Одинокие человеческие фигуры, подсвеченные лунным светом, проникали в тесный полуразрушенный храм. Их тени то удлинялись, то укорачивались, но двигались на редкость стройно.
По мере того как звуки приближались, Цин Сюэ тоже разглядела, что за дверью стояли именно сельские жители!
Как раз те самые крестьяне, к которым они заходили днем, включая ту самую женщину и её мужа, скованного железными цепями.
Сейчас все они находились в этой толпе.
Мужчины и женщины, старые и молодые — наберется добрых два-зройка человек. Выражения лиц у этих крестьян были застывшими, взгляды — пустыми. В блеске серо-зеленого сияния их кожа казалась мертвенно-бледной, а движения — совершенно одинаковыми, словно марионетки, управляемые невидимыми нитями.
Больше всего пугало то, что от них исходило вовсе не живое человеческое дыхание, а приторный сладкий запах, один в один похожий на тот аромат османтуса!
В глубине их пустых глазниц смутно мерцали две багровые точки.
Ли Ци судорожно втянул воздух:
— Э-это те самые крестьяне? Как они до такого дошли?
Мо Ин сказал с тяжелым сердцем:
— Это Демоническая марионетка! Эта тварь превратила в марионеток всю деревню!
Цин Сюэ в недоумении посмотрела на Чжи Ляня и тихо спросила:
— Учитель, что такое Демоническая марионетка?
— Вырвать душу, переплавить тело, превратить в марионетку и управлять силой мысли.
Цин Сюэ протянула: «А-а...», а затем спросила:
— Тогда почему днем они выглядели совсем как обычные люди?
— Чудовище управляет ими с помощью их прижизненных воспоминаний и инстинктов.
Цин Сюэ наконец всё поняла. Заметив, что нечисть уже подбирается к двери, она больше не стала расспрашивать и спряталась за спину Чжи Ляня.
Не прошло и мгновения, как крестьяне подошли к входу в кумирню Земли и перекрыли дверь, загородив лунный свет снаружи. Внутри святилища мгновенно стало абсолютно темно.
Следом эти сельские жители внезапно разинули рты, издавая нечеловеческие вопли. Красный свет в их глазах вспыхнул ярче, и они с заученными, но стремительными движениями бросились на людей внутри храма!
— Держать вход! Защитите учителя и младшую сестру!
Громко крикнув, Мо Ин с мечом наголо бросился навстречу крестьянам.
Ван У, Чжао Лю, Ли Ци, Сунь Ба и остальные мгновенно выстроились в боевой порядок, с оружием в руках атаковав деревенских жителей. Засверкали вспышки клинков и мечей.
Звуки драки и звериный вой сельчан казались посреди глухой ночи особенно зловещими и жутко пугающими.
Сила этих марионеток была не так уж велика, а единственным их достоинством было то, что они не ведали боли, не страшились смерти и шли напролом одна за другой.
К тому же после алхимической обработки их тела, будучи по сути мертвецами, не могли умереть.
Даже если срубить им голову, они все равно поднимались, а катящаяся по земле голова продолжала бросаться на людей.
Срубить конечности — и вовсе беда: отрубленные руки и ноги атаковали не хуже живых существ, и справиться с ними становилось еще труднее.
Увидев это, Мо Ин громко закричал:
— Не рубите конечности, от этого их станет только больше! Используйте Огненные талисманы!
С этими словами он ударом ноги отбросил летевшую на него половину марионетки и вытащил из рукава Огненный талисман.
Активировав талисман, он швырнул его вперед.
Сгусток пламени ударил в грудь первой же марионетки. Стоило огню коснуться творения, как он мгновенно распространился, подобно искрам в сухой траве, и полностью окутал всю марионетку.
Марионетка, казалось, не чувствовала боли, продолжая наступать сквозь охватившее её пламя.
Вот только мощь Огненного талисмана была огромна: не успев даже приблизиться, марионетка рассыпалась на полпути, превратившись в горящие угольки, которые падали на землю.
Упав на землю, они рассыпались подобно песчинкам, оставив после себя лишь горы черного пепла.
Чжи Лянь сидел на прежнем месте без движения, лишь слегка повернув голову в сторону стоявшей позади Цин Сюэ.
— Научилась пользоваться талисманами?
Цин Сюэ дернула уголком рта: разве сейчас подходящее время, у учителя еще хватает духу устраивать уроки.
Конечно, вслух она такого произнести не смела, а только закивала:
— Ученица научилась.
Чжи Лянь слегка кивнул и снова перевел взгляд на битву впереди.
Большая часть этих марионеток уже рассыпалась от атак Огненных талисманов, осталось всего две-три штуки.
Мо Ин тоже быстро с ними расправился.
Когда последняя марионетка обратилась в пепел и осела на землю, в кумирне Земли наконец воцарилась тишина.
Лунный свет снова заглянул внутрь помещения, и лежавший на полу черный пепел отливал призрачным сиянием в лунном сиянии.
Мо Ин с облегчением выдохнул, вытер пот со лба и шагнул к Чжи Ляню.
— Учитель, эти марионетки уничтожены, но истинного чудовища мы так и не увидели. Неужели оно спряталось?
Чжи Лянь поднял на него взгляд:
— Разве не здесь?
Мо Ин остолбенел:
— Что...
Однако он не успел договорить, как с изумлением заметил, что глиняное изваяние божества впереди качнулось.
— Хрусь...
Раздался тихий, резкий хруст, и все невольно повернулись на этот звук.
Было видно невооруженным глазом, как глиняная статуя покрывается трещинами, а цветной лак на ее поверхности кусок за куском отваливается.
Из-под него обнажилась черная как смоль, непрерывно извивающаяся и клубящаяся жуткая зловещая ци.
Изначально добродушное лицо изваяния стремительно исказилось, углы рта растянулись в зловещей ухмылке, и в целом всё это выглядело так, будто клубы черного тумана подпирали человеческую голову — от одного этого зрелища волосы вставали дыбом.
— Осторожно! — завопил Мо Ин.
Но было уже поздно: статуя резко разинула пасть, и из нее мощным потоком вырвался густейший до предела аромат османтуса, смешанный с серо-зеленым густым туманом.
Черный туман вмиг заполнил всю кумирню Земли, отрезая видимость и неся в себе колоссальную мощь, которая вонзилась в сознание мириадами тонких игл.
Цин Сюэ резко схватилась за голову, в ее мозгу взорвалась острая боль.
Как больно.
Она протянула руку, желая ухватиться за учителя, но вслепую загребла воздух.
Перед глазами все завертелось.
Свернувшись калачиком на земле, она чувствовала, как в голове копошатся и гложут ее бесчисленные насекомые, от этой боли хотелось умереть.
— Учитель...
Вдруг сбоку протянулась рука и крепко обхватила ее за талию.
Следом перед глазами взорвался ослепительно-белый свет.
В самом центре этого сияния находился меч.
Клинок сиял ослепительной белизней, и когда он пронесся рядом с ней, раздался звонкий гул.
Свет меча разорвал черный туман, издав шипящий звук плавления.
Густой зеленый туман перед сиянием меча таял и откатывался назад так же быстро, как прошлогодний снег под лучами палящего солнца, и был насильственно вытеснен за пределы храма.
Внутри кумирни Земли снова стало светло.
Цин Сюэ тяжело дышала, ее лоб был весь в холодном поту.
Она подняла голову и встретилась взглядом с опущенными глазами учителя.
Рука Чжи Ляня всё еще поддерживала ее за талию, и он тихо спросил:
— Не ранена?
Цин Сюэ покачала головой и с трудом устояла на ногах:
— Н-нет...
Она огляделась по сторонам.
Глиняное изваяние разлетелось на мелкие кусочки, Мо Ин и несколько бойцов Управления Подавления Тюрем стояли наготове, держа мечи наперевес с настороженными лицами.
Мо Ин быстро подошел к ним с мрачным выражением лица:
— Учитель! Эта тварь сбежала?
Взгляд Чжи Ляня скользнул по груде обломков на земле, и он равнодушно произнес:
— Уничтожил.
— Уничтожил?
Мо Ин на мгновение опешил, но тут же всё понял:
— Это ученик излишне тревожится. Что за постижение у учителя, как какому-то жалкому демону ускользнуть от вас?
Он убрал меч, смахнул с лица сажу и заговорил чуть более непринужденно:
— Эта погань пряталась в статуе и погубила столько крестьян, а теперь наконец понесла кару.
Чжи Лянь слегка покачал головой и убрал руку с талии Цин Сюэ.
В глазах Цин Сюэ промелькнуло недоумение: неужели всё закончилось так быстро?
Это казалось ей каким-то нереальным.
Впрочем, возможно, у учителя просто была столь высока база культивации, что этот демон, как и та Демоническая обезьяна, казался перед ним ничтожным.
Лунный свет лился в дверной проем храма, падая на лицо Чжи Ляня.
Цин Сюэ заметила, что между его бровей неизвестно когда снова проступил слой черной ци.
Ее сердце замерло.
Мо Ин тоже заметил цвет лица Чжи Ляня и тут же повернулся к своим подчиненным:
— Чжао Лю, Ли Ци, сходите в деревню, проверьте, остались ли там живые. Ван У, Сунь Ба, приберите останки снаружи, а следы оставшейся демонической ци сожгите подчистую.
Четверо отдали приказ и удалились.
Мо Ин повернулся обратно к Чжи Ляню и обеспокоенно произнес:
— Учитель, вы выглядите неважно. Вы не ранены?
Чжи Лянь опустил взгляд и ничего не ответил.
Мо Ин нахмурился:
— Боюсь, в этой деревне больше не осталось живых. Давайте сначала укроемся в селении, а завтра утром отправимся в путь.
Чжи Лянь бросил на него взгляд и едва заметно кивнул.
Мо Ин действовал решительно, и вскоре всё было устроено. Дав указания Чжао Лю и остальным оставаться поблизости для патрулирования, он сам проводил Чжи Ляня и Цин Сюэ вниз с горы.
Лунный свет заливал горную тропу, и их трое теней сильно вытянулись.
Цин Сюэ шла следом за учителем, то и дело украдкой бросая на него взгляды.
Не считая тонкой полоски черной ци, клубящейся между его бровей, внешне он выглядел совершенно обычным.
В деревне стало еще тише: кроме шелеста ветра, не было слышно ни звука.
Трое нашли первое попавшееся жилье, и Мо Ин достал огниво.
Этот небольшой двор, за исключением отсутствия жильцов, казался совершенно нормальным.
В углу были сложены дрова, а во дворе сушились зелень и одежда.
Мо Ин толкнул одну из дверей и обернулся к Чжи Ляню:
— Учитель, отдохните здесь, а я пойду покараулю снаружи.
— Мм.
Развернувшись, он на ходу притворил за собой дверь.
В комнате остались только Цин Сюэ и Чжи Лянь.
Внутри царил полумрак, тусклый масляный светильник на исходе сил то вспыхивал, то затухал, а из-за окна тянуло сквозняком, из-за чего казалось, что этот слабый огонек вот-вот погаснет.
Чжи Лянь сидел со скрещенными ногами на постели, закрыв глаза и регулируя дыхание. Цин Сюэ примостилась рядом, не смея его тревожить.
Запах османтуса, казалось, стал чуть слабее, но полностью не выветрился.
Время текло в тишине комнаты, и напряженное сердце Цин Сюэ немного оттаяло.
Ее веки начали слипаться, но она тряхнула головой, заставляя себя раскрыть глаза.
В этот момент рядом раздался сдавленный стон.
Цин Сюэ резко повернула голову.
Учитель по-прежнему сидел с закрытыми глазами, но его лицо побелело еще сильнее, а сине-черное пятно между бровей расползлось уже до висков, и даже пальцы, сложенные на коленях, слегка подрагивали.
— Учитель...
Цин Сюэ запаниковала, поспешно придвинулась к нему и тихо спросила:
— У вас снова обострился яд?
Брови Чжи Ляня слегка сошлись на переносице, он, похоже, изо всех сил пытался что-то сдержать. Лишь спустя долгое время он медленно вымолвил:
— Пустяки. Ступай в сторону.
Цин Сюэ прикусила губу, вспомнив, как в прошлый раз в лесу учитель потерял сознание, а она ничего не могла сделать, кроме как беспомощно ждать.
Набравшись храбрости, она тихо проговорила:
— Ученица поможет вам очистить яд.
Чжи Лянь медленно открыл глаза и покосился на нее.
В его глазах не было привычной ясности, они словно заволокло тонкой дымкой, и даже взгляд казался расфокусированным.
— Здесь...
Цин Сюэ торопливо произнесла:
— Учитель, здесь есть стены и крыша, это не глушь.
Чжи Лянь смолчал.
Цин Сюэ сочла это за молчаливое согласие, подсела к нему ближе и, протянув руку, коснулась пояса на одежде учителя.
http://bllate.org/book/23042/2462346
Готово:
