Погода в Южном Пограничье всегда отличается таким непостоянством: утром она еще радовала солнечным светом и безоблачным небом, а к полудню небо заволокло черными тучами, создавая тяжелое ощущение, будто темные тучи давят на город и грозят разрушить его. Вскоре хлынул ливень, но и после него стихия не унялась — словно желая и дальше терзать людей, тучи продолжали проливаться мелким дождем.
Все офицеры и бойцы 772-го полка выдвигались к линии границы. Спустя полгода всё здесь по-прежнему заставляло каждого сжимать сердце от тревоги.
Из-за моросящего дождя подъем в гору выдался крайне грязивым. Поскольку эта местность была полем боя, деревья и дерн давно разнесло артиллерийскими снарядами, и обнаженную глину размывало дождевыми потоками. Стоило лишь на секунду потерять бдительность — и можно было сорваться вниз по склону.
— И правда паршивая дорога, куда хуже, чем в наше время.
Политрук Люй Вэньчжэн жаловался командиру полка Чэнь Леяню. Выдвигаться в горы в такую пору основными силами, когда сзади мулы и лошади тащат поклажу — это поистине настоящее испытание.
— Вы ведь тогда тоже отсюда возвращались?
— Ага, мы тогда были в составе первой волны наступавших войск. Место, где впервые открыли ответный артиллерийский огонь — как раз здесь. Тогда на горе росло много деревьев, а враг прятался в засаде на противоположной стороне. Наши бойцы только выступили, как по ним ударила вражеская засада, полегло много людей.
— И правда, нелегко вам пришлось. Мы-то в ту пору еще ехали по железной дороге к передовой, нас собирались перебросить на север, а потом почему-то перенаправили на южное направление.
— Стратегический расчет, разве мы могли тогда это постичь? Ты в ту пору был всего лишь командиром роты, а я — политруком. Куда вышестоящее командование прикажет, туда и шли. Не то что теперь — многое решаем мы сами. Наконец-то стало понятно, почему у командиров тогда были такие помрачневшие лица.
Они с трудом пробирались вперед. Свои дождевики они сняли и отдали молодым бойцам, а дождь насквозь вымочил их одежду и обувь. Такая погода неизменно навевала мрачное и угнетенное состояние.
— Куда делся заместитель командира полка?
— Сзади подгоняет тыловые службы. Пойдемте вперед, до наступления темноты глядишь и доберемся.
— И то верно.
Люй Вэньчжэн поднялся на крутой склон и, глядя на суетящихся бойцов, напротив, почувствовал беспокойство.
— Товарищи! Смотрите под ноги, будьте осторожнее, глядите в оба! Не оступайтесь, идите медленнее, до позиций уже недалеко. Соблюдайте безопасность, командиры рот и взводов, присмотрите за своими людьми!
Политрук Люй возился с бойцами, словно родитель с детьми, и всю дорогу без устали покрикивал. Впрочем, это избавило Чэнь Леяня от множества хлопот — исполнительность политрук проявлял необыкновенную. Поприравшись друг к другу за последнее время, они стали близкими друзьями.
— Смотрите под ноги, не оступайтесь.
Чжан Муюнь подталкивал тележку с мулом и приговаривал шедшим рядом бойцам.
— Заместитель командира, мул больше не тянет, эта пушка заграждает путь товарищам сзади!
— Придумайте что-нибудь, пусть идущие сзади бойцы подтянут двух лошадей! Для прорыва обязательно нужна артиллерия.
— Заместитель командира, разве у нас нет артиллерийского полка? К чему так надрываться?
— Эх ты, голова садовая, наша артиллерийская рота может поддержать огнем в любой момент, а позиции артполка слишком далеко, невозможно скорректировать точный прицел. Живей давай, поднатужьтесь!
Чжан Муюнь с товарищами с трудом втаскивали горное орудие на склон. Мул, тянувший пушку, выбился из сил и больше не мог сделать ни шагу.
Один новобранец уже раз пять-шесть упал в грязь, весь вымазавшись с ног до головы. Сам Чжан Муюнь в этот момент упирался коленями в тележку, не давая ей скатиться вниз.
— Заместитель командира! Сяо Ань привел двух буйволов!
— Быстро! Загоните быков вперед, натяните канавы!
— Все готовы? На счет три тужимся вместе!
— Три, два, один, пошел!
Общими усилиями они наконец-то с трудом втащили горную пушку на склон и смогли перевести дух.
— Сяо Ань, откуда быки?
— У местного дедушки внизу одолжил. Он увидел, как тяжело нам приходится, и всё стоял у подножия, пас скот да поглядывал на нас. Я пересилил себя, подошел к деду попросить быков, а он, не говоря ни слова, бросил мне веревку.
Новобранец Сяо Ань вытирал грязь с лица и с широкой улыбкой докладывал заместителю командира.
Чжан Муюнь помог ему смахнуть грязь со лба, тяжело задышал и посмотрел вниз, на гору: какой-то старик в соломенной накидке и шляпе махал рукой. Расстояние было огромным, фигурка казалась не больше муравья, и лишь из-за крупных тел самих буйволов крестьянин, должно быть, заметил, что на него смотрят.
— Ладно, отведите буйволов вниз и верните хозяину, а мы продолжаем путь.
— Есть, заместитель командира, я мигом!
— Ступай. На обратном пути будь осторожен, спускаться гораздо труднее, чем подниматься, держи ухо востро.
— Ничего страшного, заместитель командира, я пошел!
Когда до лагеря добрался последний боец, небо уже заволокло черным полотном. Летнюю жару было трудно вытерпеть, но этот дождь — кто знает, к худшему или к лучшему — хотя бы изрядно сбил температуру, которая во время марша изрядно досаждала.
Горный ветер по ночам пробирал до костей. Днем еще приходилось распахиваться до пояса, чтобы спастись от духоты, а теперь пронзительный ветер и сырость у входа в пещеру доставляли поистине невыносимые страдания. Плодившиеся москиты так и норовили облепить человека со всех сторон, и теперь каждый отдал бы всё за лишний лоскут ткани, чтобы прикрыться от этих проклятых насекомых.
В просторной пещере трое мужчин с обнаженными торсами, потягивая сигареты в дыму тлеющих спиралей от комаров, всматривались в карту на столе. Керосиновая лампа горела тускло, и политруку Люй Вэньчжэню пришлось надеть очки, из-за чего Чэнь Леяню он казался скорее настоящим политруком, а не тем свирепым воином с полей сражений, что когда-то вел за собой штурмовой отряд на захват вражеских главарей.
— Сейчас мы находимся на восточном склоне Лаошаня. Если продвинуться еще немного вперед, возможно столкновение с противником лицом к лицу.
Заместитель командира Чжан Муюнь наконец перевел дух. Выкроив минутку свободного времени среди забот, он заглянул в штабную палату отдохнуть и, увидев, как те чертят что-то на карте, из сострадания тоже подошел поглядеть.
— Пусть бойцы отдохнут сутки, завтра артиллерийский полк ударит по вражеским тыловым коммуникациям. Мы воспользуемся этим временем, чтобы хорошенько выспаться, а ранним утром послезавтра перейдем в наступление!
Чэнь Леянь редко когда возвращал себе боевой настрой: мрачная туча безжизненности на его лице сменилась наносным высокомерием, с которым он только ступил на поле боя.
— При таком рельефе местности артиллерия не сможет развернуться в полную силу, придется всё целиком вытягивать нашей пехоте.
Люй Вэньчжэн неизменно указывал на слабые места, так что без вздохов и жалоб тут не обходилось.
— Эх, теперь силы противника сосредоточены, это уже не то, что в самом начале боев. Говорят, они стянули все оставшиеся тяжелые вооружения на эти участки, так что нынешнее сраженье вполне можно назвать схваткой равных по силе противников.
— Сейчас силы врага на горе оцениваются примерно в батальон, а после суток отдыха их может стать уже целый полк.
— Ничего страшного, это не масштабное столкновение, размах у этого боя будет небольшой. Сейчас обеим странам не до того: мы поднимемся наверх, отстоим гарнизон три дня, а как подойдут братские части — сможем отступить.
— Понятия не имею, во что это место превратится в будущем. Сейчас макака-солдаты еще не осознают здешнего стратегического значения, но рано или поздно поймут. Только вот хватит ли у них духу воевать дальше — вот вопрос.
— О том нам беспокоиться не нужно. Как только отгремят бои, нас перебросят на другой участок. Когда вы оба ступите на это поле боя в следующий раз, всё здесь будет уже совсем иначе.
— Ладно-ладно, хватит нести чушь, ложитесь спать. Все дела — завтра с утра. Из-за какого-то батальона столько хлопот, неужели вы растеряли тот боевой задор, когда гоняли по горам целую дивизию?
— Командир, ох, командир! Нынче времена не те, что прежде. Теперь командование лежит на нас, а не на выполнении приказов высшего руководства о занятии конкретных высот и решении определенных задач.
— Хватит болтать, спать ложитесь. Целый день таскали пушки, если вы не хотите спать, то я ложусь.
http://bllate.org/book/23037/2461624
Готово:
