Подарок — это конверт с чувствами, а цифры на ценнике в пределах возможностей не имеют никакого значения. За тщательно отобранным кроется то самое заветное отражение — Чэн Цзинтун.
Единорог
Цзян Чжиюй чувствовала, что в этом году Сочельник выдался на редкость счастливым: сначала она заранее узнала о сюрпризе на свой будущий день рождения, а затем мило побеседовала с будущей свекровью и получила приглашение пообедать дома. Каждое из этих событий было позитивным откликом на их роман, что доказывало: в этот раз она выбрала правильно...
— Цтун-бао... — произнесла Цзян Чжиюй.
— Цзян Чжиюй, нельзя же так меня называть! — прервала ее Чэн Цзинтун.
— Почему? — недоуменно спросила Цзян Чжиюй.
— Так... так меня зовут только домашние и Чжу Сяолинь, — смущенно пробормотала Чэн Цзинтун. — Тебе нельзя, наши отношения... еще не дошли до этого.
— И какие же у нас отношения? — Цзян Чжиюй подалась вперед и игриво протянула: — Ну скажи, какие у нас отношения? Скажи-ка~ ну скажи же~
— Перестань, Чжу Сяолинь и остальные еще здесь! Быстро заходим внутрь! — Чэн Цзинтун стала подталкивать её к дому.
— Трусишка~ хм! — Цзян Чжиюй осталась недовольна, но портить себе настроение сегодня не собиралась!
Войдя в дом, Чжу Сяолинь и Цзян Цзе достали рождественские подарки. У Чэн Цзинтун вытянулось лицо:
— Рождество? Разве сегодня не Сочельник? Я совершенно забыла!!
— Ах ты вонючая Цтун-бао, у тебя что, правда нет для меня подарка?! — наигранно возмутилась Чжу Линь.
— Прости! Завтра, завтра я обязательно всё исправлю! — Чэн Цзинтун сложила руки перед грудью и поклонилась, вымаливая прощение.
Цзян Чжиюй не стала на это смотреть, достала из пакета матери Чэн две черешни и сунула по одной каждой в руку.
— Сяо Юй-цзе, сегодня же Сочельник... — протянула Чжу Линь.
— Даже для отмашки поленилась постараться, дала бы хоть по яблоку! — сказала Цзян Цзе.
— Точно, кто же дарит на Сочельник черешню... — поддержала Чжу Линь.
— И то верно, это же мама учителя Чэн купила... — поддакнула Цзян Цзе.
— Тут и на один зубок не хватит... — вздохнула Чжу Линь.
— Какая жадина! — заключила Цзян Цзе.
Парочка подруг пела в унисон, и разве Цзян Чжиюй стала бы сражаться в одиночку? Она тут же капризным, медовым голоском позвала:
— Учитель Чэн~ они и едят, и с собой уносят, да еще и обижают человека!
— ... — парочка подруг синхронно передернула плечами от мурашек.
— Уже поздно, вам тоже пора возвращаться и отдыхать! — сказала Чэн Цзинтун.
— Ты чего, сокровище, уже выставляешь нас за дверь? — удивилась Чжу Линь.
— Учитель Чэн могла бы нас и поблагодарить, с чего вдруг такая неблагодарность? — возмутилась Цзян Цзе.
— За что вас благодарить? За то, что перед уходом вы решили прихватить с собой две черешни учителя Чэн? — парировала Цзян Чжиюй!
— Сяо Юй-цзе, если бы не мы, и не подоспей мы вовремя! Вы с Цтун-бао уже валялись бы в постели после изобличения в измене! — заявила Чжу Линь.
— ... — парочка Чэн и Цзян мысленно согласилась: А ведь и правда!
В конце концов Чэн Цзинтун купила подарки, а Цзян Чжиюй угостила всех ужином — обеим пришлось знатно потратиться и раскошелиться, чтобы наконец проводить довольную парочку друзей...
— Учитель Чэн...
— Подожди секунду! — Чэн Цзинтун быстро порылась в сумочке, извлекла изящную подарочную корочку и протянула со словами: — Посмотри, нравится?
— Мне? У тебя же не было... — Цзян Чжиюй на ходу открыла коробку: — Пантера!
— Я видела в соцсетях, что ты когда-то потеряла ожерелье с пантерой, хотя и не знала, как оно выглядело. Пантера от Картье — это лучшее, что я смогла придумать и на что хватило моих возможностей! Утраченное прошлое, конечно, жаль, но будущее обязательно вихрем помчится к тебе навстречу... — нежно произнесла Чэн Цзинтун.
— Мое прекрасное будущее... прошу учителя Чэн надеть его своими руками~
Цзян Чжиюй подняла взгляд и встретилась глазами с Чэн Цзинтун, в её глазах читался чистый соблазн. В этот момент она давно забыла, что ожерелье было подарком родителей на её совершеннолетие, как забыла и о том, что в шкатулке с драгоценностями в Шэньчжэне пылилось точно такое же украшение!
Застегнув замок, Чэн Цзинтун не удержалась и оставила легкий поцелуй под изящной линией шеи, а затем с трепетом вдохнула аромат её волос:
— Учитель Чэн, никаких следов оставлять нельзя~
— Сестра Миньмин предупреждала, я помню.
— Завтра я ведь иду знакомиться с будущими свекрами~ — Цзян Чжиюй развернулась, обвила руками шею возлюбленной и проворковала: — К тому же для спа-процедур нужно переодеваться, так что сегодня вечером учитель Чэн должна быть помягче~ А вот завтра вечером, забудь про сестру Миньмин, я вся твоя, делай со мной что хочешь~
— ... — Чэн Цзинтун: Да разве это я собираюсь что-то делать?!
Пока Чэн Цзинтун от растерянности пыталась протестовать, Цзян Чжиюй достала из сумочки свой подарок: бриллиантовые часы Patek Philippe 6104R, на циферблате которых раскинулось бескрайнее звездное небо...
— Цзян...
— Тсс! — Цзян Чжиюй приложила один палец к ее губам и мягко сказала: — Мой учитель Чэн — это целое звездное небо, и я дарю тебе часы лишь потому, что в последнее время чувствую себя немного заброшенной, я хочу, чтобы в твоем времени была я.
— Но это слишком...
— Сегодня Сочельник, мы просто обычные люди, которые хотят обменяться подарками. — Цзян Чжиюй взяла часы и, не терпя возражений, принялась надевать их на запястье: — Я сняла учителя Чэн с небес, надеюсь, в её романтическом расписании я буду всегда~
Чэн Цзинтун не считала себя меркантильной, но этот подарок заполнил ее сердце до отказа!
Любимый человек собственноручно сорвал для нее звезды с небес!
Встретить её — какое же это чудо и романтика!
— Тень-лень-лень~ — Цзян Чжиюй вдруг достала темно-зеленый бархатный мешочек и с сияющей улыбкой произнесла: — В Сочельник положено есть яблоки на удачу, пусть мой учитель Чэн будет в безопасности и здравии каждый год, пусть её сердце наполняет радость!
— Моя госпожа, на этот раз я действительно забыла про яблоки...
— Ничего страшного, откуси сперва кусочек~
Поддавшись на уговоры, Чэн Цзинтун даже не вспомнила, было ли яблоко помыто, и с хрустом откусила кусок. Не успела она даже прожевать, как проворный мягкий язычок тут же выскользнул наружу, начиная свой собственный поединок...
Этой ночью от яблока остался лишь один укус, зато одежда оказалась разбросана по всему полу...
На следующий день Цзян Чжиюй проснулась очень рано и слабым от усталости и боли в ногах пинком подтолкнула Чэн Цзинтун:
— Чего тебе? — сонно бормоча, отозвалась та.
— Сама виновата! — пожаловалась Цзян Чжиюй.
— И чем же я снова насолила нашей госпоже? — всё еще сонная Чэн Цзинтунхлопала глазами.
— Мы же договаривались, что сегодня я иду знакомиться с родителями, так зачем нужно было пробовать новые позы? Обязательно было выпендриваться!
— Разве не сама госпожа говорила, что я только и делаю, что использую те позы, которым она меня научила? Я просто... — оправдываясь, Чэн Цзинтун вдруг сообразила, что сболтнула лишнего, и её голос стал тише: — Почитала кое-какую литературу внеклассного характера...
— И кто просил тебя применять это вчера?! — Цзян Чжиюй просто хотелось покапризничать. — Разве нельзя было использовать это сегодня? Или в другой раз? Что я буду делать, если сегодня оплошаю! Ну надо же, во всем виновата ты! Там внутри всё так болит!
— Хочешь, я приложу тебе горячее полотенце?
Заметив легкий кивок в знак согласия, Чэн Цзинтун стремглав вскочила с постели. Во время массажа Цзян Чжиюй изо всех сил закусила губу, пытаясь сдержаться, но из её горла все равно вырвался очаровательный стон:
— Госпожа, когда вы так... — Чэн Цзинтун запнулась и, покраснев, продолжила: — Мне очень трудно сохранить чистоту помыслов...
— Учитель Чэн, вы... м-м... ваши духовные практики недостаточно сильны... ах! — очередная фраза Цзян Чжиюй рассыпалась под умелыми руками.
— ... — Чэн Цзинтун: Если бы Тан Сзан проходил через твои испытания, он бы никогда не дошел до Будды за священными текстами!
Через полчаса Цзян Чжиюй, закончив умываться, лениво примостилась у туалетного столика, наотрез отказываясь двигаться. Увидев это, Чэн Цзинтун сама предложила:
— Помочь нашей госпоже с макияжем?
— Ну давай~
В отличие от прошлого раза, когда образ был создан для демонессы-соблазнительницы, военный городок — место весьма консервативное и строгое. Чэн Цзинтун использовала технику имитации «макияжа без макияжа», чуть сгладив дерзкий изгиб бровей и сделав акцент на мягкости и благородстве.
— Руки учителя Чэн просто волшебные~ — Цзян Чжиюй взяла ее за руку и легко поцеловала в тыльную сторону ладони. — Мне очень нравится!
— !! — Чэн Цзинтун: Кажется, я тронулась в путь без билета.
— О чем ты думаешь! Я говорю про сегодняшний макияж, я очень довольна!
— А... — Чэн Цзинтун: Почему мне даже немного грустно?
— Учитель Чэн... — наблюдая за тем, как на лице возлюбленной сменяются мысли, Цзян Чжиюй игриво протянула: — Если бы сегодня не нужно было ехать к родителям...
— ??
— То... твоим вчерашним выступлением... я бы тоже осталась очень довольна!
Честно говоря, Чэн Цзинтун чувствовала, что ее окончательно и бесповоротно соблазнили!
— Учитель Чэн, тебе не кажется, что у меня немного замерзли ключицы?
Простодушная Чэн Цзинтун провела пальцем по теплой коже: — Совсем не холодно! Если боишься замерзнуть, я могу найти шелковый шарф, я знаю 18 способов завязывания~
— Но сегодня я хочу надеть именно мою пантеру~ Куда ты её вчера дела?
— Сейчас поищу!
Они обшарили туалетный столик, прикроватную тумбочку и даже диван в гостиной, пока наконец не обнаружили украшение на полке в ванной комнате, причем прямо рядом с ним лежали те самые миллионные часы. Столь небрежное отношение красноречиво свидетельствовало о том, до какой степени потери рассудка дошло прошлой ночью...
Они помогли друг другу надеть подарки и собрались ехать домой. Внизу на парковке пискнула, разблокируясь, «Ауди», а из стоявшего рядом «Порше» как раз вышла женщина:
— Сестра Миньмин? — удивилась Чэн Цзинтун. — Ты приехала, почему не поднялась наверх?
— Да всё благодаря вашей обожаемой госпоже! — Чжоу Минь с досадой подошла к багажнику «Порше». — Открывай багажник, я положу гостинцы для родителей!
— Ты еще и подарки купила? — перевела взгляд на Цзян Чжиюй Чэн Цзинтун.
— Впервые иду в гости, нехорошо появляться с пустыми руками~ — с улыбкой ответила Цзян Чжиюй.
— Хватит вам возиться, меня ждет режиссер Чжэн, нужно ехать по делам!
Чжоу Минь закатила глаза: с чего это ей с самого утра приходится давиться чужой романтикой?
Как же она ненавидит парочки!
Больше всего на свете она ненавидит парочки влюбленных дурочков!
— Вы обе послушайте меня: куда бы ни отправлялись, смотрите, чтобы вас не сфотографировали! — не забыла предостеречь перед уходом Чжоу Минь. — Особенно ты, Сяо Юй, держи себя в руках на людях.
Цзян Чжиюй не горела желанием воспринимать хоть слово из этого наставления, поэтому просто вильнула бедром, забралась в салон и захлопнула дверь.
— Учитель Чэн, у тебя есть связи, так что тебя не тронут, а вот Сяо Юй еще работать в этой сфере, — добавила Чжоу Минь. — Не потакай ей во всем, помогай сдерживать порывы!
— Я поняла, на людях мы будем осторожны. Сестра Миньмин, счастливой дороги. Пока-пока~ — попрощалась Чэн Цзинтун.
Вернувшись в машину, Цзян Чжиюй уже подключила телефон по Bluetooth и включила музыку.
— Госпожа, пристегните ремень! Мы едем домой~
— Хи-хи~ Я так и знала, что учитель Чэн не сможет меня отчитать! Едем домой к учителю Чэн, поехали~
Госслужащие на самом деле довольно сдержанно относятся к подаркам от посторонних, но повидавшая виды мама Чэн, увидев те самые подношения, в которых «издалека всё выглядит простым, а вблизи ощущается вековая работа мастера», прониклась к Цзян Чжиюй еще большим уважением.
— Сяо Юй-эр, заходи скорее!
Мама Чэн сунула пакеты прямо в руки мужа и затащила девушку в дом. Ни дочь, ни муж ей были больше не нужны!
— Пап, меня что, бросили? — ошеломленно моргнула Чэн Цзинтун.
— Твоя мама просто проецирует свою симпатию на неё, а такое радушие — это лишний плюс к твоему авторитету, — невозмутимо ответил отец. — К тому же эта Сяо Юй-эр очень умна.
Чэн Чзинтун уловила скрытый подтекст в словах отца и бросила взгляд на привезенные Цзян Чжиюй подарки: два кирпича выдержанного чая из Лаочжая, пара мягких шарфов без броских логотипов (мужской и женский). Упаковка самая простая, ничем не отличающаяся от обычных визитов к родственникам...
— Вы давно знакомы? — спросил отец.
— Три месяца... Ты считаешь, что это неуместно?
— Да нет. Её мысли заняты вовсе не тем, как впечатлить семью Чэн. Раз уж ты сама признаешь её как друга, мы с мамой вполне можем относиться к ней как к младшей.
— Спасибо, папа.
Цзян Чжиюй всю дорогу старательно сближалась с будущей свекровью, так что неудивительно, что она следовала за мамой Чэн по пятам! И хотя на кухне от нее было мало толку, функции компаньона по беседе она выполняла на все сто.
— Ты не устала стоять? — Чэн Цзинтун внезапно вмешалась в женский разговор. — О чем это вы тут шепчетесь?
— Тетя делится рецептом аутентичных жареных креветок по-шанхайски~ — с улыбкой ответила Цзян Чжиюй.
— Ну и наша госпожа усвоила урок? — поинтересовалась Чэн Чзинтун.
Услышав обращение «госпожа», Цзян Чжиюй украдкой бросила взгляд на маму Чэн. Убедившись, что та ничего не заметила, она продолжила: — Рецепт я, конечно, прогуляла, но точно знаю: если приготовить по нему, получится ми-дао ха-дя (очень вкусно)~
— Ой! Сяо Юй-эр, а у тебя отличный шанхайский акцент! — похвалила мама Чэн. — Я ведь только один раз произнесла! Неплохо, совсем неплохо!
— Мы с мамой готовим, а папа заваривает для тебя чай, — закатывая рукава, объявила Чэн Цзинтун.
— Ладно! Тогда я пойду к дяде в гостиную, тетя, опробую его фирменный чай~
Получив разрешение, Цзян Чжиюй уселась рядом с отцом Чэн и непринужденно завязала разговор:
— Сяо Юй-эр, сколько ты уже живешь в Шэньчжэне? — поинтересовался он.
— Если считать с момента подписания контракта с компанией — около десяти лет, хотя из-за работы и семьи раньше я проводила здесь примерно полгода ежегодно, — ответила она. — Но теперь планирую перенести сюда все основные дела.
— Значит, собираешься вить здесь семейное гнездышко?
— Были такие мысли, но я еще стараюсь.
— Выходит, твой избранник — шанхаец?
Цзян Чжиюй подняла глаза на отца Чэн, который выглядел так, будто они просто болтают о пустяках. Подумав немного, она все же ответила честно:
— Да, шанхаец.
— А что скажут твои родители? Хотя транспорт сейчас ходит хорошо, увозить дочь далеко от дома всегда тревожно. Взять хотя бы Чтун-бао: я бы точно не хотел, чтобы она нашла кого-то из других мест.
— ... — Цзян Чжиюй: Не зря говорят, что шанхайцы жуткие ксенофобы!
На её месте кто-то другой стал бы прикидываться глухим или принялся бы рисовать воздушные замки. Но Цзян Чжиюй замялась всего на секунду и тут же парировала встречным вопросом:
— Когда родители любят ребенка, они думают о его будущем наперед. Скажите, дядя, вы переживаете, что чужак обидит Чтун-бао, или боитесь, что она свяжется с кем-то послабее и ее уровень жизни упадет?
— Мы с её мамой уже немолоды, и кто знает, сколько мы еще сможем о ней позаботиться. Нам не нужно богатства и роскоши, лишь бы остаток её жизни прошел без лишних потрясений.
Тут Цзян Чжиюй наконец всё поняла — отец Чэн говорил загадками не просто так. Старый лис, который годами крутился в номенклатурных кругах... Интересно, в какой же именно момент она выдала себя?
http://bllate.org/book/23005/2457430
Готово:
