Двое переглянулись, слегка поклонились и отступили. Когда они вышли за дверь, то увидели, что Императрица уже спешно направляется в сторону павильона Яньсинь в сопровождении служанок.
В павильоне Яньсинь:
Ся Юньянь, вся в поту, выбилась из сил. Повитуха, сидевшая у кровати, подбадривала её: Госпожа, поднатужьтесь ещё немного, ребенок уже почти появился.
Увидев, что показалась головка младенца, она снова крикнула: Ещё усилие!
В тот момент, когда Ся Юньянь почувствовала, что теряет сознание, она услышала слабый плач и провалилась в беспамятство.
Вскоре вышла одна из нянек: У госпожи девочка, Благородная госпожа Ся потеряла сознание.
Императрица наконец выдохнула, но тут вышла повитуха: Госпожа, беда… у маленькой принцессы на лице… — она понизила голос и добавила: На лице у неё огромное красное родимое пятно. Боюсь, с возрастом оно будет только расти.
Императрица ответила: Займитесь ею как следует, а я сама доложу обо всём Императору. — С этими словами она удалилась.
Вернувшись во дворец, Императрица опустилась на кушетку. Линь Чжи подошла к ней: Госпожа, вы сами собираетесь рассказать об этом Императору?
Императрица махнула рукой: Сходи и передай всё Юань Гао.
Линь Чжи медленно вышла.
Когда она добралась до Юань Гао, то узнала от него, что Император уже обо всём осведомлен. Ей оставалось лишь передать Императрице каждое слово Юань Гао. Закончив, она увидела, что Императрица погрузилась в глубокую задумчивость.
Линь Чжи тихо отступила и закрыла за собой дверь.
Прошло немало времени, прежде чем Императрица, пошатываясь, поднялась и открыла дверь. Снаружи уже стемнело. Линь Чжи, дежурившая у входа, спросила, не нужно ли чего, но Императрица ответила: Ступай, пусть придут Сан Чжи и остальные.
Линь Чжи возразила: Госпожа, позвольте мне остаться на страже.
Императрица не стала спорить и вернулась к кровати. Линь Чжи вошла следом, опустила полог, зажгла свечи и только тогда вышла из комнаты.
…
Суинь смотрела на снующих туда-сюда служанок. Они стояли как попало, шумели и галдели, совершенно не заботясь о том, что рядом могут быть хозяева. В её сердце крепло желание научить их манерам. Дождавшись, пока соберутся все, она начала говорить.
А Лун стояла в стороне и молчала. Суинь велела Линчжи приструнить толпу. Линчжи, обладающая громким голосом, крикнула: Прошу всех к тишине!
Гул стих, все уставились на неё, словно не веря, что такой звук мог исходить от неё. Но вскоре разговоры возобновились. Линчжи посмотрела на Суинь, затем снова на толпу и рявкнула: Молчать!
Наступила тишина. Суинь кивнула, выражая удовлетворение, и Линчжи отступила.
Суинь начала: С сегодняшнего дня вы будете служить здесь. Видя, что все внимательно слушают, она продолжила: Можете называть меня госпожой-наставницей. Глядя на вас, я понимаю, что пришло время учить вас правилам. Завтра придут двое, кто служит Ванъе и Ванфэй, и начнут обучение. Вот руководство, где всё четко прописано. Через месяц будет экзамен.
Те, кто сдаст — останутся. Кто не сдаст — тоже останутся, но будут отправлены на фермы на тяжелые работы.
А теперь управляющие каждого двора, подходите за книгами. Остальные — за работу.
Вскоре все разошлись.
Когда люди скрылись из виду, А Лун надула губы: Наставница, неужели это действительно необходимо?
Суинь посмотрела на неё: Ванфэй, подумайте сами: они сейчас ничего не умеют, потому что их никто не учил. Но если завтра придет Императрица, а они будут в таком же виде? Даже если она их не накажет, каково ей будет на душе? А если придет Император? Что тогда?
Это, вероятно, будет означать… смерть? А Лун подумала о Гу Лине и невольно содрогнулась. Она тут же ответила: Хорошо, я поняла.
Видя, что та осознала важность дела, Суинь больше ничего не добавила.
Юань Юань.
Павильон Яньсинь.
Снаружи на коленях стояли несколько служанок и нянек. Линь Чжи, стоявшая перед ними, смотрела на людей, простоявших на коленях уже почти полтора часа, без малейшей жалости.
Императрица находилась внутри уже столько же времени, и там царила полная тишина, словно никого и не было.
Императрица смотрела на маленькую принцессу в колыбели и чувствовала лишь жалость. Родная мать почти лишилась рассудка, и вряд ли кто-то сможет защитить девочку. Под её невинными глазками красовалось красное пятно — оно занимало почти половину лица. Пока она была маленькой, это не казалось таким уж страшным, но когда она вырастет… едва она выйдет из павильона Яньсинь, люди будут шарахаться от неё. Вряд ли кто-то осмелится к ней приблизиться.
Ся Юньянь, родив, потеряла сознание. Очнувшись и увидев пятно на лице ребенка, она лишилась чувств от ужаса. Она сидела, обхватив колени руками, не произнося ни слова, лишь безжизненно глядя на дочь, словно надеясь, что пятно само исчезнет.
Няньки не отходили от неё ни на шаг, боясь, что она совершит глупость и навредит себе или принцессе. Императрица приказала всем выйти и стоять на коленях, а сама долго наблюдала за Благородной госпожой Ся.
Императрица поднялась, заметив, что женщина на кровати пошевелилась. С легкой жалостью она произнесла: Если хочешь притворяться безумной — притворяйся. Жаль только этого ребенка, родившегося с такой отметиной. Кто знает, какая горькая судьба её ждет.
Сказав это, она направилась к выходу.
Как только Императрица ушла, та, что была на кровати, поползла на коленях к колыбели и разрыдалась.
Вошедшая нянька, увидев эту картину, тоже прониклась жалостью. Она вспомнила наказ Императрицы, данный Линь Чжи: Няньки, вы двое останетесь здесь заботиться о маленькой принцессе. А если эти служанки не знают правил, докладывайте обо всём во Дворец Чжунцуй.
Родив такую принцессу, Ся Юньянь наверняка придется несладко, но Императрица явно решила взять их под свою опеку.
Нянька не могла понять помыслов Императрицы: зачем ей это? Ся Юньянь уже сломлена, взять с неё нечего… Или Императрица просто проявила милосердие?
Не в силах разгадать загадку, нянька решила просто усерднее выполнять свой долг.
Заметив, что Ся Юньянь пришла в себя, няньки переглянулись и помогли ей сесть: Госпожа, во время послеродового восстановления нельзя так себя изнурять.
Верно, женщине после родов нельзя плакать и стоять на холодном полу, — добавила вторая.
Они уложили её обратно, и принцесса вдруг громко заплакала. Ся Юньянь попыталась подняться, чтобы взять ребенка, но нянька опередила её: Принцесса намокла. — Ловко сменив пеленки, она подала ребенка матери.
Ся Юньянь неуклюже взяла дочь на руки, а няньки принялись давать советы. Поскольку кормилицы не было, одна из них сказала: Госпожа, вам придется кормить принцессу самой.
В былые времена в императорском дворце немало наложниц низкого ранга сами кормили своих детей.
Нынешние принцы во дворце, кроме Девятого принца, все были вскормлены кормилицами… Странно, ведь все женщины рожали принцев, кроме этой Благородной госпожи Ся.
Нянька, подумав об этом, невольно перевела взгляд на лицо Ся Юньянь.
Та уже расстегнула платье, и ребенок, почувствовав тепло, начал жадно сосать, смешно подергивая головкой.
Ся Юньянь тихо вскрикнула от боли, но нянька поспешила успокоить её: Госпожа, это нормально, принцесса просто очень голодна.
На лице Ся Юньянь впервые промелькнула слабая улыбка.
…
Император находился во Дворце Ганьцюань, просматривая доклады.
Пришел Юань Гао и доложил, что прибыла Императрица.
Гу Линь долго не реагировал, продолжая изучать бумаги. Юань Гао был вынужден повторить: Император, пришла Императрица.
Только тогда Гу Линь позволил пригласить её.
Императрица медленно вошла, держа в руках миску с кашей из снежной груши.
Она поставила миску на стол: Император, эту грушу прислал А Юй, попробуйте.
Гу Линь, услышав это, взял ложку, отпил немного и спросил: Зачем ты пришла? Что-то случилось?
Императрица опустилась на колени: Ваше Величество, у меня есть просьба. Благородная госпожа Ся родила принцессу, думаю, вы знаете. Я хотела бы просить о присвоении ей титула Пин.
Гу Линь с удивлением посмотрел на неё.
Императрица добавила: Пусть ребенок и родился с красным пятном на лице, но это всё же ваша дочь. Если вы даруете ей титул, им обоим будет легче жить.
Гу Линь опустил голову, о чем-то размышляя: В гареме хозяйка ты, впредь по таким вопросам ко мне не обращайся.
Императрица поняла, что это согласие: Слушаюсь.
Благородная госпожа Ся стала Пин Ся. Император лишь спустя долгое время дал принцессе имя — Гу Сявань, заменив имя Гу Сяюань, которое Пин Ся дала сама. Узнав об этом, Пин Ся замерла. Она думала, что Император вообще не станет давать имя, и назвала дочь сама. Теперь она чувствовала себя даже несколько польщенной.
Нянька, стоявшая рядом, поспешила сказать: Официальное имя — Гу Сявань, а детское прозвище можно оставить прежним.
Пин Ся, глядя на ребенка, кивнула с улыбкой.
Груши созрели, А Лун захотела сама сорвать плод, но Гу Сяюй не разрешил и велел слугам сорвать для неё. А Лун была недовольна, она строила рожицы мужчине под деревом, вызывая смех у служанок, но стоило ему обернуться, как она тут же расплывалась в улыбке.
В последние дни она стала посмешищем для прислуги.
Служанки неплохо справлялись с обучением. Хэсян, глядя на поведение А Лун, испытывала лишь презрение — она вела себя так, будто сама была хозяйкой, а А Лун — её служанкой.
А Лун замечала странные взгляды этой служанки, но ничего не говорила.
Суинь давно поняла, что эта служанка нечиста на руку: каждый день она выряжалась, белилась, румянилась, красила губы в ярко-красный цвет.
Однако Суинь не спешила её наказывать, а лишь велела всем присматривать за А Лун. Она хотела посмотреть, что будет делать А Лун.
Впрочем, от Гу Сяюя это не укрылось. Когда он заметил, что служанка смеет так смотреть на А Лун, он решил с ней разобраться, но, видя радостное лицо А Лун, повременил.
Когда он обернулся и встретился взглядом с влюбленным, безумным взором служанки, он принял решение.
Сказав А Лун, что у него дела, он ушел.
Хэсян, увидев, что Ванъе идет к ней, расцвела. Когда он улыбнулся ей, она протерла глаза, но тут же увидела, что Ванъе холодно прошел мимо.
Она вздрогнула, но тут же подумала: конечно, он улыбнулся мне, просто рядом была Ванфэй, вот он и сделал такой вид.
На душе у неё расцвели цветы.
Вторая стража.
Гу Сяюй просматривал налоговые отчеты по Юйчжоу, торговые пошлины и судебные дела, когда в дверь постучали. Уголки его губ приподнялись: Входи.
Когда он увидел, кто вошел, улыбка на его лице мгновенно погасла.
Почему это ты? — сухо спросил он.
Вошедшая закрыла дверь: Ванъе, я пришла растереть вам тушь. — Не дожидаясь ответа, она подошла к нему. Гу Сяюй бросил на неё взгляд и продолжил изучать документы.
Девушка наклонилась и принялась медленно тереть тушь.
Видя, что Гу Сяюй погружен в бумаги, она приблизилась: Ванъе, я принесла еду, которую сама приготовила. — Она достала из-под стола свертки, разложила их, с улыбкой взяла палочками кусочек и поднесла к его губам.
Гу Сяюй посмотрел на неё и вдруг улыбнулся. Он слегка приоткрыл рот, откусил кусочек и действительно начал есть.
Хэсян, видя его улыбку, обмякла, прислонилась к столу и, взяв ещё кусочек, отправила его себе в рот.
Гу Сяюй нахмурился, глядя на неё. Хэсян снова поднесла ему еду. Гу Сяюй молчал.
Хэсян посмотрела на него: Ванъе, ну же, поешьте.
Гу Сяюй: Ступай поешь в другом месте, у меня дела.
Хэсян, видя, что он занят, не стала настаивать: Тогда я пойду.
Она удалилась мелкими шажками.
Как только она ушла, лицо Гу Сяюя помрачнело.
Хэсян в отличном настроении вернулась в спальню. Другая девушка, умывавшаяся рядом, спросила: Ты что-то такое веселое узнала?
Хэсян, улыбаясь, ответила: Просто кое-что приятное.
Девушка, глядя на её раскрасневшееся лицо, подумала: неужели нашла себе суженого?
Но она была слишком уставшей и вскоре уснула, не заметив, что её соседка лежит с блаженной улыбкой.
Гу Сяюй, почувствовав на себе чужой запах, велел принести горячей воды, искупался и только тогда вернулся в павильон Янь. А Лун разговаривала с Лун Тин, но стоило ему войти, как та тут же залезла под кровать.
Увидев, что А Лун склонилась над вышивкой, он почувствовал тепло: Завтра прогуляемся по городу Юйчжоу?
А? — А Лун подняла голову. Разве он не запрещал ей выходить?
Видя её недоумение, он подошел: Что вышиваешь?
А Лун: Хочу вышить ароматный мешочек, для… — она перевела взгляд, — для сестрицы А Цю, у неё скоро день рождения.
Гу Сяюй нахмурился. Мне ни разу ничего не вышивала, всё другим!
Я тоже хочу.
А?
Я тоже хочу такой мешочек.
А Лун наконец поняла, что он ревнует. На душе стало сладко: Хорошо.
Гу Сяюй подхватил её на руки, А Лун испугалась и обняла его за шею, чтобы не упасть.
На следующее утро А Лун снова проспала. Вспомнив, что Гу Сяюй обещал прогулку, она поспешила в купальню, но, войдя, обнаружила там кого-то и, закрыв глаза, выскочила обратно.
Гу Сяюй, увидев это, невольно улыбнулся.
Слуги снаружи, видя её красное лицо и закрытые глаза, тоже с трудом сдерживали смех.
Хэсян, подметавшая двор, метнула на неё завистливый взгляд. А Лун показалось, что она что-то чувствует, и она оглянулась: Никого? — пробормотала она. Но та, на кого она смотрела, уже спряталась за бамбуком, глядя на неё с ненавистью.
А Лун, переодетая в мальчишку, шла за Гу Сяюем вместе с Юань Цзе. Она была недовольна и всю дорогу дулась. Юань Цзе, увидев, как она таращит глаза, спросил: Господин, это кто ещё? — неужели хочет занять моё место?
А Лун зыркнула на него, и Юань Цзе удивленно воскликнул: Ванфэй?
Впереди идущие не оборачивались. А Лун, из-за своего маленького роста не поспевавшая за ними, остановилась и наотрез отказалась идти дальше.
Юань Цзе оглянулся на неё, потом на Гу Сяюя и растерянно сказал: Господин… — но тот не слышал. — Господин!
Гу Сяюй обернулся, увидел, что А Лун исчезла, и уже хотел разгневаться, как Юань Цзе указал назад.
Гу Сяюй увидел А Лун у торгового лотка, где маленький мальчик продавал себя, чтобы похоронить отца. Люди торговались, а А Лун с жалостью смотрела на происходящее, а потом на Гу Сяюя.
Гу Сяюй: …Ты сама еще ребенок, не надо в это вмешиваться.
А Лун дернула его за рукав. Ладно, он велел Юань Цзе купить мальчика.
Увидев, что Юань Цзе стоит у лотка, А Лун успокоилась. Юань Цзе быстро уладил дело, и Гу Сяюй велел ему проводить ребенка, похоронить отца, а потом привезти в поместье.
Юань Цзе с сомнением посмотрел на них, отдал Гу Сяюю пачку банкнот и ушел.
Гу Сяюй замедлил шаг, и они с А Лун продолжили прогулку.
Когда было людно, А Лун брала его за руку. Гу Сяюй был счастлив, его лицо смягчилось.
Они выбирали заколки, когда мимо проходила какая-то девица. Увидев его, она просияла.
Она подошла: Господин, наша госпожа хочет вас видеть.
А Лун как раз выбрала розовую заколку и хотела показать её Гу Сяюю, но, обернувшись, увидела, как его за рукав тянет какая-то женщина.
Гу Сяюй был в ярости, но, увидев, что А Лун смотрит на него, сдержался. Если бы кто-то посмотрел ему в глаза, то увидел бы в них смертельную угрозу.
Он не хотел, чтобы А Лун это видела.
А Лун подошла и оттолкнула руку девицы: Что вы делаете?
Та, видя перед собой мальчишку, разозлилась и хотела ударить А Лун, но Гу Сяюй перехватил её руку и отшвырнул.
Толпа закричала. Гу Сяюй подхватил А Лун и, воспользовавшись навыками легкой поступи, перенес её в безлюдное место.
Когда они остановились, А Лун всё ещё была с закрытыми глазами, обнимая его. Увидев её, Гу Сяюй почувствовал, как убийственный холод в его глазах постепенно исчезает.
А Лун?
Гу Сяюй улыбнулся и повторил: А Лун.
А Лун приоткрыла глаза и увидела, что они находятся в пещере. Сначала она удивилась, а потом пришла в восторг: Гу Сяюй, у тебя есть такое место!
Пещера.
Хотя однажды она уже бывала в пещере с Лун Тин, та была темной и страшной. Эта же была светлой и небольшой — вдвое меньше её павильона Янь.
А Лун думала, что хорошо знает дворец, но сегодня открыла для себя совершенно новый мир. Она пришла в восторг и назвала его по имени.
Осознав это, она замерла, но, увидев, что он не сердится, продолжила осмотр. У входа она увидела бездонную пропасть и попятилась.
Гу Сяюй, увидев, что она подошла к краю, испугался и притянул её к себе в объятия. Только так он почувствовал себя в безопасности.
Ты… — он хотел отругать её за беготню, но, глядя на её белую шею, не смог.
А Лун возбужденно спросила: Мы можем остаться здесь на ночь?
http://bllate.org/book/23083/2468748
Готово:
