Когда зазвучало вступление, сердце Су Сяоюя забилось, словно барабан, а ладони, сжимавшие микрофон, моментально взмокли.
— Если… — едва он начал петь, как в кабинке воцарилась тишина, и голос Су Сяоюя зазвучал в ней отчетливо и одиноко.
Его лицо вспыхнуло, но он, стиснув зубы, продолжил петь. Он совершенно не попадал в ноты, и это звучало до того нелепо, что вызывало лишь смех.
— Пф… — сидевший рядом Лу Кай не выдержал и расхохотался. Остальные тоже не смогли сдержаться, и вскоре комната наполнилась шумным весельем.
Су Сяоюй замолчал. Слушая этот смех, он чувствовал, как его лицо горит от стыда.
Какое же это позорище, — с горечью подумал он.
Он взглянул на Цзян Яня и увидел, что тот выглядит просто ужасно: казалось, он с трудом сдерживает клокочущую внутри ярость.
— Даже петь не умеешь, — Цзян Янь смотрел на него, и тон его был холоднее льда. — Чему еще тебя учил Ли Цзинкун?
— Что? — Су Сяоюй растерянно моргнул.
Цзян Янь не ответил. Он взял только что налитый бокал вина и холодно спросил:
— У тебя правда больной желудок?
Су Сяоюй не успел сообразить, что к чему. В следующую секунду Цзян Янь схватил его за подбородок и насильно влил в него вино.
***
— Кхе, кхе… — Су Сяоюй зашелся в приступе кашля. Вино стекало по уголкам его губ, заливая шею и одежду.
— Цзян Янь, ты что творишь! — вскрикнул Лу Кай, бросаясь к ним, чтобы оттащить Цзян Яня. Остальные в кабинке с изумлением наблюдали за происходящим.
— У тебя правда больной желудок? — усмехнулся Цзян Янь. Он швырнул пустой бокал на стол и разжал пальцы, глядя на Су Сяоюя с нескрываемым презрением. — Многому же ты научился, а?
— Цзян Янь! — Лу Кай подхватил Су Сяоюя, не понимая, что вдруг нашло на друга.
— Всего лишь жалкая подделка, — холодно бросил Цзян Янь.
— Кхе… — Су Сяоюй перевел дыхание, но в его глазах застыл испуг. Он едва не захлебнулся, а крепкое спиртное, которое влил в него Цзян Янь, до сих пор обжигало горло. — Как ты… — он посмотрел на Цзян Яня, пытаясь спросить, зачем тот так поступил, но не успел договорить: лицо его исказилось от боли, он побледнел и, схватившись за живот, согнулся пополам.
— Что с тобой? — Лу Кай попытался поднять его на диван, но Су Сяоюй был слишком тяжел, словно прирос к полу.
На лбу Су Сяоюя выступил холодный пот, он стоял на коленях, сжимая живот, и его лицо выражало невыносимую муку.
Цзян Янь вмиг переменился в лице. Словно на автопилоте, он подхватил Су Сяоюя на руки и бросился к выходу.
— Цзян Янь! — крикнул вслед Лу Кай, хватая куртку и выбегая за ними.
Цзян Яня сковал ледяной страх. Усадив Су Сяоюя в машину, он заметил, что его собственные руки, лежащие на руле, мелко дрожат.
Точно так же было и с Су Ланем, когда у того болел желудок. В тот раз Цзян Янь впервые приготовил для него ужин. Су Лань был так счастлив, что, зная о своей болезни, все равно съел всё до последней крошки. А к ночи его начало трясти от боли, он прижимался к Цзян Яню, и его голос становился всё тише и тише. Тогда Цзян Янь был напуган до смерти.
— Потерпи, мы почти приехали, — нервно твердил Цзян Янь, глядя на бледное лицо Су Сяоюя. Его ладони были мокрыми от пота.
— Ох… больно… — Су Сяоюй сжался в комок на сиденье. Его голос едва доносился до него, желудок пронзали острые спазмы, из-за чего ему не хватало воздуха, а лицо стало пугающе белым.
Сердце Цзян Яня сжималось от боли. Он был в панике: ему казалось, что он снова видит страдающего Су Ланя, и этот ужас накрывал его с головой.
Даже сидя в больничной палате, Цзян Янь никак не мог успокоиться. Каждый приступ гастрита у Су Ланя пугал его до дрожи, и теперь, стоило кому-то пожаловаться на боль в животе, он терял самообладание.
— Ну как он? — вошел Лу Кай. Он был в шоке от того, как Цзян Янь, потеряв рассудок, понесся в больницу. Если бы они попали в аварию из-за такой скорости, проблем было бы не оберечься.
— Состояние стабилизировалось, — тихо ответил Цзян Янь, глядя на мерно капающую капельницу.
— Ты нас тогда до смерти напугал! Схватил парня и умчался, а теперь мне Цинъюань и остальные названивают, — понизив голос, сказал Лу Кай, в голосе которого слышалось раздражение.
— Привычка, — негромко отозвался Цзян Янь. В его голосе чувствовалась усталость: после такого сильного нервного напряжения всегда наступает упадок сил.
Лу Кай замер, вспомнив, что у Су Ланя тоже были проблемы с желудком.
— Эх, — вздохнул он и мягко добавил: — Пойду перезвоню ребятам. — С этими словами он вышел из палаты.
Когда Лу Кай ушел, Цзян Янь посмотрел на человека, лежащего на кровати. Мягкие пряди волос падали на лоб, черты лица были изящными и тонкими, а само личико — по-детски невинным.
Они и правда как две капли воды. Даже когда спят, они так похожи.
— Ланьлань, — тихо позвал он.
***
Когда Су Сяоюй очнулся, он снова увидел перед собой ослепительную белизну. Снова больница, — с досадой подумал он.
Только вот рядом был другой человек.
Цзян Янь уснул, прислонившись к краю кровати. Солнечный свет пробивался сквозь окно, озаряя его лицо. Кожа казалась почти прозрачной, а волосы в лучах солнца отливали рыжиной. В этот момент он выглядел таким теплым.
Су Сяоюй, склонив голову, смотрел на него и вдруг потянулся, чтобы коснуться его, но, осознав свое желание, тут же отдернул руку.
Он с удивлением понял, что очень любит этого человека. Любит глубоко, до дрожи, так, что боится потерять. И это при том, что они знакомы всего ничего.
— Вжух… — внезапно завибрировал телефон. Су Сяоюй отвел взгляд и отвернулся.
— Алло? — Цзян Янь взъерошил волосы и ответил на звонок. В его голосе слышалась сонная лень и легкая хрипотца.
Су Сяоюй лежал к нему спиной, не желая поворачиваться.
— Да, купите всё необходимое. Ты знаешь, что нужно подготовить, — распорядился Цзян Янь, глядя на спину Су Сяоюя с каким-то сложным выражением лица.
Слушая холодный тон Цзян Яня, Су Сяоюй невольно вздохнул. Еще минуту назад он казался таким теплым, а проснувшись, снова стал прежним.
Он вспомнил Сяо Лу, с которым познакомился на подработке. Тот был вспыльчивым, но хотя бы умел общаться с людьми и был добрым. Не то что Цзян Янь: имя звучит так ярко, а сам он такой холодный.
— Очнулся? — раздался холодный голос.
Су Сяоюй вздрогнул и медленно повернулся. Цзян Янь уже закончил разговор и смотрел на него.
— Как только докапает капельница, поедем домой, — сказал Цзян Янь.
Су Сяоюй замер, опустил глаза и тихо пробормотал:
— Мои вещи дома. — Вчера он просто поехал с Ли Цзинкуном на встречу, ничего с собой не взяв.
— Не нужно, купим новое, — нетерпеливо отрезал Цзян Янь.
— Но… — Су Сяоюй хотел возразить, но, взглянув на лицо Цзян Яня, проглотил остаток фразы. — Ладно, — тихо согласился он.
— Я нанял для тебя учителя. Будешь учиться. Мне стыдно, что человек рядом со мной ничего не умеет, — заявил Цзян Янь.
Су Сяоюй смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова.
Он хотел сказать, что пробудет здесь всего три месяца и в этом нет нужды, но раз Цзян Янь настаивает, спорить бесполезно. Лучше промолчать.
— Что хочешь поесть? Я велю купить, — спросил Цзян Янь.
— Не нужно, я не хочу, — Су Сяоюй вымученно улыбнулся. Желудок всё еще болел, и, скорее всего, его стошнит от еды. Если это случится, этот господин снова придет в ярость.
— Я велю принести каши, — холодно сказал Цзян Янь и снова потянулся к телефону.
После звонка в комнате повисла неловкая тишина. Су Сяоюй хотел что-то сказать, но не нашел темы, поэтому просто уставился в окно на прохожих.
Цзян Янь смотрел на него и всё больше убеждался, как тот похож на Су Ланя. Он вспомнил, как только что поручил секретарю нанять учителя игры на фортепиано. А что, если воспитать Су Сяоюя в точности как Су Ланя? Получится ли у него таким образом вернуть того, кого он потерял?
Цзян Янь усмехнулся над собой, чувствуя, что начинает сходить с ума. Раньше, когда ему пытались подсунуть копии Су Ланя, он испытывал лишь отвращение. Почему же теперь он сам хочет вырастить нового Су Ланя?
Он смотрел на Су Сяоюя со сложными чувствами в глазах.
Вскоре принесли кашу. Су Сяоюй действительно не мог есть, но Цзян Янь был непреклонен и заставлял его. В итоге парня тут же стошнило — он не оставил в желудке ни крошки, чем привел Цзян Яня в бешенство.
Су Сяоюй с опаской поглядывал на него, чувствуя себя виноватым и обиженным, и прятался под одеялом. Цзян Янь, глядя на это лицо, хотел накричать, но сдержался. А потом ему позвонили с работы, и он, помрачнев, ушел.
***
— Заходи, — Цзян Янь включил свет, и комната наполнилась мягким сиянием.
Су Сяоюй вошел следом. Он уже был здесь однажды, когда они с Ли Цзинкуном долго стояли за дверью, ожидая, пока им откроют.
Теперь, оказавшись внутри, он был поражен: обстановка оказалась почти такой, как он себе представлял.
— Предметы первой необходимости уже приготовили, а одежду завтра поедем купим, — Цзян Янь опустился на диван и лениво откинулся на спинку.
— Хорошо, — кротко ответил Су Сяоюй.
Он присел рядом и снова осмотрелся. Дом был огромным, изысканным, в стиле ретро. Но при всей своей красоте он казался пустым, лишенным жизни.
Интерьер был выполнен в светлых тонах, гостиная была просто огромной, мебель подобрана в приятных глазу цветах. За окном виднелись деревья. Сейчас была зима, только голые ветки, но весной, должно быть, здесь очень красиво.
Вокруг стояла тишина, ни звука.
— Ты живешь здесь один? — спросил Су Сяоюй. Он наконец понял, чего не хватает этому дому: в таком огромном особняке не было ни одного слуги.
— Да, — Цзян Янь листал журнал, не глядя на него. Его кожа была такой бледной, что в свете ламп казалась фарфоровой.
— Оу, — тихо отозвался Су Сяоюй. Он хотел спросить, почему Цзян Янь живет один, но не решился. Если спросит, тот наверняка выйдет из себя или посмотрит на него ледяным взглядом, заявив, что он слишком любопытен.
Су Сяоюй чувствовал, что уже начал понимать характер Цзян Яня, хотя они знакомы всего пару дней.
После этого вопроса разговор снова заглох. Су Сяоюй сжал руки. В чужом доме он чувствовал себя неуютно, здесь всё было слишком не похоже на его привычную жизнь. Он боялся даже дотронуться до вещей на столе, поэтому сидел на самом краю дивана.
— Если устал, можешь идти отдыхать, — не поднимая головы, сказал Цзян Янь.
— Угу, — Су Сяоюй встал, чтобы уйти, но услышал:
— Второй этаж, комната с открытой дверью.
Су Сяоюй покраснел до корней волос — он ведь даже не знал, где его комната, и собирался уходить в никуда. От стыда он поспешил скрыться с глаз.
На повороте он остановился. Возле окна стояло пианино, по виду довольно старое, с закрытой крышкой.
Не успел он опомниться, как ноги сами принесли его к инструменту.
— Ты умеешь играть на пианино? — раздался удивленный голос Цзян Яня, а затем послышались шаги.
— Кажется, умею… — неуверенно сказал Су Сяоюй.
— Тогда сыграй, — в голосе Цзян Яня прозвучала странная нежность.
— Хорошо…
Су Сяоюй открыл крышку, сел на банкетку. В голове всплывали картины: его пальцы бегут по клавишам. Казалось, он знает этот инструмент как свои пять пальцев.
Как только Су Сяоюй положил руки на клавиши, Цзян Янь, стоявший рядом, затаил дыхание.
Это начало мелодии! Той самой, которую больше всего любил Су Лань…
Цзян Янь смотрел на него во все глаза, в его выражении читалось волнение.
Но стоило Су Сяоюю нажать на клавиши, как очарование мгновенно развеялось. Раздались резкие, лишенные всякого ритма звуки. Казалось, он даже не может толком нажать на клавиши.
— Ха, — фыркнул Цзян Янь, и в этом звуке было столько сарказма.
Су Сяоюй растерянно смотрел на пианино. Видимо, я правда не умею, — с грустью подумал он.
— Что такое? Ли Цзинкун научил тебя только позу принимать? — ядовито бросил Цзян Янь, глядя на него с отвращением.
— Он меня не учил… — тихо ответил Су Сяоюй.
— Дождешься учителя, тогда и научишься, — холодно сказал Цзян Янь и развернулся, чтобы уйти.
Су Сяоюй застыл, закусив губу до крови. Его лицо пылало, но он не мог вымолвить ни слова в свое оправдание.
***
Су Сяоюй не помнил, как добрался до своей комнаты. Только пролежав в постели долгое время, он осознал, что уже не в гостиной.
В голове постоянно всплывала сцена внизу, насмешки Цзян Яня и его взгляд, полный отвращения. Это было невыносимо.
Не уметь играть на пианино — нормально, не все же должны это уметь. Но Цзян Янь вел себя так, будто это тяжкое преступление. Су Сяоюй перевернулся на другой бок, лицом к окну. Шторы были раздвинуты, и в комнату лился холодный лунный свет.
Он не знал, что задумал Ли Цзинкун. Цзян Янь, если не считать скверного характера, совсем не был похож на убитого горем любовника. Присутствие Су Сяоюя лишь сильнее портило ему настроение.
Думая о будущем, он понимал, что три месяца в такой компании — это целая вечность, полная насмешек и колкостей.
Вдруг из окна донеслась плавная, невероятно красивая мелодия. Су Сяоюй лежал, прислушиваясь к звукам пианино, и странное спокойствие разлилось по его телу. Тревоги словно растворились.
Вокруг никого не было, значит, играл Цзян Янь.
Музыка лилась, как ручей, и Су Сяоюй живо представлял его длинные, изящные пальцы, порхающие над клавишами. Несмотря на скверный характер Цзян Яня, Су Сяоюй не мог не признать его красоты. Его лицо могло бы соперничать с лицами самых знаменитых кинозвезд — в нем была какая-то трепетная, завораживающая прелесть.
С этой мыслью он и уснул.
Проснувшись на следующее утро, Су Сяоюй сонно протер глаза и поплелся в ванную. В зеркале отразилось его лицо: изящное, с мягкими прядями волос, падающими на лоб, и тонкими чертами. Если присмотреться, в нем была какая-то особая, притягательная красота.
Су Сяоюй разглядывал себя и задавался вопросом: как выглядел любовник Цзян Яня? Ли Цзинкун говорил, что они похожи, но насколько сильно?
Тук-тук. Раздался стук в дверь.
Су Сяоюй поспешно вытер лицо и открыл. На пороге стоял Цзян Янь с холодным выражением лица. Бросив взгляд на пижаму Су Сяоюя, он сказал:
— Собирайся и спускайся. Поедем за покупками.
— Хорошо, я сейчас, — мягко улыбнулся Су Сяоюй.
Цзян Янь не ответил, лишь нахмурился и ушел.
Даже в торговом центре они почти не разговаривали. Пообедав, они отправились выбирать одежду.
— Это… не нужно, у меня уже много, — Су Сяоюй, нагруженный пакетами, нервно замахал руками. Он не понимал, что происходит: Цзян Янь скупал для него всё подряд, словно решил полностью переодеть его с ног до головы.
— Ты собираешься ходить в этом? — Цзян Янь брезгливо поморщился, глядя на старую, застиранную одежду Су Сяоюя.
Су Сяоюй посмотрел на свой наряд, потом на безупречный костюм Цзян Яня, и ему стало ужасно неловко.
Наверное, ему стыдно показываться со мной на людях в таком виде, — грустно подумал он.
— Вот это, — Цзян Янь приложил к нему еще одну вещь.
Су Сяоюй посмотрел на белый пуховик в руках Цзян Яня и осторожно спросил:
— Тебе нравится белый цвет?
Цзян Янь, похоже, предпочитал светлые тона: почти вся одежда, которую он купил, была светлой, а белого — особенно много.
— А тебе не нравится? — вопросом на вопрос ответил Цзян Янь.
— Нет… то есть, да, мне очень нравится, — поспешно ответил Су Сяоюй. Он действительно обожал светлые оттенки, особенно белый, просто не ожидал, что вкусы Цзян Яня совпадут с его собственными.
— Тогда закрой рот, — отрезал Цзян Янь, не поднимая головы.
Когда они вышли из торгового центра, Су Сяоюй был увешан пакетами. Цзян Янь не помог ему ни капли. Пакеты врезались в запястья, оставляя на коже красные полосы.
У дома их уже ждал нанятый Цзян Янем учитель. Лю Юань стоял у закрытых ворот, выглядя несколько растерянным.
— Господин Цзян, — увидев их, мужчина расплылся в улыбке.
Су Сяоюй был поражен: он часто видел этого человека по телевизору, это был очень известный музыкант.
— Прошу прощения, что заставили вас ждать, — кивнул Цзян Янь, вставляя ключ в замочную скважину.
— Что вы, что вы, я сам только что пришел, — улыбнулся мужчина, следуя за Цзян Янем внутрь.
Они шли и о чем-то беседовали, а Су Сяоюй тащился позади с пакетами. Вдруг мужчина обернулся и, глядя на Су Сяоюя, спросил:
— Это он?
— Да, — кивнул Цзян Янь и пригласил гостя на диван. — Это господин Лю Юань, а это Су Сяоюй, — представил он их. При слове Су его лицо на мгновение дрогнуло, но он быстро взял себя в руки.
— Здравствуйте, учитель, — мягко улыбнулся Су Сяоюй.
— Ну что, совсем ничего не умеешь? — Лю Юань посмотрел на Цзян Яня.
Цзян Янь вспомнил вчерашнюю какофонию, которую издавал Су Сяоюй, и помрачнел.
— Совсем, — отрезал он.
— Новичок… ничего страшного, при должном усердии всему можно научиться, — добродушно улыбнулся Лю Юань.
От слов поддержки Су Сяоюй почувствовал прилив уверенности и радостно улыбнулся.
Однако стоило ему взять пару нот, как Лю Юань нахмурился и спросил:
— Твои руки были травмированы?
— А что не так, учитель? — удивился Су Сяоюй.
— Твои руки… в них словно нет силы. Для игры на фортепиано нужна сила пальцев. Если ее нет, играть невозможно, — посетовал Лю Юань.
— Я… я не знаю. Кажется, мои пальцы и правда всегда были слабыми, — тихо ответил Су Сяоюй.
http://bllate.org/book/23100/2471662
Готово:
