Когда Элвин добрался до кабинета Новиля, молодая пара как раз миловалась в объятиях.
У Новиля была статная фигура — не худощавая, с крепкими мышцами на руках и груди. В расслабленном состоянии его тело казалось мягким на ощупь, и Чу Цы не мог оторваться: стройный в одежде, но мускулистый без неё — именно о таком телосложении он мечтал в своей прошлой жизни.
Он вовсю тискал и обнимал супруга. Новиля одновременно щекотало и томило, по телу разливалось странное, непередаваемое ощущение, похожее на удар током. Он изнывал от жара, но не смел оттолкнуть самца, лишь краснел до кончиков ушей и тихонько выдыхал.
Хотя в обществе жуков царили свободные нравы, Новиль и Чу Цы придерживались консервативных взглядов и не желали демонстрировать нежности на публике. Дверь кабинета была плотно закрыта, так что даже муха не проскочила бы.
Увидев запертую дверь, Элвин почувствовал неладное. У людей есть поговорка: учить детей при открытых дверях, а жену — при закрытых. У жуков тоже была подобная традиция: многие самцы не любили, когда их самок видели со стороны, и предпочитали воспитывать их за закрытыми дверями. Элвин помедлил и приложил ухо к дереву.
— …М-м, — донеслось изнутри.
Новиль, совершенно одурманенный ласками самца, подался вперед, прижимаясь к груди Чу Цы, и из его губ невольно вырвался стон.
Элвин похолодел. Новиль славился своей выдержкой — он мог перенести самые жестокие наказания, не дрогнув лицом. Каким же чудовищным истязаниям его подвергают, если он не в силах сдержать голос?
Генерал не решился размышлять дальше. Он поднял руку и постучал костяшками пальцев по двери.
Тук-тук-тук.
Новиль был в смятении, его разум затуманился, но Чу Цы первым среагировал на стук. Он отступил на шаг, отпуская Новиля, и поднял взгляд на дверь.
Никто не обрадуется, когда его прерывают в такой момент, и Чу Цы охватило раздражение. Его голос прозвучал низко, с едва уловимыми нотками гнева:
— Кто там?
Рука генерала Элвина замерла. Он начал переживать, не слишком ли некстати пришел: вдруг эффект окажется обратным и Новиль получит еще больше наказаний?
Но дверь уже была потревожена, и Элвин, смягчив голос, произнес заранее заготовленную фразу:
— Господин Чу Цы? Это Элвин. Услышал, что вы сегодня посетили военное ведомство. Ваш визит — большая честь для нас, я подготовил для вас скромный подарок, прошу, примите его.
Ох, это же теща.
Пыл Чу Цы мгновенно угас.
В своей человеческой жизни он был никем, а теперь перед ним стоял генерал империи, он же — теща, да еще и говорит так вежливо. Конечно, он не мог позволить себе заносчивость. Чу Цы поспешно стер с лица недовольное выражение, собираясь открыть дверь, но тут заметил рядом растерянного Новиля.
Глупый жук выглядел так, будто его зацеловали до полусмерти — еще глупее, чем обычно. Вид у него был совершенно замученный. Если теща увидит его в таком состоянии, еще подумает, что зять творит бог весть что.
Чу Цы понизил голос:
— Живо приводи себя в порядок!
Ему казалось, что он говорит тихо, но высокопоставленные самцы отличались острым слухом, а дверь была тонкой. Элвин всё услышал. Встревоженный до предела, он снова постучал:
— Господин Чу Цы, позволите войти?
— О-о, конечно, конечно, удобно! — Чу Цы обошел Новиля и приоткрыл дверь лишь на узкую щелочку, встав в проеме так, чтобы загородить обзор. — Генерал, что-то случилось?
Элвин лишь уверился в том, что в комнате творится что-то неладное. Самцы всегда ведут себя уверенно, если не совершили чего-то постыдного. В голове генерала промелькнула пугающая догадка: неужели самец повредил крылья самки?
Внутри у него всё кипело, но на лице застыла безмятежная маска. Элвин протянул руку и отстранил Чу Цы за плечо, улыбнувшись одними губами:
— Кстати, в кабинете Новиля есть привезенный в дар новый чай, но он не мастер его заваривать, вы, должно быть, еще не пробовали? Когда я служил у своего господина, я специально обучился этому искусству, самцы всегда ценили мое мастерство. Господин, позвольте мне войти и заварить для вас чай?
Чу Цы чуть не лишился дара речи. Где это видано, чтобы зять заставлял тещу заваривать чай? Он закивал, как заведенный, а потом замотал головой:
— Нет-нет, не стоит, я не люблю чай.
Элвин улыбнулся еще фальшивее:
— Ничего страшного. У меня отличные навыки, даже мой господин, известный своей привередливостью, всегда хвалил мой чай. Уверен, вам понравится.
С этими словами он слегка нажал на плечо Чу Цы. Тот, чьи боевые навыки были на уровне нуля — он едва справлялся с простейшими нормативами, — не мог тягаться с закаленным в боях генералом. Не успел он опомниться, как Элвин ловко отодвинул его в сторону.
Новиль, как и ожидалось, продолжал стоять в прострации. Он смутно помнил наказ самца и попытался причесаться рукой, но сделал только хуже.
Услышав шум, Новиль поднял голову и встретился взглядом с Элвином. Его волосы были взъерошены, а глаза влажно блестели — выглядел он крайне жалко.
Чу Цы невольно поморщился.
Он втиснулся между Новилем и Элвином:
— Ну, генерал, раз уж вы так мастерски завариваете чай, я с удовольствием выпью чашечку. Пожалуйста, приступайте!
Он изобразил внезапный и жгучий интерес к чайной церемонии.
Взгляд Элвина невозмутимо скользнул по Новилю. Генерал был в замешательстве: на теле Новиля не было ран, на одежде — пятен крови, да и в кабинете не было видно кнутов или других орудий пыток.
Но выражение лица Новиля?
Генерал Элвин славился своей холодностью, и воспитанный им Новиль перенял эту педантичную сдержанность. Редко кто мог прочесть что-то по их лицам. Но сейчас Новиль опустил глаза, и в его взгляде читалось нечто, чего Элвин никогда раньше не видел у самок: замешательство, тревога и... удовольствие?
Разве общение с самцом может приносить что-то, кроме боли и унижения? Как может быть иначе?
Элвин мысленно усмехнулся, решив, что ему показалось. Но то, что Новиль стоит на ногах, а не ползает по полу, уже принесло генералу огромное облегчение.
Он снова перевел взгляд на Чу Цы и кивнул:
— Господин, прошу, присаживайтесь. Сейчас я заварю вам чай.
Элвин потянулся к чайнику.
http://bllate.org/book/23102/2471921
Готово:
