— Дядя. — Мальчик тоже услышал шум и позвал мужчину. Его тонкие брови сошлись на переносице, а крепко сжатые кулачки выдавали страх.
Цю Сяоци едва успел подняться с земли, как мужчина снова закинул его на плечо. Мальчика он держал так же, и, судя по спокойному выражению лица ребенка, тот уже до невозможности привык к подобному обращению.
Цю Сяоци молчал.
— Отпусти меня, я могу идти сам... — Цю Сяоци не успел даже как следует ерзнуть, как раздался звонкий хлопок — его шлепнули по заднице! Цю Сяоци мгновенно замер, превратившись в статую.
— Да твою ж... даже мама меня по заднице не била! — спустя полминуты до него дошло, что произошло, и он начал отчаянно брыкаться в этом неудобном положении.
— Хлоп! — мужчина шлепнул его еще раз, дернул за хвост и ледяным тоном произнес:
— Если не хочешь лишиться хвоста, сиди тихо.
Цю Сяоци оцепенел, не смея больше пошевелиться. Вскоре он молча прикрыл лицо руками: какой позор, мало того что его шлепнули, так еще и не один раз.
Этот мужчина не только пьет мою кровь, но еще и дерется! Совсем распоясался!
Пока он предавался горьким раздумьям, его мысли путались, и к тому времени, как Цю Сяоци пришел в себя, тяжелые шаги, которые только что были отчетливо слышны, стихли. Мужчина двигался очень быстро, даже быстрее, чем раньше. С такой ношей развивать подобную скорость — это уже выходило за рамки возможностей обычного человека. Должно быть, это и есть его способность, подумал Цю Сяоци, глядя сверху вниз на быстро мелькающие длинные ноги мужчины.
Неизвестно, где они оказались, но чем дальше, тем больше местность напоминала глухие, отрезанные от мира горные леса.
В каком бы положении ни приходилось находиться, долгие часы в такой позе вряд ли могут быть приятными. Цю Сяоци, который с момента пробуждения не съел ни крошки и не выпил ни глотка воды, чувствовал, что умирает от мучений — от голода, жажды и бесконечной тряски.
На этот раз Цю Сяоци действительно потерял сознание. Он не знал, уснул ли или просто отключился, помнил лишь одно: когда очнулся, то лежал на земле, устланной опавшими листьями. Он порадовался, что сейчас переходный период от лета к осени и не холодно, а также тому, что местная флора и фауна еще не успела мутировать.
Неподалеку мальчик по имени Сюэ Жуй что-то грыз, отчего у Цю Сяоци в животе тут же громко заурчало.
Он попытался опереться на руки и сесть, но почувствовал невыносимую слабость.
Сюэ Жуй заметил, что он очнулся.
— Брат Сяоци проснулся! Вот, держи.
Цю Сяоци присел и принял из рук ребенка угощение. Похоже на батат? Причем свежий, будто только что выкопанный из земли и тщательно вымытый.
Он потрепал мальчика по голове. Из воспоминаний прежнего владельца тела он знал, что в этот апокалипсис еда ценится дороже жизни. Этот жест ребенка тронул его до глубины души.
— Можно я буду звать тебя Жуй-Жуй?
— Можно. Папа, мама и дядя всегда так меня называют. — Мальчик откусил кусочек своего снежного лотоса и, вспомнив родителей, не сдержал всхлипа.
— Эй, Жуй-Жуй, ну чего ты? Почему плачешь? Ты ведь сам говорил, что настоящие мужчины не плачут, а тут вдруг слезы? — Цю Сяоци в панике смотрел на мальчика и неуклюже пытался его утешить. — Ты что, жалеешь для меня батат? Не надо, не плачь, съешь сам, я могу и потерпеть. Кстати, где твой дядя?
Сюэ Жуй перестал всхлипывать, услышав слова Цю Сяоци.
— Это не батат, это снежный лотос. — Сказав это, он вернул Цю Сяоци фрукт, который тот поспешно запихнул ему обратно. Мальчик чувствовал смятение: он не понимал, зачем дяде понадобилось брать с собой этого человека — он лишь привлекает погони и зомби. Хотя с едой у них проблем нет, в этом мире доброта часто выходит боком. — Дядя сказал, что пойдет умоется и приведет себя в порядок.
Хоть он был еще мал, но понимал немало. Он знал, что с тех пор, как дядя вытащил его из толпы зомби, с ним стало что-то не так. Человек вроде бы тот же, но все его чувства и эмоции словно исчезли. Раньше дядя часто улыбался.
Иногда Сюэ Жуй смотрел на дядю и видел перед собой лишь бездушного робота. Ему становилось страшно: вдруг дядя забудет его? Станет ли он смотреть, как его пожирают зомби, так же равнодушно, как смотрит на незнакомцев?
Размышляя об этом, Сюэ Жуй не мог не тревожиться. Может, дядя пострадал от зомби? Но ведь он сам лично исцелил его своей способностью, раны затянулись.
Сюэ Жуй хотел понять, почему дядя так изменился, и был заинтригован тем, зачем он таскает с собой этого человека. Может, потому, что от этого брата исходит какое-то чувство покоя?
Выражение лица Сюэ Жуя, когда он погрузился в свои мысли, было таким очаровательным, что даже после года скитаний в апокалиптическом мире его щечки оставались пухлыми и розовыми, а в больших живых глазах блестели слезы, готовые пролиться в любой момент.
Цю Сяоци не удержался и ткнул его в щеку. Какая мягкая, хорошо же его кормят, подумал он, вспоминая холодного мужчину, и принялся беззастенчиво тискать ребенка за щеки.
— Брат... отпусти меня... — Сюэ Жуй пришел в себя, его лицо было уже деформировано от тисканья, и слова звучали невнятно.
Цю Сяоци не заметил подошедшего мужчину и продолжал весело дразнить Сюэ Жуя.
Лишь когда мальчик позвал, он понял, что происходит.
— Дядя, ты наконец вернулся! — выпалил Сюэ Жуй, вырвался из цепких лап и бросился к Сюэ Хэну.
Сюэ Хэн был невозмутим, лишь в его глазах промелькнула нежная искра. Он слегка неуклюже погладил мальчика по голове. Его голос, низкий и приятный, звучал по-механически холодно:
— Доел?
Сюэ Жуй посмотрел ему в глаза и кивнул, а затем оглянулся на Цю Сяоци. Сюэ Хэн тоже перевел взгляд на него.
Цю Сяоци, который как раз с аппетитом жевал свой батат... то есть снежный лотос, внезапно поймал на себе два пристальных взгляда. Он невольно отступил на шаг и по привычке спрятал надкусанный фрукт за спину.
http://bllate.org/book/22983/2453156
Готово:
