Если сказать что-то совсем бессердечное, то получится так: Е Цзюнь, когда плачет, выглядит на удивление красиво.
За этот короткий день, что они провели вместе, большинство участников успели составить своё мнение о Е Цзюне. Он красив, но много ли в этом кругу людей, лишённых привлекательности? При этом характер у него упрямый, нрав строптивый, да и сил хоть отбавляй. Суметь даже с забинтованной рукой влепить альфе такую звонкую пощёчину — тут либо у парня руки железные, либо у Е Кая кожа на лице толще подошвы. И последнее: он невероятно горд.
Когда он плакал, его веки заметно покраснели, а в глазах заблестели слёзы. Хотя было видно, что он изо всех сил старается сдержаться, слёзы всё равно скатывались по щекам, словно жемчужины. Его прямой, изящный нос порозовел, выражение лица было твёрдым, даже нарочито свирепым, а в нахмуренных бровях и беззащитных глазах читалось сильное противоречие — это была какая-то хаотичная, надломленная красота.
— Всё, пропала! Мои моральные принципы пали перед его внешностью, я, кажется, становлюсь его фанатом!
— Может ли он сыграть роль кого-то, кого все обижают, кто выглядит как мягкотелый простак, но на самом деле и правда такой? Хочу посмотреть, как он плачет! QVQ
— Ты такой злой, но я согласен!
— Друг, с таким талантом к слёзным сценам зачем ты припёрся на шоу? Не лучше ли стать актёром?
— Не выйдет, на съёмках никто не рискнёт довести его до слёз по-настоящему.
— Умеешь же ты ляпнуть такую гадость в такой момент, ну и мерзавец же ты.
Хоть Сюэ Юлин и стоял перед Е Цзюнем, не видя его лица, по тому, как сильно тот вцепился ему в руку, он догадывался: сейчас Е Цзюнь был готов разорвать этого альфу на куски.
Сюэ Юлин внезапно спросил:
— Ты проголодался?
Этот резкий поворот темы застал всех врасплох. Е Цзюнь заикнулся, хлопая красными, как у кролика, глазами:
— Н-нет.
— Тогда зачем ты пытаешься вырвать кусок моего мяса?
Е Цзюнь опустил взгляд и увидел, что его пальцы мёртвой хваткой впились в предплечье Сюэ Юлина. Он поспешно отпустил его:
— Прости! Я не заметил!
— Ничего, шучу я, — Сюэ Юлин произнёс это с таким невозмутимым лицом, что Е Цзюнь на мгновение завис. — Лекарство ещё осталось? Завари Сяо Юю ещё чашку, иначе он скоро приползёт к тебе в слезах.
Е Цзюнь только сейчас вспомнил, что сын всё ещё болен. Он посмотрел на беспорядок вокруг:
— А здесь…
— Пусть он и убирает, — Сюэ Юлин перевёл взгляд на Е Кая и слегка приподнял бровь. — Полагаю, этот господин, будучи столь высококультурным человеком, не из тех трусов, что гадят, а потом не отвечают за свои поступки?
Скрытая насмешка, да ещё и под прицелом стольких глаз — Е Каю не оставалось ничего, кроме как проглотить эту обиду. Лю Гуйцяо в этот момент тихо выдохнула с облегчением.
— Давайте все сядем и спокойно поговорим. Господин Е, кем вы приходитесь этому… этому омеге?
Дух сплетен разгорелся с новой силой!
— Сестрица Лю — просто голос моих мыслей!
— А разве это нужно спрашивать? Конечно, они пара, они же уже обсуждали семейные дела!
— Обманули мои ожидания… Можно выгнать его из шоу?
Е Цзюнь фыркнул, даже не удостоив Е Кая взглядом, и направился прямиком на кухню. Видя это, Лю Гуйцяо осторожно спросила:
— Так значит, он ваш… омега?
Сюэ Юлин, собиравшийся уйти в комнату, чтобы успокоить Сяо Юя, замер и навострил уши. Отношения между ними и правда были странными. Но разве Сяо Юй не говорил, что его отец умер? Откуда взялся этот альфа?
Сюэ Юлин почувствовал, как внутри закипает необъяснимое раздражение. Возможно, дело было в том, что этот альфа — незваный гость, ворвавшийся сегодня на шоу и сорвавший весь график съёмок. Впрочем, продюсерская группа была только рада такому повороту. Особенно когда количество зрителей в прямом эфире и число комментариев взлетели до небес — режиссёр, помощник режиссёра и продюсер Чжао расплылись в довольных улыбках.
— Нет, — Е Кай, столкнувшись с посторонними, всё же сохранил остатки приличия. — Е Цзюнь — мой младший брат. Он… сбежал из дома, пока меня не было, поэтому я пришёл, чтобы во всём разобраться. Прошу прощения за доставленные неудобства.
Младший брат? Сюэ Юлин слегка приподнял бровь, уголок его губ едва заметно дёрнулся.
— Оказывается, братья?!
— А я уж подумал не то, чуть не начал шипперить…
— Одинокий вдовец с ребёнком, да ещё и сбежал из дома?! Этот омега слишком уж своевольный!
— Старший брат! Как у тебя рука поднялась на такого красивого братишку? Если не можешь его воспитать — отдай мне, я мастер по усмирению! (бьёт себя в грудь)
— Твои расчёты слышны даже в моём родном городе.
Вероятно, услышав это, Е Цзюнь, возвращавшийся с водой, окинул Е Кая ледяным взглядом и холодно произнёс:
— Нас больше ничего не связывает, мы даже не братья. Если хочешь разыграть драму о великой братской любви, советую оставить эту затею. Младшего сына в семье Е достаточно одного.
Е Кай открыл рот, собираясь возразить, но Е Цзюнь, не глядя, прошёл прямо по только что вымытому полу, оставив на нём следы своих тапочек.
— Вытри начисто! Ты что, всё ещё думаешь, что ты богатый наследник в доме Е?
Бросив это, Е Цзюнь удалился с невероятным изяществом. Е Кай, у которого от досады перехватило дыхание, лишь молча смотрел ему вслед.
Толкнув дверь в комнату, Е Цзюнь увидел, что Е Юй лежит на матрасе, а рядом с ним стоит телефон, из которого доносятся звуки мультфильма. Е Цзюнь догадался, что телефон принадлежит Сюэ Юлину. Громкость была выставлена на максимум — скорее всего, чтобы Сяо Юй не услышал ссору снаружи.
— Большой Рыб, пора пить лекарство.
Е Юй, тяжело дыша, с полотенцем на лбу, несмотря на плохое самочувствие, старательно поправил отца:
— Папа, я Сяо Юй, а не Большой Рыб.
— Хорошо, Сяо Юй, пей лекарство.
Е Цзюнь сел на край матраса и начал дуть в чашку. В уголках его глаз всё ещё блестели слёзы, ресницы намокли и слиплись в жалкие пучки. Находясь совсем близко, Е Юй сразу всё заметил. Его хриплый детский голосок встревоженно спросил:
— Папа, почему ты плачешь?
— Я не плачу, это просто глаза «писают».
Е Юй склонил голову набок и удивлённо протянул:
— М-м?
— Ладно, пей скорее.
Разве дети соглашаются пить лекарство добровольно? То ему нужно подуть, то он просится в туалет — это чуть не истощило остатки терпения Е Цзюня. К счастью, в этот момент вошёл Сюэ Юлин. Увидев, что лекарство в руках Е Цзюня не тронуто, альфа притворно удивился:
— Сяо Юй ещё не допил лекарство?
Е Цзюнь буркнул:
— Никакие уговоры не помогают, пусть лучше превращается в вяленую рыбку!
Мужчина сел на пол рядом с ним и многозначительно произнёс:
— Я только что пришёл из соседней комнаты и слышал, что Фуфу выпил всё лекарство залпом — такой храбрец.
Е Юй, свернувшийся калачиком в объятиях отца, навострил ушки.
— Не стоит требовать от Сяо Юя, чтобы он был как другие дети, нужно позволить ему иметь свои недостатки…
Сюэ Юлин не успел договорить, как Е Юй решительно забрал чашку из рук Е Цзюня и залпом осушил её. Е Цзюнь успел лишь воскликнуть:
— Осторожно, горя…
— Выпил! — Е Юй, в котором жила неистребимая гордость, сильно закашлялся и пробормотал: — Сяо Юй! Не имеет! Недостатков!
— …
Е Цзюнь прищурился, охваченный подозрениями.
— В кого же у него такой упрямый характер?
Сюэ Юлин, глядя на его профиль, мысленно ответил: «И правда, в кого же?»
http://bllate.org/book/23036/2461439
Готово:
