Разлука похожа на невидимую разницу часовых поясов, в которой так легко зародиться чужому теплу. Дело не в том, что сообщения недостаточно важны — просто кто-то заранее высмотрел брешь и тихонько заполнил её собственной заботой. — Чэн Цзинтун
Чэн Цзинтун положила очищенное крабовое мясо перед Цзян Чжиюй и мягко произнесла:
— Перестань на меня пялиться, ешь давай!
Разобравшись со своей порцией и собираясь вытереть руки, Цзян Чжиюй тут же перехватила влажную салфетку и радостно выпалила:
— Давай мне, я сама!
Одной рукой Цзян Чжиюй обхватила её за запястье, а другой накрыла её согнутые пальцы. Подушечки пальцев медленно надавили, затем большой и указательный пальцы ухватили уголок салфетки, и, используя суставы как ось, она принялась круговыми движениями по часовой стрелке протирать промежутки между пальцами. В конце она сложила салфетку пополам и ребром прошлась по краям ногтей…
Дотошно и заботливо! Если бы не страх показаться извращенкой, Цзян Чжиюй была готова сама попробовать на вкус аромат краба на её кончиках пальцев.
— Твои собственные руки ведь тоже очень красивы, почему ты так помешана на чужих? — недоумённо спросила Чэн Цзинтун.
Цзян Чжиюй подняла правую руку и приложила к её ладони, кокетливо пропел:
— Разницу видишь?
— У тебя маникюр сложнее моего?
— Дурочка! — Цзян Чжиюй ткнула её в кончик пальца и продолжила: — Твои пальцы почти на целый сантиметр длиннее моих!
Фаланги пальцев Чэн Цзинтун были длинными, как молодые весенние бамбуковые побеги, а линии — плавными и изящными. Ногти чистые, светлые, с неземной, не от мира сего аурой. Руки же Цзян Чжиюй были нежными, как тофу, а на винно-красной поверхности ногтей сверкали крошечные стразы, источая игривость и живость.
— Значит, тебе нравятся длинные?
Цзян Чжиюй подозревала, что та намекает на пошлость, но она действительно ничего такого не имела в виду.
— Ешь давай!
— Ты кажешься не похожей на других актрис, неужели не боишься калорий?
— Я же говорила, что я актриса из самого хвоста рейтингов, кому до меня дело! — Цзян Чжиюй бросила на неё преисполненный чар косой взгляд и продолжила: — Ты знаешь много актрис?
— Не особо, я не увлекаюсь фандомами.
Цзян Чжиюй кивнула, про себя подумав: и славно, что не увлекается, иначе увидела бы весь мой невеликий запас грязных сплетен.
Проработав в индустрии почти десять лет, пик популярности Цзян Чжиюй пришёлся на момент, когда она случайно появилась в таком же наряде, как у какой-то популярной старлетки, за что огребла полнейшую атаку со стороны её фандома: в лучшем случае её обвиняли в замамашках мажорки и дурном характере, в худшем — проклятия сыпались на всю её семью.
Конечно, та сторона тоже боялась делать ей излишнюю рекламу, поэтому, поорав вдогонку три дня, они просто махнули рукой. К счастью, у неё самой не было особых амбиций в карьере: изредка побыть фоном ради удовольствия от игры, изредка сняться в одежде или лайфстайл-фотосессиях для глянцевых журналов…
— В прошлый раз в гончарной мастерской ты была так закутана, боялась, что тебя узнают? — спросила Чэн Цзинтун.
— Не совсем. По сюжету у меня роль хозяйки гончарной лавки, я боялась показаться непрофессиональной и ходила заранее присмотреться. А тот мужчина просто невыносим, я не хотела с ним разговаривать.
— Небеса не оставят без награды тех, кто трудится в поте лица, Цзян Чжиюй, ты обязательно станешь знаменитой.
— …
Если бы Чжоу Минь, агент Цзян Чжиюй, услышала эти слова, она бы наверняка выдала всего две фразы: она-то?
Да у неё лишь внешность, способная наповал разить!
Но разве среди тех, кто пробился в шоу-бизнес и стал суперзвездой, найдутся дурнушки?
Девушка из обеспеченной семьи, которой вовсе не интересна карьера, типичная любительница погулять. Знает ли вообще Цзян Чжиюй, каково это — крутиться в мире развлечений, если бы не уговоры и давление со стороны — большой вопрос.
— Учитель Чэн, раз я такая хорошая, не хочешь попробовать?
— ?
— Я очень преданная, умею петь и танцевать. Единственный ребёнок в семье из Шэньчжэня, есть квартира и машина. Родители очень прогрессивные, условия ничуть не хуже, чем у других! Не могла бы ты рассмотреть мою кандидатуру? — полушутя предложила Цзян Чжиюй.
— Ты же знаешь, у меня есть парень, — мягко ответила Чэн Цзинтун.
— Тогда заведёшь вторую девушку, я не против!
— Нельзя. Цзян Чжиюй, лишь те чувства, где оба движутся навстречу друг другу, достойны того, чтобы за них бороться. Девушка должна беречь себя!
— И этот Лу действительно движется к тебе навстречу? — не удержавшись, перешла на серьёзный тон Цзян Чжиюй. — В тот день я не специально подслушала ваш разговор, но я знаю: если бы не его попустительство, та девчонка в розовом с открытыми плечами ни за что не получила бы шанс заигрывать с ним и виснуть на его руке.
— …
— Если он и вправду так сильно тебя любит, почему заставляет ждать? Сколько у тебя вообще молодости, чтобы ждать? Он говорит, выросли вместе с пелёнок — неужели так трудно дойти до ЗАГСа?
— …
Заметив замешательство в глазах Чэн Цзинтун, Цзян Чжиюй мысленно поставила себе лайк: а я неплохо так ей на мозги капаю!
Она понимала, что вмиг изменить мнение Чэн Цзинтун не получится, но что будет со временем?
Судя по лицу Лу Цяня, он вовсе не из тех, кто обделён женским вниманием.
Остаётся только ждать, пока он оступится!
— Поздно уже, отвезу тебя в отель, — попытавшись уйти от темы, сказала Чэн Цзинтун.
Вернувшись домой и заглянув в телефон, Чэн Цзинтун с шоком обнаружила, что Лу Цянь за весь день так с ней и не связался, да и она сама — вопреки обыкновению — ни разу за сутки о нём не вспомнила. Так быть не должно, нельзя…
Казалось, что что-то выходит из-под контроля!
23:56, Чэн Цзинтун: Братец Цянь, чем ты сегодня занимался? Почему целый день не отвечал?
23:58, Чэн Цзинтун: Чжу Сяолинь позавчера в Пекине ходила на музыкально-поэтическую постановку Пиршество жизни. Говорят, очень здорово, может, сходим вместе в эти выходные? Я приеду к тебе.
Сообщение Лу Цяню кануло в лету, зато со стороны Цзян Чжиюй шёл настоящий штурм картинками и текстом.
23:40, Цзян Чжиюй: Учитель Чэн, добралась до дома?
23:41, Цзян Чжиюй: Я так наелась сегодня, смотри, какой у меня живот круглый стал.
Хитроумное красивое фото: плоский живот, чуть заметный изгиб пупка.
23:50, Цзян Чжиюй: Только что заметила, что мне ногу искусали, это точно комары, пока я тебя ждала! Учитель Чэн, ты должна за это ответить!
Ещё одно хитроумное красивое фото: длинные красивые ноги, подтянутые линии.
А где укус?
Разве это главное!
Уж в чём-чём, а в соблазнении Чэн Цзинтун у Цзян Чжиюй было предостаточно и средств, и энергии!
00:00, Чэн Цзинтун: Только из душа, браслет увидела. Очень красивый, старшая мисс Цзян — истинная законодательница мод, этот вкус просто вне конкуренции.
00:01, Цзян Чжиюй: Значит, ты будешь его носить!
00:02, Чэн Цзинтун: Слишком дорогой, жалко.
00:02, Цзян Чжиюй: Ты этого стоишь!
Цзян Чжиюй понимала, что та вежливо отклоняет её подарок, но разве она собиралась сдаваться! Тогда она тщательно выстроила ракурс и без лишних слов запустила видеовызов:
— Учитель Чэн, почему у тебя там всё чёрное?
— Свет потушила, спать собираюсь!
— Вот как! Учитель Чэн, этот четырёхлистный клевер я вымолила у всех богов, с большим трудом купила, не позволяй ему покрываться пылью, ладно?
— Он действительно слишком дорогой! К тому же в школе много людей, языки треплют, я боюсь дурной молвы!
— То есть там, где людей мало, носить можно?
— …
— Носи, ну носи же! Считай, что исполнила маленькое желание фанатки ручек!
— Поздно уже, мне завтра на работу!
— Ну спи тогда!
— …
Прождав целую вечность и так и не дождавшись окончания звонка, Чэн Цзинтун просто взвыла от бессилия!
Если ты не сбрасываешь трубку, как мне спать?!
У меня нет привычки засыпать под чьим-то присмотром, знаешь ли!
— Учитель Чэн, не спится? Хочешь, я тебе спою?
Не спрашивая, хочет та или нет, Цзян Чжиюй тут же затянула тихим голосом народную песню. Чэн Цзинтун думала, что от этого шума вообще не сможет уснуть, но на деле, будучи и так уставшей, под её плавную и мелодичную песню она вырубилась меньше чем через пять минут!
На следующий день у Чэн Цзинтун было утреннее дежурство, а телефон отключился из-за севшей батареи, но, к счастью, будильник на тумбочке не подвёл. Поставив его на пять тридцать, она провозилась до шести десяти и только тогда встала. Полчаса на умывание и переодевание, по дороге жуя булочку и запивая молоком — пятнадцать минут на машине.
Успела впритык к отметке по часам!
Такое блаженство могут прочувствовать только обычные работяги!
Лишь к семи сорока пяти, когда самоподготовка закончилась, у Чэн Цзинтун выдалась свободная минутка заглянуть в телефон. Лу Цянь так и не ответил на сообщение, а видеозвонок с Цзян Чжиюй завершился лишь спустя 195 минут.
Вот и нашелся виновник севшего аккумулятора!
Неужели она пела всю ночь напролёт?
Даже с братицей Цянем они никогда не болтали так долго!
Стоп! С кем я вообще себя сравниваю?!
Чэн Цзинтун заставила себя переключить внимание на работу.
Лишь около девяти утра Лу Цянь наконец отписался в WeChat, мол, в последнее время он в командировке в Чэнду и в эти выходные вряд ли сможет вернуться в Пекин, чтобы сходить с Чэн Цзинтун на спектакль…
На это Чэн Цзинтун ответила с пониманием и великодушно закрыла тему.
Разочарование в душе, конечно, было!
Но на лице — ни единой эмоции!
Иначе, зная характер Цзян Чжиюй, та снова бы принялась капать ей на мозги ядом.
Хотя сама Чэн Цзинтун тоже мастерски подливала масла в огонь.
Уже несколько недель подряд Цзян Чжиюй методично напоминала о себе, а её меткие признания работали безотказно. Сама же Чэн Цзинтун прошла путь от прямых отказов до притворства глухой, упорно стоя при своём: она натуралка и по девчонкам не сохнет.
Конечно, Цзян Чжиюй была не просто глупышкой, способной лишь на признания.
Наглеть всё больше — вот её истинная суть!
В эту субботу Цзян Чжиюй, у которой выдался редкий съёмочный день, узнав, что Чэн Цзинтун едет на площадку навестить её, вмиг стала невероятно послушной — хотя ещё минуту назад спорила с режиссёром насчёт сцены в бассейне.
Однако она упустила из виду один факт: какая-нибудь захудалая массовка ещё стерпит издевательства бесталанного режиссёра, но какая у неё могла быть власть приглашать друзей на съёмочную площадку воочию оценить её актёрское мастерство!
Когда она бледная как полотно вышла со съёмочной площадки, Чэн Цзинтун ждала её уже около двух часов.
Усевшись в машину, Цзян Чжиюй лишь беспрестанно извинялась:
— Прости, заставила тебя ждать так долго!
— Не зря ждала, зато наконец-то появилось время досмотреть аниме, которое я так хотела увидеть. Сегодня на съёмках было тяжело? Почему ты выглядишь такой уставшей?
— Учитель Чэн, твоя дев… девушка может рассчитывать на объятия? — заметив замешательство в её глазах, Цзян Чжиюй продолжила: — Ха-ха-ха, шучу, глянь, как ты испугалась. Поехали!
— Куда хочешь?
— Не знаю, но точно не в отель. У тебя в машине есть плед или кофта? Я несколько часов проторчала в бассейне, немного знобит.
Укрывшись маленьким пледиком, Цзян Чжиюй закрыла глаза, зная наверняка, что без простуды тут не обойдется. Впрочем, так даже лучше — самое время выбить себе немного заботы.
Всё вышло именно так, как она и предполагала: Чэн Цзинтун не бросила её на произвол судьбы. Посомневавшись, она всё же отвезла её к себе домой и устроила в гостевой спальне, где обычно спала Чжу Линь. Напоила лекарством, накормила кашей — нежно так, что дальше некуда.
Если бы не паршивое самочувствие, Цзян Чжиюй даже решила бы, что быть беспомощным комочком на кровати — вовсе неплохо.
В конце концов, сейчас Чэн Цзинтун выполняла любое её желание!
— Учитель Чэн, мне так плохо…
— Может, всё-таки съездим в больницу?
— Ни за что, помассируй мне виски!
— Ладно~
— Учитель Чэн, я не могу уснуть!
— Хочешь кино включу или сказку расскажу?
— А нельзя песню спеть? Я же тебе столько раз пела!
— Э-э… лучше я тебе историю расскажу!
— Не хочу, хочу, чтобы учитель Чэн спела!
Под её настойчивыми требованиями Чэн Цзинтун наконец с горем пополам вспомнила слова одной-единственной песни:
— Вста-вай!
Цзян Чжиюй сначала даже озадачилась, что это за песня, под которую надо вставать, но когда услышала продолжение, её мозги окончательно отключились:
— Тот, кто не хочет быть рабом, пусть отдаст свою плоть и кровь…
— Подожди, учитель Чэн!!!!! — Цзян Чжиюй вскочила и поспешно зажала ей рот ладонью. — Это что… Марш добровольцев? Гимн?
Чэн Цзинтун послушно кивнула.
— Появилась какая-то другая версия, о которой я не знаю?
Чэн Цзинтун послушно помотала головой.
— Я сегодня больна, не могу слушать такие радикальные песни, — не сдаваясь, протянула Цзян Чжиюй. — Может, давай что-нибудь пободрее~
Чэн Цзинтун убрала её руку и с абсолютно честным лицом произнесла:
— Из бодрого я знаю только детские песенки, будешь слушать?
— Буду!
— Под мостом у дороги стая уток плывет…
Не успела Чэн Цзинтун допеть, как Цзян Чжиюй снова молниеносно зажала ей рот!
Серьёзно, хватит!
Как у тебя вообще хватает совести называть это знанием песен?
Как можно петь так, чтобы ни единая нота не попадала в лад?
Ладно фальшь, но как можно умудряться петь с той же монотонной интонацией, с какой говоришь, без малейшего намёка на эмоции и перепады!
http://bllate.org/book/23005/2457415
Готово:
