Пин И пришла, словно мягкий весенний дождь, тихо изменив атмосферу в тренировочном дворике. Веро принял у неё увесистую бамбуковую корзину с едой и пакет со свежими овощами, поставив их в тени под навесом. Но тонкий аромат, доносившийся из корзины, уже заставил Танагона кружить вокруг неё, словно щенка, почуявшего добычу, и жадно втягивать носом воздух.
— Не торопись, поедите только после тренировки, — Пин И улыбнулась и погладила его по голове, её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась непреклонная твердость. Танагон тут же послушно замер, хотя его большие глаза всё еще с надеждой косились на корзину.
Пратвит с важным видом откашлялся, пытаясь вернуть внимание подопечных к занятиям, но его взгляды, то и дело бросаемые в сторону корзины и Пин И, а также слишком тесная, явно не по размеру рубашка, выдавали его внутреннее волнение.
Тренировка шла своим чередом, но в воздухе словно появилась новая искра. Удары локтями у Тхавона стали такими же жесткими, как и прежде, но их ритм — более выверенным. Удары ногами у Батча были всё такими же легкими и быстрыми, но взгляд стал гораздо сосредоточеннее. Даже самый младший, Танагон, стиснув зубы, старался выполнять базовые упражнения как можно правильнее, словно за его спиной наблюдали добрые глаза, придающие ему бесконечных сил.
Веро, как старший ученик, совмещал свои тренировки с присмотром за младшими, и на его губах неизменно играла мягкая улыбка. Он чувствовал, что Пин И стала своего рода невидимым связующим звеном, которое наполнило это место, пропитанное потом и суровой мужской энергией, ощущением настоящего дома.
В перерыве Пин И не сидела без дела. Она подошла к Веро и, наблюдая за его уверенными ударами и легкой работой ног, одобрительно произнесла:
— Веро, твои движения стали намного точнее. Слышала, ты победил в недавнем турнире? Раны уже зажили?
Веро остановился, вытер пот полотенцем и почтительно ответил:
— Спасибо за заботу, Пин И, всё почти зажило. В том бою мне просто повезло, мне еще многое нужно улучшить.
Пин И кивнула и перевела взгляд на Батча, который, покрытый испариной, отрабатывал контроль ударов ногами. Она подошла к нему и тихо подсказала:
— Батча, напряги поясницу еще сильнее. Да, именно так... У тебя длинные и сильные ноги, это отличные природные данные, нужно обязательно заложить прочный фундамент.
Её наставления не были похожи на громогласные окрики Пратвита, но всегда били точно в цель, наполненные женской чуткостью и терпением. Батча внимательно слушал и старался исправить стойку, глядя на Пин И с доверием и затаенной сыновней любовью. Он рос без матери, и её доброта пробудила в нём тепло, похожее на материнскую заботу.
— Пин И, Пин И! Посмотрите на меня! Посмотрите! — Танагон не желал оставаться в стороне и изо всех сил старался бить ногами. Пусть движения еще были неуклюжими, но его старание вызывало лишь добрую улыбку.
Пин И подбодрила его:
— Танагон тоже очень старается! Продолжай в том же духе, и вырастешь таким же сильным, как твои старшие братья.
Наконец, её взгляд остановился на Тхавоне, который в одиночестве отрабатывал клинч на тяжелом мешке в углу. Почувствовав на себе её внимание, он на мгновение замер, но не прекратил упражнение. Пин И не стала навязывать советы, а лишь издалека наблюдала за ним, после чего тихо сказала подошедшему Пратвиту:
— В этом ребенке... столько упорства и твердости, он так похож на тебя в молодости.
Пратвит фыркнул, не то соглашаясь, не то отрицая, но в его глазах промелькнуло что-то сложное. Разве сам он в молодости не пробивал себе путь на ринге с такой же безрассудной яростью?
Солнце поднялось выше, приближался полдень. Пратвит наконец объявил об окончании тренировки.
Нетерпеливый Танагон первым бросился к чану с водой, наспех умылся и с нетерпением стал ждать обеда. Батча помог перенести низкий столик и циновки в тень, а Веро отправился на кухню за посудой.
Пин И открыла загадочную корзину и слой за слоем стала доставать блюда. В тот же миг густой аромат наполнил весь дворик, и даже Тхавон, обычно равнодушный к еде, не удержался и бросил заинтересованный взгляд.
Стол был накрыт богато: чувствовалось, что в приготовление вложили душу, соблюдая баланс вкуса и пользы:
Главным блюдом был большой горшочек зеленого карри с курицей — нежные кусочки мяса, баклажаны и тайские овощи в пряном соусе с лемонграссом, калганом и кокосовым молоком.
Непременный атрибут — золотистая жареная рыба, хрустящая снаружи и сочная внутри, политая кисло-сладким острым соусом и украшенная кинзой.
На гарнир — свежий стир-фрай из водяного шпината с чесноком и ферментированными соевыми бобами, а также острый салат из зеленой папайи, возбуждающий аппетит.
Основным блюдом была целая кастрюля ароматного жасминового риса.
Пин И даже принесла небольшой кувшин прозрачного рисового вина и поставила его перед Пратвитом.
— Вау! — глаза Танагона округлились, а слюнки потекли рекой. Батча тоже сглотнул, с нетерпением ожидая начала трапезы.
Пратвит посмотрел на кувшин, его кадык дернулся, но он постарался сохранить невозмутимый вид:
— Зачем столько наготовила? Только лишние хлопоты.
Пин И не стала его переубеждать, а лишь с улыбкой начала раскладывать еду:
— Ребята тяжело тренировались, им нужно подкрепиться. Ешьте скорее.
Все уселись вокруг и принялись за этот невероятный обед. Танагон ел с жадностью, быстро измазав всё лицо соусом карри. Батча ел аккуратнее, но не менее быстро, особенно налегая на зеленое карри с рисом — он умял целых две порции. Веро заботливо выбирал рыбьи косточки для Танагона, сам тоже с удовольствием наслаждаясь едой.
Тхавон, хоть и хранил молчание, ел заметно быстрее обычного, особенно часто поглядывая на жареную рыбу.
Пратвит пригубил вино, прищурился и расслабился — выражение его лица стало почти умиротворенным, даже тесная рубашка словно перестала стеснять движения. Он смотрел на своих шумных учеников, на сидящую напротив Пин И с ласковой улыбкой, и пустота, годами зиявшая в его душе, казалось, постепенно заполнялась этим теплом и уютом.
После обеда Танагон погладил свой округлившийся живот и довольно рыгнул, походя на ленивого котенка, который мечтает только о том, чтобы растянуться на солнце. Батча и Веро принялись убирать посуду.
Пин И поднялась и окинула взглядом хоть и прибранный, но всё же захламленный дворик и открытые двери комнат, где виднелась скудная обстановка.
— Позвольте, я помогу вам прибраться, — сказала она, закатывая рукава и беря в руки метлу, чтобы смести опавшие листья и пыль в углу.
Батча тут же бросил посуду и подбежал к ней:
— Пин И, я помогу вам!
Тхавон, глядя на их суету, некоторое время молча стоял на месте, а затем направился к месту хранения инвентаря и принялся без слов складывать разбросанные перчатки, мешки и покрышки. Его движения всё еще были резкими, почти неловкими, но старательность, с которой он это делал, говорила сама за себя.
Веро с улыбкой покачал головой и тоже присоединился к уборке. Даже сонный Танагон, наевшись, изо всех сил старался не отставать, подавая тряпку и собирая мелкие камни.
Пин И тщательно подмела двор, а затем заглянула в комнаты учеников. Она видела, что в комнате Батча и Тхавона хоть и бедно, но чисто и аккуратно. В комнате Веро и Танагона было чуть больше беспорядка, но чувствовалась жизнь. Она бережно поправляла постели, протирала столы и аккуратно складывала одежду.
Батча не отходил от неё ни на шаг, стараясь во всём помогать. Наблюдая за её мягкими и быстрыми движениями, за тем, как она делает их жилище уютнее, он чувствовал, как в сердце растет сыновья любовь. Он украдкой подумал: если бы... если бы у них с братом была мама, она, наверное, была бы такой же, как Пин И? Готовила бы вкусную еду, заботилась бы и следила за чистотой в доме...
От этой мысли на душе стало одновременно тепло и немного грустно.
Тхавон, хотя большую часть времени проводил во дворе, то и дело бросал взгляды на дверь комнаты. Глядя на хлопочущую Пин И и на счастливого Батча, который не отходил от неё, он почувствовал, как в глубине его души, скрытой за жесткой броней, что-то дрогнуло.
Если бы... если бы у них с Батча была мама, пришлось бы им прижиматься друг к другу в холодные дождливые ночи? Пришлось бы бороться за кусок черствого хлеба? Мог бы кто-то мягко погладить по голове, когда они устали, и сказать: ты хорошо поработал?
Эта мысль, словно камень, брошенный в озеро, вызвала легкую рябь в его спокойном сердце, принеся с собой странное, доселе неведомое желание. Но он быстро подавил эту слабость, и его взгляд снова стал холодным. Прошлого не изменить, у них есть только друг друг, и он сделает всё, чтобы защитить то, что у них есть сейчас.
Общими усилиями дворик и комнаты преобразились, даже воздух стал свежее. Солнце ласково освещало чистое, ухоженное пространство, наполненное жизнью.
Пин И, глядя на плоды своих трудов, вытерла пот со лба и довольно улыбнулась. Пратвит, неизвестно когда вернувшийся в своё плетеное кресло, держал в руке недопитое вино. Глядя на этот упорядоченный, полный жизни дворик, на своих учеников, таких разных, но так старающихся жить, и на ту, что весь полдень заботилась о нём и об этом доме, он ощутил давно забытое чувство полноты жизни.
Этот дом, собранный из обломков прошлого и разных судеб, с приходом Пин И словно обрел свою душу. Путь вперед, быть может, будет полон испытаний, но сейчас, под мягким солнечным светом, когда в воздухе еще витает аромат обеда, лед в сердце начал понемногу таять под этим безмолвным теплым потоком.
http://bllate.org/book/23035/2461260
Готово:
