, тысячи мыслей крутились в голове: а что, если ошибкой было не взять с собой Хэ Чуцина?
http://bllate.org/book/23132/2477021
Готово:
