Лю Сули вспыхнула, ее щеки залил густой румянец.
— Глупости не говори. Я лишь хотела, чтобы этим человеком был ты.
Е Лин больше не стал церемониться. Его сильные, словно стальные, руки подхватили хрупкую Лю Сули, и он, неся ее на плече, шагнул в импровизированное убежище, сплетенное из пальмовых листьев. Девушка восторженно вскрикнула.
В хижине не было занавесок, поэтому все происходящее было видно как на ладони. Сюй Яо и Су Цинтин, наблюдавшие за ними, одновременно замерли, их зрачки невольно расширились. Лю Сули сама прижалась к Е Лину, и оба понимали, что последует дальше. Но когда картина предстала перед ними воочию, лица обеих девушек вспыхнули алым.
Внутри лагеря у пальм Е Лин, подобно разъяренному тигру, опрокинул Лю Сули на землю. Су Цинтин не выдержала и зажмурилась. В это мгновение она поймала себя на странной мысли: она представила, что это ее, именно ее, с такой необузданной силой прижал к себе Е Лин. Волнующий жар пронзил тело, разливаясь по венам незнакомым, дурманящим потоком.
— Ах… — отозвалось в воздухе.
Голос Лю Сули, полный первобытной страсти, заполнил пространство, и весь лагерь, казалось, начал содрогаться. Спрятавшись за кустами, Сюй Яо и Су Цинтин затаили дыхание, их лица горели от стыда. Стоны Лю Сули становились все более дерзкими и манящими. Девушки не могли отвести взгляд от происходящего. Су Цинтин чувствовала, как бешено колотится сердце, а дыхание становится прерывистым. Она невольно сжала колени, пытаясь унять странное, пугающее возбуждение.
— Это… волнующе? — прошептала Сюй Яо, открыв рот от изумления. — Очень… волнующе.
Су Цинтин гневно и смущенно зыркнула на подругу, но тут же поняла, что не может возразить. Ведь она и сама чувствовала то же самое. Обе девушки, пылая от стыда, поспешно отвернулись, но уже через мгновение снова украдкой взглянули в сторону хижины.
— О боже мой, это же… слишком… — прошептала Сюй Яо.
Она смотрела сквозь пальцы, и сердце ее колотилось, словно пойманная птица. Су Цинтин молчала, но ее дыхание участилось, а в голове раз за разом всплывал образ мощного тела Е Лина и покорной, отдающейся ему Лю Сули.
Время тянулось медленно, солнце клонилось к закату. Они прождали снаружи больше двух часов.
— Должно быть, уже все… — Сюй Яо нервно теребила пальцы, то и дело поглядывая на убогое жилище. На душе было неспокойно.
Проклятый тип, чего же так долго? — выругалась про себя Су Цинтин, но тут же осеклась, вспомнив свои недавние мысли, и замолчала.
Наконец, в убежище воцарилась тишина. Сюй Яо и Су Цинтин переглянулись, и в глазах каждой читалось смущение и едва уловимое, тайное ожидание.
Е Лин поправил одежду и вышел из хижины. Внутри Лю Сули лежала, словно раздавленная, с выражением полного блаженства на лице. Выйдя наружу, Е Лин подумал, что эта девчонка — настоящая искусительница. Особенно ее длинные, белоснежные ноги — просто загляденье.
Вдруг он уловил какое-то движение в кустах. Формула Девяти Оборотов Божественного Дракона обострила его чувства.
— Выходите, я вас вижу.
Сюй Яо и Су Цинтин, сгорая от стыда, показались из укрытия. Услышав голос Е Лина, они мгновенно побледнели, а затем их лица вновь залила краска.
Сюй Яо первой нарушила тишину:
— Брат Е, мы вернулись.
— Е Лин, мы… — она запнулась, не зная, как продолжить.
Су Цинтин дернула ее за край одежды, призывая замолчать. Ей сейчас хотелось провалиться сквозь землю. Но Сюй Яо, пересилив себя, вспомнила, что голод сильнее всякого стыда. Она не хотела возвращаться в разрушенный лагерь, где нечего было есть.
Собравшись с духом, Сюй Яо произнесла:
— Брат Е, мы хотим остаться. Умоляю, позволь нам! Мы сделаем что угодно!
Идти им было больше некуда. Е Лин ожидал чего-то подобного. Услышав голоса, Лю Сули тут же выбралась из хижины и увидела девушек. Она инстинктивно прильнула к Е Лину и нежно проворковала:
— Брат Е Лин, ты был так хорош… Мне так холодно…
С этими словами она потребовала объятий. Е Лин обнял ее за нежную кожу, а Лю Сули с победным видом посмотрела на пришедших, словно заявляя свои права.
Су Цинтин лишь поморщилась: бесстыдники!
Е Лин перевел взгляд на Сюй Яо и Су Цинтин, его голос прозвучал спокойно:
— Хотите остаться — пожалуйста, но у меня есть условие.
Сюй Яо поспешно согласилась:
— Говори! Мы на все согласны!
Су Цинтин добавила:
— Если только это не что-то непристойное.
Е Лин холодно взглянул на нее:
— Отныне будете слушаться меня во всем. От тех, кто бесполезен, я избавляюсь немедленно. Мне не нужны святоши или украшения для интерьера.
Услышав эти слова, Су Цинтин почувствовала, как лицо вновь обдало жаром — она поняла, что это замечание адресовано ей. Но обе девушки лишь покорно закивали. Е Лин удовлетворенно кивнул:
— Раз так, оставайтесь.
Сюй Яо и Су Цинтин облегченно выдохнули. Теперь у них хотя бы будет еда и крыша над головой.
Принимая их, Е Лин руководствовался и личными мотивами, пусть и не самыми главными. Во-первых, обе были настоящими красавицами: у Су Цинтин — аристократическая холодность и роскошные формы зрелой женщины, а Сюй Яо — очаровательна и невероятно соблазнительна. Во-вторых, на необитаемом острове люди — это ценный ресурс, а большой командой выжить куда проще.
Разобравшись с этим, Е Лин принялся за огромного каменного окуня. Костер ярко пылал, раскаляя докрасна импровизированную печь из камней. Е Лин аккуратно разложил нарезанное рыбье филе на широких листьях, насадил кусочки на заостренные ветки и поставил запекаться у огня. Пламя лизало камни, издавая аппетитный треск, и вскоре воздух наполнился густым, манящим ароматом жареной рыбы.
Су Цинтин и Сюй Яо, измученные голодом, невольно сглотнули слюну, а их животы отозвались громким урчанием.
— Как вкусно пахнет… — прошептала Сюй Яо, не в силах оторвать взгляд от рыбы в руках Е Лина. Это казалось самым изысканным лакомством в мире. Су Цинтин молчала, но ее прекрасные глаза были прикованы к огню, полные жгучего желания.
Голод — лучшая приправа!
Тем временем Е Лин бросил остатки рыбы в каменный котелок, добавил туда наструганную белую мякоть кокоса и залил водой. Вскоре блюдо закипело.
Через двадцать минут ароматная уха из окуня с кокосом и жареная рыба были готовы. Лю Сули, увидев это, поспешно взяла кокосовую чашу, доверху наполнила ее ухой и, мило улыбаясь, проворковала:
— Брат Е Лин, ты так устал, выпей сначала супа.
Е Лин принял кокосовую чашу и сделал глоток. Бульон был густым и наваристым, нежная мякоть кокоса приятно пружинила на зубах, а легкая сладость уравновешивала жирность рыбы. С каждым глотком по телу разливалось приятное тепло.
http://bllate.org/book/23050/2463227
Готово:
