Два дня назад он уехал по делам, а вернувшись, вел себя отчужденно: избегал разговоров, даже в спальню не заходил, все время пропадал в кабинете.
А Лун совсем извелась, не понимая, что происходит. Она гадала, не сболтнула ли чего лишнего или не совершила ли ошибку. Эти два дня она вела себя тише воды, ниже травы, боясь даже нос высунуть из комнаты, лишь бы снова не вызвать его гнев.
Гу Сяюй внезапно дернул А Лун за руку, и она, не удержавшись, упала прямо в его объятия. Она как раз дописывала письмо, и от этого рывка на бумаге осталась некрасивая клякса. А Лун, опустив голову, с досадой пробормотала:
— Зачем ты меня дернул?
Видя её беспокойство, Гу Сяюй усмехнулся:
— Почему ты до сих пор сердишься? Даже не приходила меня искать.
А Лун ответила с самым серьезным видом:
— Сначала допишу, потом поговорим.
Гу Сяюй рассмеялся:
— Хорошо, пиши.
— Можешь сначала отпустить меня? — спросила А Лун, кивнув на его руку у себя на талии.
— Пиши так, — отрезал он.
А Лун нахмурилась:
— В таком положении мне неудобно писать.
Гу Сяюй промолчал, но руку не убрал. Поняв, что спорить бесполезно, А Лун, заливаясь краской, опустила голову и продолжила писать.
Закончив, она спросила:
— У тебя есть что добавить?
Гу Сяюй покачал головой.
— Тогда отпусти, мне нужно отнести письмо тетушке, чтобы она передала его курьеру.
— Не стоит, я не разрешал ему уходить, так что он никуда не денется.
— Но…
Она так и не смогла договорить. Гу Сяюй, глядя на сидящую у него на коленях А Лун, спросил:
— Что с тобой было в тот день, когда ты увидела змею?
А Лун замолчала. Гу Сяюй, глядя на неё, почувствовал, как внутри все сжалось от тревоги, и повысил голос:
— Есть ли что-то такое, о чем ты не можешь мне рассказать?
А Лун про себя подумала: именно об этом я и не могу рассказать.
— Ничего особенного, я просто испугалась, — прошептала она в оправдание.
Гу Сяюй два дня размышлял в кабинете над её поведением в тот день. Сначала он думал, что она просто перепугалась, но потом пришел к выводу, что дело куда серьезнее и она что-то от него скрывает.
Видя, что она не хочет говорить, Гу Сяюй строго произнес:
— Чтобы больше такого не повторялось.
Такого? А Лун не поняла, о чем он, но под его пронзительным взглядом лишь часто заморгала и кивнула.
Гу Сяюй наклонился и легко коснулся губами её губ.
— У третьего брата уже будет ребенок, может, и нам пора постараться?
— Откуда ты знаешь? — удивилась А Лун. Письмо ведь даже не было распечатано.
Гу Сяюй не ответил, лишь ласково погладил её по голове.
Чуньюй Синь действительно была беременна, но произошло это после того, как она залезла на дерево и свалилась оттуда. Хорошо, что Мидо среагировала вовремя и подхватила её, иначе ребенка было бы не спасти. Однако она сильно подвернула ногу и почувствовала боль в животе, поэтому пришлось звать лекаря. В ту минуту, когда врач начал поздравлять её, Чуньюй Синь все еще недоумевала: я ведь просто подвернула ногу, с чем меня поздравляют?
Гу Сяшу, вернувшись домой и не заботясь о присутствующих, набросился на жену:
— Чем ты вообще думала? Кто тебя просил лезть на дерево? — он прищурился, глядя на служанок. — По-моему, всех этих девиц пора высечь.
Служанки от страха повалились на колени, боясь даже вздохнуть. Мидо неловко застыла в стороне, а лекарь, опустив голову, дрожал, опасаясь гнева третьего принца.
Чуньюй Синь, у которой и так болела нога, от его криков была готова расплакаться.
Гу Сяшу наконец обратил внимание на лекаря:
— С ней все в порядке?
— Поздравляю, Ваше Высочество, супруга третьего принца ждет ребенка.
Услышав это, Гу Сяшу опешил:
— А она сама?
Лекарь поспешил успокоить:
— У супруги лишь вывих, я пропишу мазь, и скоро все пройдет. — Затем он обратился к Чуньюй Синь: — Но впредь будьте осторожнее, на деревья лазать нельзя.
Чуньюй Синь про себя подумала: я беременна?
Когда лекарь и Мидо ушли, Гу Сяшу отослал служанок и сказал:
— Синь-эр, слышала? У нас будет ребенок.
Чуньюй Синь отвернулась, не желая с ним разговаривать. Еще минуту назад при всех на меня кричал.
Гу Сяшу понял, что перегнул палку, и смягчил тон:
— Больше никаких прыжков и лазаний, это же наш первенец.
Чуньюй Синь надула губы:
— Больше не смей на меня кричать.
Гу Сяшу промолчал.
Новость о беременности супруги третьего принца быстро дошла до императрицы, а затем и до самого императора. Императрица заволновалась, начав переживать за А Лун: у других уже дети, а у неё — еще нет. Если так пойдет и дальше, император начнет давить, ведь он души не чает в девятом принце. А если он прикажет прислать ему наложниц, что тогда делать А Лун?
Сама А Лун об этой угрозе даже не догадывалась.
Императрица сидела за столом, когда вошла Линь Чжи:
— Ваше Величество, прибыли супруги третьего и четвертого принцев.
Императрица кивнула:
— Пусть войдут.
Девушки поклонились, и императрица пригласила их присесть поболтать.
Взглянув на живот Чуньюй Синь, она спросила:
— Какой срок?
— Лекарь говорит, больше двух месяцев, — ответила та, глядя на свой все еще плоский живот.
Императрица перевела взгляд на Мидо:
— А у тебя? Лекарь смотрел?
Мидо ответила прямо:
— Да, лекарь сказал, что пока не беременна.
Императрица улыбнулась:
— В первые месяцы будьте крайне осторожны, берегите себя, советуйтесь с врачами насчет еды. — Она снова посмотрела на Чуньюй Синь. — И больше никаких деревьев.
Чуньюй Синь поднялась и поклонилась:
— Благодарю за наставление, Ваше Величество.
Императрица махнула рукой:
— Оставьте эти формальности. Приходите ко мне почаще, и не нужно так кланяться, тебе сейчас вредно.
Глядя на них, императрица вспомнила об А Лун:
— А Лун наверняка скучает по вам. Давайте напишем ей письмо, я лично отправлю его с гонцом. Пусть она тоже напишет нам в ответ, расскажет, как там живется в Юйчжоу.
Гу Сяюй наблюдал, как она исписала несколько листов, и приподнял бровь:
— Что ты там настрочила императрице?
А Лун ответила:
— Матушка никогда не была в Юйчжоу, я хочу, чтобы они узнали о местных красотах и забавных историях, чтобы им стало радостнее.
— Забавных историях? — удивился Гу Сяюй. — Откуда ты их знаешь?
А Лун замерла:
— Мне их жена градоначальника рассказывала.
Гу Сяюй промолчал.
— Хочешь послушать? — спросила А Лун. — В следующий раз, когда встречу её, попрошу, чтобы она тебе рассказала, она наверняка обрадуется.
Гу Сяюй не нашел, что ответить:
— Не надо.
А Лун слегка улыбнулась, заметив у входа мальчика, который был ниже её ростом, и поманила его рукой.
Этот жест напугал Юаньсяо, он инстинктивно посмотрел на Ванъе. Увидев, что тот, как обычно, суров, но не возражает, мальчик быстро подошел к Ванфэй и остановился в двух метрах:
— Ванфэй, у вас есть поручение?
А Лун снова поманила его. Юаньсяо сделал еще два шага и замер, почувствовав на себе ледяной взгляд. С каждым его шагом взгляд становился тяжелее, по спине потек холодный пот. Он вспомнил слова крестного отца о том, что Ванфэй — самое уязвимое место Ванъе.
В душе он взмолился: Ванфэй, пощадите!
А Лун рассмеялась над ним и подняла глаза на Гу Сяю:
— Кто этот мальчик? Какой милый.
Гу Сяюй холодно бросил:
— Приемный сын, которого Юань Цзе взял во дворце.
А Лун чмокнула его в щеку и спрыгнула с колен:
— Я пойду, не забудь про письмо.
Гу Сяюй, не ожидавший такой инициативы, был на седьмом небе от счастья, его уши даже слегка покраснели.
Когда А Лун отошла, он холодно посмотрел на Юаньсяо: «Хм, и что в нем милого?»
— Живо отправляй письмо!
Юаньсяо схватил конверт и выбежал за дверь так, будто за ним гнались черти. Гу Сяюй, глядя на то, как он удирает, невольно усмехнулся.
Хэсян вышла замуж за стражника Ли Цюя. Суинь не стала её наказывать, позволив остаться в поместье, но отправила в самое отдаленное место — в прачечную.
В тот день, проходя мимо кухни, она услышала, как там обсуждают её, и спряталась в углу.
— Она ведь даже не знала, с кем связалась, — доносилось изнутри. — Хотела залезть в постель к Ванъе, а оказалась в объятиях стражника. Смешно, правда? Даже не отличила стражника от Ванъе…
У Хэсян зазвенело в ушах. Она хотела ворваться и устроить скандал, но увидела приближающуюся процессию и передумала.
А Лун, решив сама приготовить еду, направилась на кухню. Лю Юнь и остальные пытались отговорить её, но в итоге пошли следом. Именно их и увидела Хэсян.
Когда они подошли к дверям, Хэсян поклонилась, приветствуя А Лун. А Лун не узнала в ней ту самую служанку, которая дерзко смотрела на неё в Павильоне Янь, и позволила ей подняться.
Внутри кухни продолжался разговор:
— Вы что-то понимаете?
— А что такое?
— Я слышала, что Ванфэй уже больше года замужем, а живота все нет. — Голос был тихим, но снаружи все было прекрасно слышно. — Видимо, Ванъе и правда с этой…
Не успели они договорить, как А Лун вошла внутрь. Кухарки, увидев её, испуганно замерли и поспешили поклониться.
А Лун велела им выпрямиться, но аппетит у неё пропал. Она нашла предлог:
— Я проголодалась, хочу курицу с османтусом, — и поспешила обратно в Павильон Янь.
А Лун не обратила внимания на служанку, но те, кто шел за ней, прослужили во дворце двадцать лет. Они были опытными и знающими людьми, которых все уважали. Они сразу узнали ту самую дерзкую девицу из Павильона Янь. Если бы не тетушка Суинь, они бы уже давно отправили её куда подальше. И она еще смеет ходить к кабинету Ванъе и распускать слухи?
Они обменялись взглядами, и Линхуэй последовала за ней.
Все они слышали слова кухарок и, возвращаясь в Павильон Янь, переживали, как бы Ванфэй не надумала себе лишнего.
Когда Линхуэй принесла курицу, А Лун попросила всех выйти. Она смотрела на еду, но кусок не лез в горло.
Лун Тин, почуяв запах, показался из укрытия. А Лун с изумлением наблюдала, как он уплетает курицу.
За дверью служанки зашептались:
— Линхуэй, где сейчас Хэсян?
— В прачечной, это самое глухое место, — ответила та. — Наверное, сегодня просто проходила мимо кухни.
Более рассудительная Сосинь заметила:
— Либо она не слышала, либо услышала, увидела нас и решила промолчать.
Все задумались: как она могла не услышать?
А Лун смотрела на куриные кости и моргала:
— Ты такой маленький, как ты столько съел?
Лун Тин промолчал.
А Лун рассказала ему о странностях, которые случались с ней в последнее время.
Лун Тин молчал.
— Ты хоть что-нибудь скажи! — разозлилась она.
— Я сотни лет провел в пещере, — наконец отозвался он. — Откуда мне знать?
А Лун вздохнула.
— Когда я был снаружи, — добавил Лун Тин, — я слышал о древнем племени, которое умеет общаться и повелевать.
— Что за племя?
— Племя Маньэ. Их обычаи и нравы очень специфичны, поэтому они ушли глубоко в горы и леса. Там таких, как они, больше, может, там тебе будет легче.
— Потому что их считают монстрами из-за их странных ритуалов и способностей? — пробормотала А Лун.
— Думаю, тебе стоит попробовать пообщаться с другими, — сказал Лун Тин. А Лун как раз об этом и думала.
В тот день А Лун спрятала Лун Тина в рукаве и, воспользовавшись всеобщей суматохой, тайком выбралась из поместья.
Она долго стояла у клеток с курами, утками и кроликами. Хозяин, видя, что она только глазеет, а ничего не покупает, нахмурился:
— Паренек, брать будешь?
А Лун покачала головой и пошла дальше.
Она снова долго стояла у другой клетки. Она не знала, что делать — не на улице же разговаривать с птицей?
Подумав, она достала кошелек и купила по одной штуке каждого вида. Хозяин, глядя на её деньги, горько пожалел о своей грубости.
А Лун, прихватив покупку, тайком пробралась в сарай.
Днем она заперлась внутри и начала вглядываться в курицу, утку и кролика. Через несколько минут она вытряхнула Лун Тина из рукава.
— Ты прервала мой сон, — проворчал он.
А Лун начала:
— Вы понимаете, что я говорю?
Тишина.
А Лун поняла, что может общаться, и пришла в уныние. Она больше не могла есть птицу.
Она перешла на вегетарианскую диету, и всякий раз, когда на стол подавали курицу, она просила убрать её. Служанки удивлялись: разве А Лун не обожает курицу с османтусом?
Гу Сяюй тоже нахмурился:
— Почему ты не ешь? Ты еще больше похудела.
Он положил ей кусочек мяса, но А Лун, вспомнив, как вчера разговаривала с курицей, поняла, что не может это съесть. Она переложила мясо обратно в тарелку Гу Сяю.
Тот опешил.
Юй Цин давно не видела Мин Юй. Она постоянно крутилась возле Павильона Пинъинь, надеясь встретить его, и в отчаянии отправила Яну искать его повсюду.
Но следов не было. Юй Цин знала, что зацикливаться на мужчине глупо, но ничего не могла с собой поделать.
В тот день пришел богатый купец и потребовал её внимания. Юй Цин отказалась, но хозяйка заведения пригрозила:
— Кем ты себя возомнила? Такой клиент, а ты нос воротишь?
И правда, она уже не молода, ей за двадцать, и если стереть пудру, видны морщинки у глаз.
Она сжала руки, лежавшие на одеяле, и наконец произнесла:
— Яну, помоги мне одеться.
Хозяйка, увидев её согласие, обрадовалась и пригласила купца.
Это был толстопузый мужчина, который, едва войдя, не мог оторвать глаз от Юй Цин.
После того как она закончила играть на цитре, она медленно направилась к нему. Купец, глядя на неё в красном платье, не сдержался и схватил её за руку…
Госпожа Сунь вместе с Сунь Минъю попросили о встрече. А Лун, полулежа на кушетке, распорядилась их впустить.
Союй, стоявшая рядом, вспомнила рассказ Сосинь о том, что случилось на лодке, и нахмурилась, не понимая, зачем А Лун их пригласила.
Госпожа Сунь и Сунь Минъю вошли в Павильон Янь. А Лун поднялась, они поклонились, и госпожа Сунь начала разговор:
— Ванфэй, не хотите ли пойти с нами на поэтический вечер?
А Лун заинтересовалась:
— А что там нужно делать? Я во дворце никогда на таких не была.
— Мы будем читать стихи, соревноваться, а еще будут выступать артисты, — ответила госпожа Сунь.
Поэзия А Лун не интересовала, а вот выступления — очень.
— Где это будет и когда? Я обязательно приду.
— У нас в поместье, послезавтра, — ответила госпожа Сунь.
Союй все это время пристально наблюдала за Сунь Минъю, которая воровато оглядывала Павильон Янь, и про себя усмехнулась: «Бесстыдница».
А Лун тоже посмотрела на Сунь Минъю и с улыбкой произнесла:
— Госпожа Сунь, ваша дочь почти одного возраста со мной, может, пусть она останется здесь со мной на полдня?
Госпожа Сунь напряглась: оставлять её здесь было нельзя.
— Но…
— Не беспокойтесь, я сама велю отправить её домой, — заверила А Лун.
Госпожа Сунь не смогла отказать и, уходя, бросила на дочь сердитый взгляд.
Когда они остались одни, А Лун велела Союй принести сладости, а сама взяла Сунь Минъю за руку:
— Пойдем со мной.
Они вошли в комнату, сели, и А Лун начала задавать вопросы. После долгого разговора она внезапно спросила:
— У тебя есть любимый человек?
Сунь Минъю опешила, но покачала головой.
— Простите, — вдруг сказала она.
Это извинение застало А Лун врасплох.
— За что? — улыбнулась она.
— В тот день на лодке… я сделала это нарочно.
А Лун промолчала, лишь улыбнулась. Когда Союй вошла и увидела, что они мирно беседуют, она забеспокоилась.
— Ванфэй, госпожа Сунь, вот ваши сладости.
А Лун велела поставить их на стол, взяла кусочек и предложила:
— Угощайся, это мои любимые.
Она принялась за еду, а Сунь Минъю, глядя на неё, вдруг улыбнулась и тоже взяла кусочек.
— Кхм.
Они обернулись: в дверях стоял Гу Сяюй. Союй поклонилась, Сунь Минъю поспешно вскочила.
Лишь А Лун, доев первый кусочек, потянулась за вторым. Гу Сяюй, словно не замечая остальных, перехватил её руку, и сладость оказалась прямо у его губ.
Сунь Минъю замерла, глядя на них.
А Лун невозмутимо взяла еще один кусочек, а Гу Сяюй насмешливо подмигнул ей.
Союй, привыкшая к подобному, тихо вышла.
Гу Сяюй повернулся к гостье:
— Кто это?
— Дочь градоначальника Сунь, — ответила А Лун. — Они с матерью пригласили меня на поэтический вечер послезавтра.
— Ты идешь на поэтический вечер? — удивился Гу Сяюй. — Серьезно?
Сунь Минъю опешила.
— А что такого? — возмутилась А Лун.
— А мужчины там могут присутствовать? — спросил Гу Сяюй.
http://bllate.org/book/23083/2468751
Готово:
