Каждый человек на мгновение замирал перед человеком в черном, поднося красный цветок к самым его глазам. Внимательно оглядев его пару мгновений, человек в черном складывал пальцы обеих рук в печать заклинания, и тогда алый цветок в руках человека постепенно становился белым. Над ним собиралось крошечное облачко красного тумана, которое медленно сгущалось в крошечное черное зернышко; оно падало на грудь Несущего Цветы в районе сердца и исчезало. Как только всё завершалось, Несущий Цветы шагал по широкой просторной дороге, простиравшейся за спиной человека в черном. Вдоль всего пути пестрели яркие красные цветы, оттеняя белые цветы в руках каждого путника — чистые и священные.
У некоторых людей в руках были красные цветы с большими черными пятнами, и тогда человек в черном молча указывал им на узкую, кромешно-темную тропинку неподалеку. Всё вокруг погружалось в пугающую тишину. Ван Юэ смотрела на эту невиданную прежде картину, не смея даже вздохнуть от страха. Очень скоро настала очередь бабушки Ван. Ван Юэ спряталась возле ног бабушки Ван, стараясь сделать так, чтобы человек в черном ее не заметил. Когда Ван Юэ уже обрадовалась, что им удалось ускользнуть, человек в черном неожиданно опустил голову и пристально посмотрел на нее. От испуга девочка вцепилась в ногу бабушки Ван еще крепче.
— Интересно. У тебя нет Цветка паучьей лилии. Вроде бы живая, но не человек, вроде бы призрак, но не демон, — неторопливо произнес человек в черном, с ног до головы окинув взглядом Ван Юэ. — Ты появилась на свет вопреки законам мироздания и естественному порядку вещей. Твое существование не признают ни небеса, ни земля, ни солнце, ни луна. Поэтому после смерти твоя душа растворится во всех вещах мира, и ты не сможешь переродиться в круговороте сансары. Возвращайся.
Человек в черном взмахнул рукавом и отправил Ван Юэ обратно.
Когда Ван Юэ очнулась, то обнаружила, что лежит, уткнувшись в тело бабушки Ван, и всё случившееся прошлой ночью казалось ей лишь долгим сном.
— Бабушка, не уходи. — Ван Юэ склонилась над уже остывшим телом и зарыдала навзрыд, и ее плач привлек соседей — тутэй Лю и ее семью.
— Что такое, что случилось, с самого утра? — встревоженно прибежавшая с соседнего двора тутэй Лю, услышав шум, заглянула внучок и невольно затуманилась слезами при виде открывшейся картины.
— Юэ-юэ, пойдем с матушкой к нам. Похороны бабушки Ван возьмет на себя вся деревня: она всю жизнь исцеляла людей и спасла бесчисленное множество жизней, так что нельзя позволить ей уйти в одиночестве, — проговорила тутэй Лю, пытаясь поднять Ван Юэ на руки, чтобы увести к себе.
— Хочу к бабушке, бабушка! — заливалась слезами девочка, отказываясь разжать руки.
На седьмой день деревенские жители на руках вынесли гроб бабушки Ван на гору. Бабушка Ван пользовалась в этих краях огромным уважением, и гроб купили на деньги, собранные в каждой семье деревни, — всё ради того, чтобы она смогла уйти достойно.
Ван Юэ шла во главе погребальной процессии, прижимая к груди погребальную табличку бабушки Ван. Всю дорогу под звуки похоронных барабанов и гонгов они совершали последнее прощание с бабушкой. Во время погребения Ван Юэ отчетливо услышала, как несколько односельчан шептались между собой:
— Я говорю вам, это из-за этой несчастливой девчонки Ван Юэ бабушка Ван преждевременно в могилу сошла. До того бабушка Ван пылала здоровьем, но стоило ей подобрать эту без тени и принести в дом, как силы стали покидать ее с каждым годом. Впредь нам нужно держаться от нее подальше, не дай бог эта проклятая и нам беду навлечет.
— Говорят, семья Лю собирается удочерить Ван Юэ? После такого с их домом точно стоит поменьше общаться, — вполголоса поддакнул другой.
— Что вы такое говорите?! Когда бабушка Ван была жива, стоит кому-нибудь в деревне заболеть, она никогда ни с кого не брала платы за лечение и лекарства! Если бы бабушка Ван сейчас слышала, как вы при ней же такое говорите о ее внучке, ее сердце бы кровью облилось! — Тутэй Лю встала за спиной Ван Юэ, пытаясь заслонить ее от злословий.
— Внучка? Ей еще надо довести до ума родную внучку, а не подкидыша! Чудовище без тени, подорванное с кладбища! Раньше мы терпели ее ради уважения к бабушке Ван, но теперь бабушки нет, и этому чудовищу не место в нашей деревне. Мало ли какая напасть стрясется в каком-нибудь доме из-за нее? — не унимался кто-то из толпы.
— Верно, невестка Лю! Раз вы так яростно защищаетесь, всё равно ведь собрались ее приютить — так убирайтесь вместе с ней из деревни! Нам вовсе не улыбается жить бок о бок с таким чудовищем.
— И то верно! Мой ребенок однажды увидел, как она сама с собой болтает во дворе, так испугался, что потом несколько дней из дому выйти не смел! Мы молчали раньше только из уважения к бабушке Ван, неудобно было говорить.
— Я тоже это видела! Страшно до жути было. Я тогда еще из любопытства подошла спросить, с кем она разговаривает, а она ответит: дедушка Цао, мол, захотел лапши долголетия, которую готовят дома. Но ведь дедушка Цао умер еще за семь дней до того! Сами подумайте, с кем она тогда беседовала? С призраком же!
Деревенские жители подняли шум, перебивая друг друга, и уже не таясь выкладывали всё, что видели и слышали сами. Тутэй Лю в этот момент лишилась дар речи, а Ван Юэ молча слушала эти слова, наблюдая, как гроб бабушки Ван горсть за горстью засыпают желтой землей, пока на его месте не вырос скромный холмик могилы со старой погребальной стелой.
— Тутэй Лю, спасибо вам. Я бы хотела побыть с бабушкой, ступайте домой, — бледным, осунувшимся лицом повернулась к ней Ван Юэ.
Когда всё было кончено, пришедшие проводить покойную по очереди подошли воскурить благовония перед могилой бабушки Ван и, продолжая о чем-то шептаться, вернулись в деревню. Ван Юэ неподвижно стояла у могилы бабушки Ван, пока солнце не скрылось за горизонтом, и лишь тогда поднялась, чтобыбрести назад. Но куда ей было идти? Каждое слово односельчан отпечаталось в ее памяти; она не могла вернуться и навлечь беду на семью Лю.
— Бабушка, Юэ-юэ так сильно по тебе скучает... Где же ты? — Горячие слезы сами собой покатились по щекам девочки.
Сама того не заметив, она вновьбрела к той самой высохшей прошлой ночью мучнистой сединой старой корявой заброшенной черной багровой мертвой ветвистой дереве. В этот момент небо уже окончательно погрузилось во мрак, и из-за ствола дерева начали испускать сияние алые цветы — до тех пор, пока бескрайнее алое марево не залило всё вокруг. Человек в черном вновь медленно явился из темноты. Улучив момент, пока тот не смотрит, Ван Юэ скрылась за высохшим деревом и тайком шмыгнула на широкую дорогу. Ей нужно было войти туда и отыскать свою бабушку. Поскольку у Ван Юэ не было тени, она не источала ауру живого человека, и страж в черном ничего не заметил.
Ван Юэ шла вперед по широкой дороге до тех пор, пока от усталости у нее не подкосились ноги. Не дойдя до конца пути, девочка обессиленно рухнула на обочину и погрузилась в тяжелый сон. Когда она открыла глаза снова, над головой всё так же висел серп бледной луны, а рядом с ней сидела одетая в багровые одежды женщина с кожей белой как снег и соблазнительным, но вовсе не вульгарным макияжем.
— Сестрица, вы не видали мою бабушку? Ее фамилия Ван, — робко обратилась к ней Ван Юэ.
— Ты меня спрашиваешь? — Женщина в красном на мгновение замерла, а затем медленно перевела взгляд. Ван Юэ усердно закивала.
— А хочешь послушать мою историю? — Женщина в красном, не дожидаясь ответа, принялась сама рассказывать о себе: — Они говорят, что теперь меня зовут Белый Исток, но я отчетливо помню, что мое имя Маньчжушахуа. Ах да, у меня ведь есть сестра, ее зовут Мантолохуа... Сестрица, где же моя сестра? Ты не видела мою сестру?
По мере того как она продолжала говорить, лицо женщины в красном исказилось от дикой злобы, и она впала в исступление.
http://bllate.org/book/23045/2462699
Готово:
