— Мм, — кивнул Шэнь Хэгуан. — Несколько раз с ними собирался.
— Это уже хорошо.
В гостиной внезапно воцарилась тишина.
Прошло немало времени, прежде чем доктор Сюй похлопал его по голове — так, словно был заботливым старшим в семье:
— Общественное мнение — лишь повод. Подлинную причину я не стану тебе напоминать, но тебе пора смотреть вперёд.
— Всё это уже позади. Ты теперь взрослый и достойный человек.
Шэнь Хэгуан опустил глаза.
* * *
Три великих философских вопроса: кто я? откуда я? куда иду?
Именно над ними сейчас всерьёз размышляла Цянь Чэн.
Однако ледяное выражение лица Гу Жунмо давало понять: времени у неё почти не осталось.
Хватка на её запястье становилась всё сильнее. Цянь Чэн глубоко вдохнула и слегка встряхнула руку.
Прежде всего, нужно внимательно прочитать вопрос: «Этот след от поцелуя — чей?»
Во-вторых, важно понять намерение того, кто задаёт вопрос. А Гу Жунмо, судя по всему, очень хотел её убить.
Цянь Чэн подумала несколько секунд и серьёзно произнесла:
— Мы можем воспользоваться методом исключения. Во-первых, это точно не ты.
Гу Жунмо приподнял уголок губ, издевательски усмехнувшись. Родинка под его раскосыми глазами придавала лицу ещё больше изысканной красоты.
Его голос стал необычайно низким:
— Цянь Чэн.
— Да?
Она ответила и посмотрела на него:
— Очень больно.
Гу Жунмо молча смотрел на неё, а уголки его глаз слегка покраснели.
— Вы переоделись? — раздался голос волонтёра у двери и звук приближающихся шагов.
— Уже идём! — громко отозвалась Цянь Чэн.
Гу Жунмо слегка сглотнул, отпустил её запястье и сделал несколько шагов вперёд.
Но через пару секунд он резко развернулся, схватил её за волосы и потянул.
Цянь Чэн опешила.
Гу Жунмо стянул резинку, и её густые волосы тут же рассыпались по плечам.
Он фыркнул и довольно грубо собрал пряди в низкий хвост, прикрыв тем самым раздражающий взгляд красный след на шее.
Затем развернулся и вышел.
Цянь Чэн невольно пошевелила пальцами. Боль в запястье вдруг обострилась, и она невольно втянула воздух сквозь зубы.
На запястье уже проступил синяк. Она натянула рукав, чтобы скрыть его, и последовала за ним.
Они приехали не слишком рано, и к тому времени дети уже должны были просыпаться после дневного сна.
Дошкольное образование в приюте проходило прямо на его территории, а для начальной школы здесь же имелись педагоги и необходимое оборудование. Поэтому дети из «Нового Солнца» были разделены по возрасту и классам.
Цянь Чэн и Гу Жуншу должны были присматривать за детьми дошкольного возраста. Учитывая ограниченное время, их задачей было помочь детям проснуться, заняться учёбой и играми, а также поужинать.
Дверь в комнату для дневного сна открылась. На полу лежали мягкие татами, на которых в беспорядке раскинулись десятки малышей. Некоторые из самых активных уже неуклюже натягивали одежду.
— Пора вставать! — улыбнулась одна из старших волонтёрок и начала будить малышей.
Цянь Чэн начала пересчитывать детей.
Гу Жунмо уже подошёл и начал собирать с пола подушки и одеяла.
Вскоре большинство детей переоделись и встали в сторонке.
Цянь Чэн окинула взглядом комнату: остальные почти закончили одеваться, кроме одного мальчика, который никак не мог натянуть кофту через голову.
Она с интересом наблюдала за ним.
Мальчик надул щёчки, вытянул губы вверх и неуклюже пытался просунуть руки в рукава, но каждый раз кофта сползала, и он отпускал её.
После нескольких неудачных попыток он вдруг швырнул кофту на пол, его маленькое тельце дрогнуло, и крупные слёзы покатились по щекам.
Цянь Чэн взглянула на Гу Жунмо и, прищурившись, ткнула пальцем ему в грудь:
— Ну что, это ты?
Он посмотрел на неё холодно и равнодушно, будто не желая отвечать.
Цянь Чэн покачала головой и быстрым шагом подошла к мальчику.
— Не получается надеть кофту? Давай помогу.
— Н-не надо! — всхлипывал мальчик. — Ты... плохая!
— А? — удивилась Цянь Чэн, поправляя кофту. — Почему я плохая?
— Ты... ты... не пришла помочь раньше! — мальчик всхлипнул и толкнул её ручонкой. — Уходи!
Цянь Чэн поняла: он заметил, что она наблюдала за ним, и теперь обижался.
Она улыбнулась:
— Но ведь я думала, что ты сам справишься!
Мальчик продолжал всхлипывать.
Цянь Чэн решила поддразнить его:
— Настоящие мужчины не плачут, как девчонки.
— Тебе какое дело! — ещё выше поднял он губы.
— Но посмотри, все уже ждут тебя. Что будешь делать? — с притворным недоумением спросила Цянь Чэн. — Продолжишь плакать?
Мальчик испуганно огляделся и увидел, что действительно остался один на татами. Он всхлипнул, но теперь с надеждой посмотрел на Цянь Чэн.
— Что случилось? — спросила она, наклонив голову.
Мальчик снова надул губы, явно неохотно:
— Сестрёнка... можешь помочь мне одеться?
— Раз уж ты так просишь, помогу.
Когда мальчик оделся и встал, он снова надулся и отвернулся от Цянь Чэн.
Встав в строй, он засунул руки в карманы и нащупал там что-то твёрдое. Достав, увидел несколько конфет.
Он моргнул, тут же распаковал одну и сунул в рот. Где уж тут было злиться — обида мгновенно испарилась.
Цянь Чэн, стоя в очереди, улыбнулась.
Гу Жунмо холодно усмехнулся, но лёгкая тень тревоги в его глазах так и не рассеялась.
В её глазах разве не все такие же, как этот мальчик?
Она всегда умеет в нужный момент протянуть конфету. Сладкий вкус разъедает вкусовые рецепторы, постепенно проникая туда, куда не должен.
Внезапно на шее вновь всплыл тот самый ярко-красный след. Гу Жунмо похолодел — ответ, казалось, уже готов был вырваться наружу.
Они повели детей в игровую комнату на занятия.
Поскольку это был лишь дошкольный уровень, уроки проходили легко и просто и вскоре завершились.
Далее начинались свободные игры: большинство детей играли с игрушками или смотрели картинки.
Цянь Чэн сидела на возвышении и наблюдала за детьми.
Вдруг один из шалунов спросил:
— А вы, братик и сестрёнка, не будете петь или танцевать? Раньше братики и сестрёнки всегда пели!
— А? — Цянь Чэн не сразу сообразила.
— Да, да! Спойте песенку!
— Хочу смотреть!
Подхваченный одним, вопрос тут же подхватили все. Только что спокойные дети теперь единогласно смотрели на Цянь Чэн с надеждой в глазах.
Цянь Чэн чуть дёрнула уголком рта и мысленно застонала:
— У меня нет никаких талантов. Давайте лучше я расскажу вам сказку?
— Нет, пойте! Танцуйте!
— Да, да!
Единственный её план был отвергнут. Цянь Чэн почувствовала головную боль: с танцами у неё полный провал, а петь она не умеет вовсе.
— Щёлк.
Внезапно раздался какой-то звук.
Все дети и Цянь Чэн одновременно повернулись к источнику.
Гу Жунмо уже сидел за роялем и поднял крышку.
Дети сначала растерялись, а потом разразились восторженными криками и хихиканьем.
— Что хотите послушать? — спросил Гу Жунмо, обращаясь к детям, но в его голосе явно слышался вопрос, предназначенный Цянь Чэн.
Цянь Чэн подошла, наклонилась и прошептала ему на ухо:
— Сыграй ту самую пьесу, которую играл, когда мы впервые встретились.
В конце она бросила взгляд на камеру, прикрыла рот ладонью и дунула ему в ухо.
Гу Жунмо тяжело вздохнул, но уголки его губ невольно дрогнули в улыбке.
Цянь Чэн выпрямилась, подтащила стул и уселась рядом с роялем, подперев щёку рукой.
Гу Жунмо невольно вспомнил ту ночь: разноцветные огни мерцали в шумном зале.
Она сидела на высоком барном стуле, её тонкие белые ноги болтались в воздухе.
На её лице играло беззаботное, почти равнодушное выражение, а пальцы играли с вишнёй-декорацией.
Круглая, сочная вишня перекатывалась между её белоснежных пальцев — и Гу Жунмо даже показалось, что она играет не с ягодой, а с живым сердцем.
Он незаметно отвёл взгляд и услышал рядом голос Лу Цинъе:
— Не смотри на эту девочку. Несмотря на юный возраст, она явно опытная. Осторожнее, может быть ядовита.
В нём вдруг вспыхнуло раздражение, и он ещё больше похолодел:
— И что с того?
— Но ведь есть поговорка: «Если не я пойду в ад, то кто?» — Лу Цинъе с решимостью посмотрел на неё, осушил бокал и сунул его Гу Жунмо. — Дружище, я иду первым.
Затем Гу Жунмо наблюдал, как Лу Цинъе поднял воротник, чтобы скрыть лицо, и направился прямо к ней.
— Скучно, — фыркнул он и перевёл взгляд на рояль в углу зала.
Он снова посмотрел на барную стойку и вдруг улыбнулся.
Медленно подойдя к роялю, он бросил бокал на поднос проходившего официанта.
Это воспоминание, казавшееся таким долгим, на деле заняло всего несколько секунд.
Гу Жунмо сосредоточился и начал играть.
«Хорватская рапсодия».
Цянь Чэн невольно постукивала пальцем по щеке в такт музыке. И не только из-за её красоты — его сосредоточенное лицо было не менее завораживающим.
* * *
— Извините, абонент, которому вы звоните, недоступен…
Несколько звонков подряд оказались безуспешными.
Лу Цинъе удивлённо посмотрел на экран телефона с номером Цянь Чэн и лишь спустя некоторое время вспомнил, что она упоминала о съёмках.
— Неужели я уже так стар, что даже такие вещи не помню?
Он сидел за кулисами и постукивал пальцем по экрану, начав сомневаться в себе.
На каком же мероприятии она сейчас?
Поразмыслив ещё немного, он наконец вспомнил: что-то связанное с благотворительностью.
Лу Цинъе задумался на мгновение и спросил у ассистента:
— Недавно были какие-нибудь благотворительные акции для пиара?
— Вы не участвовали в таких мероприятиях, — тихо ответил ассистент.
— Нет, я имею в виду: были ли вообще какие-то благотворительные проекты, о которых сейчас говорят?
Такие мероприятия обычно анонсируются задолго до запуска, и информация о них тщательно отслеживается ассистентами и менеджерами.
Ассистент быстро просмотрел данные на телефоне:
— Недавно шесть компаний совместно запустили благотворительную программу для поддержки детского приюта.
— Ага, именно это. Расскажи подробнее, — Лу Цинъе закрыл глаза.
— Конкретные участники пока неизвестны, но проект реализуют следующие компании: Юньцзюй Финанс, корпорация Гаошань, корпорация Гу…
— Стоп, — Лу Цинъе открыл глаза, и в его взгляде появилась глубина. — Дальше не надо.
Он вдруг усмехнулся, прищурив серые глаза.
Неужели не выдержал?
* * *
К пяти-шести часам вечера дети уже поужинали и готовились ко сну.
Вечерний уход за детьми требовал особого опыта, поэтому этим занимались старшие волонтёры, и у Чжао Чураня с Сюй Синьжуй появилось немного свободного времени.
Чжао Чурань потянулся и, стоя под деревом, устремил взгляд вдаль.
Он закрыл глаза, собрался потереть их, но вдруг вспомнил, что носит линзы, и опустил руку.
Через несколько секунд рядом с ним появилась ещё одна фигура.
Он обернулся — это была Сюй Синьжуй.
К его удивлению, она просто стояла молча, не заговаривая с ним, как утром.
С момента приезда в приют Сюй Синьжуй старательно выполняла свои обязанности и заметно охладела к нему. Он даже почувствовал облегчение.
Он чувствовал, что она, возможно, испытывает к нему симпатию, но не знал, как реагировать на такие чувства.
Решив не думать об этом, он направился в другое место.
[Хозяин, после этого задания у вас вряд ли будет возможность снова встретиться с Чжао Чуранем.]
http://bllate.org/book/2303/254829
Готово:
