Услышав рассказ мужчины средних лет, Су Янь и остальные переглянулись.
Войти поодиночке — неужели их ждёт индивидуальное собеседование?
Настоящая Академия Юньшань, это испытание и впрямь опережает дух времени!
Мысленно восхитился Су Янь.
Он ехидно усмехнулся про себя, размышляя: не получится ли так, что через пару лет здесь внедрят целую цепочку из предварительного отбора, письменного экзамена, группового и индивидуального собеседований, и Академия Юньшань станет первым учебным заведением во всей Великой Давэй, где задействован столь стандартизированный порядок зачисления.
— Ну так что, кто идет первым? — нарушил молчание Чжоу Юньвэнь. — Давайте я начну, пойду разведаю обстановку.
— Ничего подобного! Я первый, — самоуверенно заявил Се Линьфэн.
— Давайте я лучше пойду, всё равно мне необязательно учиться в Академии Юньшань, а если совсем прижмет — вернусь в Яньчжоу, — Сун Цзысюй развел руками.
— Я пойду! Если будут спрашивать про всякую ученость, я хотя бы смогу запомнить вопросы и выдать вам подсказки, когда выйду, — Сунь Янь поднял руку, предлагая свою кандидатуру.
Сун Цзысюй отверг его предложение:
— Ты же у нас самый младший, с какой стати тебе идти первым.
— Да ладно, пустяки! Я первый! — выпалил Се Линьфэн и вытащил свой изящный складной веер. С громким хлопком он распахнул его, и перед глазами предстала та самая сторона с надписью: «Спорим, я отхожу тебя веером?».
Се Линьфэн протянул руку и постучал пальцем по строчкам на веере. Украдкой взглянув на мужчину средних лет, он понизил голос, сдерживая рвущийся наружу смех:
— Это лично начертал сам директор Академии Юньшань, господин Аньхэ.
Помахивая веером, Се Линьфэн выглядел ужасно самодовольным.
— Директор Академии Юньшань много лет назад задолжал моему дедушке одну услугу, — добавил он.
Неудивительно, что, когда Су Янь впервые увидел надпись на этом веере, ему показалось что-то смутно знакомое. Оказывается, это творение рук самого директора Академии Юньшань, господина Аньхэ!
Во взгляде Чжоу Юньвэня, устремленном на веер, промелькнула едва уловимая тень уважения, однако стоило ему вспомнить содержание надписи, как его лицо на мгновение скривилось.
Сун Цзысюй лишь приподнял брови. Теперь он действительно поверил, что директор Академии Юньшань перед должником из семьи Се. В конце концов, далеко не каждый способен заставить господина Аньхэ начертать на веере столь бесстыдные слова.
Видя, как эти юнцы ведут себя так, будто им предстоит ступить в логово тигра или дракона, и наперебой пытаются защитить товарищей, мужчина средних лет нашел это весьма забавным.
Он погладил бороду, усмехнулся и прямо сказал:
— Ладно-ладно, я сам всё решу.
— Ты идешь первым! — он указал на Се Линьфэна.
— За ним — второй, — он перевел палец на Чжоу Юньвэня.
— Ты третий, а ты четвертый, — мужчина средних лет по очереди указал на Сун Цзысюя и Су Яня.
Участь всех четверых была решена самым четким образом.
— Ну всё, ступай внутрь, — мужчина кивком велел Се Линьфэну идти.
Су Янь хлопнул Се Линьфэна по плечу: хотя вслух он ничего не произнес, в мыслях крутилось: «Ни пуха ни пера, дружище».
Се Линьфэн с показным изяществом сложил руки в приветственном жесте и, поигрывая своим единственным в своем роде веером, шагнул за дверь.
Общее впечатление от комнаты было сдержанным и элегантным. На стене прямо напротив входа висел плакат, исписанный крупными иероглифами: «Широко учись, тщательно расспрашивай, глубоко размышляй, четко различай и усердно практикуй». Эти живые и лаконичные мазки были пропитаны непринужденным, изысканным книжным духом.
У окна стоял большой письменный стол из грушевого дерева, засыпанный какими-то бумагами, а рядом возвышался ширмой в рост человека.
Но самым странным было то, что в комнате, казалось, никого не оказалось.
Се Линьфэн покрутил головой по сторонам, чувствуя неладное. Напрямую развернуться и выйти он не решался, поэтому громко позвал:
— Есть тут кто-нибудь?
Звонкий голос юноши был полон жизненной энергии.
Услышав этот зовов, из-за ширмы вышел старец с седыми волосами и лицом младенца.
Первое, что бросилось в глаза старику — это веер в руках юноши.
Написанные его собственной рукой слова «Спорим, я отхожу тебя веером?» ярко сияли, обращенные прямо к нему.
Старик внезапно почувствовал, что у него перехватило дыхание.
— Мальчишка из семьи Се, — неторопливо произнес он.
Поняв, что перед ним знакомый юный сорванец, старик перестал корчить из себя небожителя, отстраненного от мирской суеты, и тяжело рухнул в высокое кресло с мягким сиденьем.
Устроившись поудобнее и сменив позу на более комфортную, старик лениво приоткрыл веки и процедил:
— Твой дед прислал мне письмо, в котором велел отправить тебя сюда на перевоспитание. Если бы не старый долг перед ним, я бы и пальцем о палец не ударил, чтобы учить его внука уму-разуму.
— Ой! Господин Аньхэ! — Се Линьфэн тоже узнал старика. Разве мог он не признать в нем директора Академии Юньшань, господина Аньхэ Линь Ихая?
В отличие от многих ученых мужей, он не испытывал к господину Аньхэ слепого благоговения и трепета. Во-первых, он отродясь не смыслил в глубоких познаниях Аньхэ, а во-вторых, ему довелось собственными глазами видеть, как Аньхэ и его дед жульничали за игрой в го. От этих воспоминаний у любого ученого мужа Поднебесной началось бы жестокое разочарование в идеалах.
— Выкладывай. Как тебя умудрились вышвырнуть из столицы сюда твой отец и дед? — не спеша извлекая из ящика стола фарфоровое блюдце с семечками, спросил господин Аньхэ. Он зачерпнул пригоршню заготовленного лакомства и принялся щелкать их одну за другой.
На этот раз Се Линьфэн не стал отпираться и возмущенно выпалил:
— Какой-то неотесанный хам, помолвленный с моей сестрой, посмел зажимать девиц в весёлом доме! Позорить чувства моей сестры! Разумеется, младший господин этого так не оставил: я гнал его из самого борделя и прямо на Восточной улице сорвал с него штаны!
Прежде Се Линьфэн не хотел рассказывать товарищам, опасаясь испортить впечатление своей историей со сдернутыми штанами. Ведь он считал себя романтичным и свободным красавчиком-аристократом — разве мог такой человек совершать столь дешевые поступки?
— И этакая погань смеет претендовать на руку моей сестры? Мечтать не вредно! — подытожил он.
Господин Аньхэ, увлеченно лузгая семечки, с удовольствием слушал рассказ:
— Ну и методы у тебя: тысячу врагов погубишь, да сотенку своих положишь. Тот, с кем обручена внучка генерала Се, явно не простого роду-племени. Твой дед — человек до крайности гордый; неужели среди столичных юношей подходящего возраста он выискал именно этого малого из семьи Аньгогун?
— Ага, именно этого мерзкого ублюдка, — Се Линьфэн презрительно фыркнул.
— Ха-ха, старый генерал Се по-прежнему слеп на оба глаза, — посмеиваясь, подколол друга детства господин Аньхэ, а затем поинтересовался: — Полагаю, чтобы усмирить гнев князя Аньгогуна, твоему отцу и деду пришлось пойти на меры наказания, но вряд ли за это стоило изгонять тебя из столицы. Отец наверняка заставил тебя поразмыслить над поведением. Что ты еще учудил?
— Да я больше месяца простоял лицом к стене! — недовольно проворчал Се Линьфэн. Увидев, что старик догадался, он перестал скрывать правду: — Я уничтожил брачное свидетельство моей сестры!
Лицо его сделалось серьезным и праведным:
— Нельзя же позволить, чтобы остаток жизни моей сестры прошел в такой семейке.
Уголки губ господина Аньхэ дернулись: молодежь вечно совершает глупости, а Се Линьфэн среди них — первый забияка. Побуждения вроде бы благие, но методы донельзя прямолинейные и грубые. На любую проблему найдется сотенка других решений, но Се Линьфэн ухитрился выбрать самое лобовое и бестактное. Князь Аньгогун потерял лицо по полной программе, и обе семьи оказались в крайне неловком положении. Доверь он это дело своему лучшему ученику Лу Сяньчжи, тот с помощью парочки изящных интриг заставил бы этого юного маркиза приползти на коленях с мольбами о расторжении помолвки, да еще и остался бы на вершине морали, сорвав все лавры и выгоды.
Пожалуй, посидеть Се Линьфэну пару лет в Академии Юньшань будет даже полезно — хоть нраву его поубавят, да научат тому, что голова человеку дана не для красоты. Мозги — штука отличная, грех ими не пользоваться.
Господин Аньхэ снова зачерпнул горсть семечек и с неподдельным любопытством спросил:
— Слыхал я, по дороге ты завел знакомство с новыми учениками? Это же твои будущие сокурсники, как впечатления?
Когда господин Аньхэ только заикнулся о причинах прибытия в Академию Юньшань, Се Линьфэн заартачился и заупрямился, но, вспомнив, что ему еще предстоит здесь жить, был вынужден во всем признаться. Разумеется, это ввергло его в воспоминания о мерзкой истории с помолвкой сестры, а от одной мысли о лицемерной роже малохольного сынка князя Аньгогуна его едва не выворачивало наизнанку.
Но тут у господина Аньхэ наконец взыграла совесть, и он сменил тему, заговорив о тех милых товарищах, с которыми Се Линьфэн только что познакомился. Хотя было непонятно, откуда старик уже всё знает, настроение Се Линьфэна мгновенно улучшилось.
— Ох, эта судьба — штука поистине удивительная! — в глазах Се Линьфэна вспыхнул живой блеск.
Стоило зайти речь о друзьях, как в нем проснулась бурная энергия.
— Кто бы мог подумать, что на проклятом углу замощенной улицы я наткнусь на приятеля детства! — Се Линьфэн покосился на господина Аньхэ и, заметив его живой интерес, затараторил дальше: — Это Су Янь, младший сын бывшего цзофуцзайюаня. Мы вместе играли в детстве, помню, как моя матушка души в нем не чаяла — всё приговаривала, какой он фарфоровый да хорошенький, прямо мечтала, чтобы Су Янь был её сыном, а ко мне относилась так, будто меня на помойке нашли! А потом что-то случилось, и семейство Су Яня вернулось в родные края — в уезд Чанси под управлением Цзянлинфу!
Се Линьфэна прорвало, к счастью, он постеснялся рассказывать господину Аньхэ о том, как Су Янь в детстве мочился в постель.
— Эх, земля Цзянлинфу и правда творит чудеса! Сколько лет прошло, а Су Янь все такой же писаный красавец, чистый и утонченный! В столице отроду не видывал столь ладных юношей.
Подумав о чем-то, он добавил:
— К тому же Су Янь — обладатель титула юного саньюаня этого экзамена в Цзянлинфу, прямо как Лу Сяньчжи! Вот это силища!
На лице Се Линьфэна читалось искреннее, доходящее до гордости сопричастность чужому успеху выражение.
Господин Аньхэ с первого же взгляда раскусил его тайные замыслы и усмехнулся:
— Можешь не раскатывать губу. Твой дед заранее предупредил наставников академии, чтобы за тобой приглядывали в оба. У этого юного саньюаня твои шпаргалки не пройдут.
Не обращая никакого внимания на кислую физиономию Се Линьфэна, старик продолжил допрос:
— А остальные двое?
— Один — младший соученик Су Яня, кажется, сын уездного начальника Чанси. На редкость чистый душой юноша, искренний и простой, с ним очень легко ладить. А второй — младший сын семьи Сун из Цзянлинфу, Сун Цзысюй. Вот с ним у нас нашлась масса общих тем! Всю дорогу болтали без умолку!
При мысли о том, что отныне у него появился единомышленник, падкий на сплетни, Се Линьфэн решил, что перспектива писать сочинения не так уж и ужасна.
В ту минуту он еще не ведал, что его приятель Сун Цзысюй — не кто иной, как прославленный мастер народных романов из столицы Цзянлин Сяосяошэн.
Пока они взбирались на гору, Сун Цзысюй не стал сам рассказывать Се Линьфэну о своей тайной личности популярного автора, а Су Янь и Чжоу Юньвэнь предпочли хранить молчание.
Потому Се Линьфэн понятия не имел, сколь выдающимся человеком оказался его попутчик, и уж тем более не догадывался, почему в будущем столичные барышни и молодые господа будут ощущать столь странное, смутно знакомое чувство дежавю, читая романы Цзянлин Сяосяошэна.
— Ладно, я всё понял, — раз у него нашлись общие темы с этим парнем, значит, тот тоже малый не промах и обожает всякие байки.
Господин Аньхэ с чувством удовлетворения догрыз последнюю семечку и махнул рукой, показывая Се Линьфэну, что тот может отправляться на выход.
Порадовавшись тому, как легко прошло испытание, Се Линьфэн в прекрасном расположении духа выкатился за дверь.
Старик неторопливо собрал шелуху от семечек, сбросил ее в мусорную корзину под столом, а затем вернулся за ширму, скрывшись от посторонних глаз.
Се Линьфэн уже предвкушал, как объявит Су Яню и остальным, что проверка была донельзя примитивной — мол, заходишь внутрь и просто треплешься со старейшиной.
Но стоило ему переступить порог, как он очутился вовсе не в том дворе, откуда пришел, а в совершенно незнакомом месте.
Этот двор был столь же строг и изящен, утопая в зарослях сосен и кипарисов, но вокруг не было ни души.
Се Линьфэн мгновенно сообразил, что господин Аньхэ заранее расставил здесь формацию — очевидно, чтобы он не сболтнул лишнего тем, кто ждет снаружи.
Хм, хиитрый старый хрыч! — мысленно фыркнул он. Похоже, до тех пор, пока Су Янь не выйдет последним, эту формацию не снять.
Пришлось Се Линьфэну плестись к круглому каменному столу под сенью сосен и усаживаться на каменный табурет в ожидании остальных.
— Ладно, теперь твоя очередь, заходи, — раздался голос мужчины средних лет, который ласково похлопал Чжоу Юньвэня по плечу.
http://bllate.org/book/23113/2473746
Готово:
