Честно говоря, Юй Цинь уже несколько дней числилась ассистенткой, но большую часть времени проводила на улице, выполняя разные поручения, и находилась очень далеко от самого Цзи Шэня.
Хотя обычно они приезжали и уезжали вместе — садились и выходили из машины одновременно, — чаще всего ей удавалось лишь любоваться его спиной. Даже фанатки стояли ближе к нему, чем она. Всё оказалось совсем не таким волшебным, как ей мерещилось при устройстве на работу.
Соответственно, у неё так и не появилось возможности «вдохнуть божественную ауру» своего кумира, и день, когда её духовные практики наконец вспыхнут, казался невероятно далёким.
Ах!
Хорошо хоть, что зарплата хоть немного утешает душу.
Завтра рано утром — съёмка обложки для журнала… Команда решила не возвращаться в Пекин, а сразу заселиться в отель поблизости от места съёмок.
Когда они приехали, уже стемнело. Все устали после долгого дня, а завтра снова ранний подъём, так что никто не планировал никакой ночной жизни — просто помылись и сразу легли спать.
Так поступило большинство.
Юй Цинь тоже собиралась так поступить.
Если бы не проснулась от голода.
Поскольку съёмки начинались в три часа ночи, по прибытии все быстро разошлись по номерам. Юй Цинь делила комнату с визажисткой. Та, будучи вне работы, придерживалась крайне здорового образа жизни: рано ложилась и рано вставала, строго соблюдала диету и после шести вечера вообще не ела.
Пока не коснулась подушки, Юй Цинь даже не осознавала, насколько устала. А теперь поняла: целый день кричать на холодном ветру и стоять как вкопанная — это чертовски изматывает.
Она собиралась сходить поужинать после душа, но едва легла на кровать — тут же провалилась в сон, без малейшей паузы.
Юй Цинь: ZZZzzz…
У визажистки не было привычки ужинать, так что она, конечно, не стала будить Юй Цинь и просто легла спать сама.
От голода Юй Цинь проснулась ровно в десять вечера.
В номере было темно. Она долго моргала, прежде чем вспомнила, где находится.
Шторы не задёрнули, и в комнату лился свет от тонкого серпа луны.
Юй Цинь, держась за урчащий живот, долго колебалась: ресторан отеля уже точно закрыт, на улице ледяной холод, идти не хочется, а заказывать еду с доставкой — дорого из-за надбавки за позднее время. Может, вызвать обслуживание номеров?
Она нашла меню на столе, раскрыла его, пробежалась глазами и тут же закрыла.
Слишком дорого.
Может, потерпеть? Через пять часов уже сбор.
Но, скорее всего, завтрака не будет сразу…
За несколько дней на съёмках Юй Цинь уже усвоила одну вещь, хоть и не была близка с «тушёной свининой»: Цзи Шэнь никогда не ест во время работы. Как он справляется на съёмках фильмов — загадка.
Это значит, что с трёх часов утра до окончания фотосессии еды не будет вообще.
Даже если у мелких ассистентов появится свободная минутка, они всё равно не посмеют есть.
Какой же бесчувственный человек осмелится есть, пока босс работает?
Юй Цинь долго ворочалась под одеялом, но в конце концов всё-таки встала, тяжело вздохнув, и вышла из отеля.
Хотя сон всё ещё клонил её в глаза, живот урчал так громко, что она боялась разбудить визажистку…
А «нежный цветок» не может себе этого позволить.
Богини не пускают газы, не ходят в туалет и уж точно не урчат от голода.
По крайней мере, другие не должны это слышать.
Рядом с отелем было не слишком оживлённо, многие магазины уже закрылись, и радиус её поисков был невелик. Она долго искала и наконец обнаружила лавку с острым супом на палочках.
Заведение пряталось в глухом переулке, свет там был тусклый, и если бы не увидела, как кто-то зашёл внутрь, она бы подумала, что оно тоже закрыто.
Но вкус оказался неожиданно отличным.
Она ела, обжигая губы красным маслом, на лбу выступила испарина от остроты, и в конце с удовольствием чавкнула.
Как только наелась — сразу стало сонно.
Но стоило выйти из тёплого заведения и почувствовать, как ледяной ветер врывается за шиворот, — как тут же проснулась.
В голове крутились образы тёплой постели, мягкой подушки и кровати, в которую так приятно проваливаться. Юй Цинь ускорила шаг.
Едва переступив порог вестибюля, она снова ощутила то странное чувство.
Сердце заколотилось. Каждый раз, когда это происходило, это означало, что поблизости Цзи Шэнь.
Она удивилась: что он делает в холле, а не в своём номере?
Оглядевшись, она быстро нашла его в тени колонны.
Цзи Шэнь стоял спиной к ней и разговаривал с кем-то.
Через пару минут мужчина повернулся. На нём были шляпа и маска, плотно прикрытые, длинное пальто — если бы не её «золотое чутьё», она бы никогда не узнала в нём Цзи Шэня.
Тот, кого он загораживал, оказался девушкой. Из-за расстояния разглядеть лицо было невозможно.
Юй Цинь прикрыла рот от изумления.
Она спряталась за большой декоративной пальмой и наблюдала, как они один за другим зашли в лифт.
Как только двери закрылись, она тут же нажала кнопку другого лифта, который как раз остановился на первом этаже, и без колебаний нажала кнопку этажа, где жил Цзи Шэнь.
Светящиеся цифры медленно ползли вверх, а в душе у неё царила неразбериха.
Она не могла понять, чего хочет: увидеть или, наоборот, ничего не обнаружить.
В ней смешались смутное возбуждение и неопределённая грусть.
Все красивые мужчины уже заняты! QAQ
Лифт мягко «динькнул».
Юй Цинь как раз увидела, как Цзи Шэнь открыл дверь в номер, а за ним внутрь зашла девушка.
Всё ясно! Всё подтверждено!
Привести девушку в номер глубокой ночью — разве это может быть чем-то иным?
Юй Цинь прижала ладонь к груди, словно от боли, и в полном унынии вернулась в свой номер, где села на край кровати и уставилась в пустоту.
Визажистка проснулась ночью, чтобы сходить в туалет, и чуть не подскочила от неожиданности, увидев Юй Цинь с широко раскрытыми глазами, сидящую в темноте:
— Ты чего не спишь?
Юй Цинь медленно повернула голову и тоном оперной дивы, звучным и отстранённым, произнесла:
— Я купаюсь в лунном свете… оплакивая только что умершую любовь.
Её односторонняя первая влюблённость не успела даже расцвести — и уже засохла. Эх…
Юй Цинь потребовалось два часа, чтобы оправиться от «разрыва».
Теперь она уже вела себя как ни в чём не бывало.
На самом деле, к Цзи Шэню у неё были лишь смутные романтические фантазии — как от восхищения знаменитостью в интернете, без особого фанатизма. Узнав, что у него есть девушка, она просто отбросила свои иллюзии (кто из нас не мечтал выйти замуж за идола?!), вздохнула и забыла.
Зато теперь её переполняло возбуждение от обнаруженной сплетни.
Она тихонько спросила визажистку:
— Девушка босса часто приезжает на съёмки?
— Какая девушка? — удивилась та.
Юй Цинь посмотрела на визажистку.
Визажистка посмотрела на Юй Цинь.
Между ними повисла гнетущая тишина.
— А, наверное, я что-то напутала… — Юй Цинь начала метаться глазами.
Всё плохо. Она думала, что раз Цзи Шэнь так открыто привёл девушку в номер, значит, об этом знает вся команда, а она просто новичок и ничего не понимает.
Оказывается, это настоящая тайна!
Юй Цинь попыталась уйти от темы, но визажистка не собиралась отступать.
Она обняла Юй Цинь за плечи:
— Ну давай, рассказывай сестрёнке, что ты там увидела.
— Я ничего не видела! Я ничего не знаю! Я невиновна! — тут же последовала тройная отрицалка.
Но защита не сработала.
Не оставалось ничего, кроме как применить последнее средство — милую мину:
— Я… я потеряла память.
Так мило! Визажистке стало жалко её допрашивать, но и так просто отпускать не хотелось.
— Ладно, тогда скажи хотя бы, как выглядела та девушка?
Как она выглядела?
Юй Цинь замерла.
Она действительно не запомнила внешность девушки.
Когда шла за ними, у неё было много шансов рассмотреть, но она сознательно отводила взгляд.
Можно назвать это инстинктом самосохранения?
Если та окажется красивее неё — будет комплекс неполноценности; если менее привлекательна — зависть. Лучше вообще не знать, достаточно осознавать, что такая существует.
Так «девушка босса» останется в её воображении просто символом, а не реальным человеком.
Какая же… притворщица!
Идеально подходит под её образ.
В прошлой жизни она бы никогда не думала так много. В жизни и так хватает забот — зачем тратить силы на такие пустяки?
Нравится — нравится, знаешь — знаешь. Зачем избегать?
Юй Цинь так долго задумалась, что визажистка решила: ей неловко отвечать.
— Ладно, не вспомнила — и не надо, — сказала она, даже придумала оправдание.
Юй Цинь тихо пробормотала:
— Я правда забыла.
Визажистка улыбнулась с материнской нежностью:
— Да-да, я понимаю, ты правда забыла.
Каждый раз, глядя на Юй Цинь, она вспоминала свою младшую сестрёнку, которая ещё учится в начальной школе — такая же мягкая и милая.
Юй Цинь: …
Плохо дело — теперь ей никто не верит.
*
В три часа ночи — сбор, затем отъезд на место съёмок.
На этот раз снимали обложку для журнала, и, по слухам, пригласили всемирно известного фотографа.
«Всемирно известный» и «известный» означают одно и то же — высокие требования и куча причуд (зачёркнуто).
Он настаивал на том, чтобы снимать на рассвете в лютый мороз, дабы запечатлеть самый впечатляющий зимний восход.
Сегодня Юй Цинь снова была занята переноской вещей.
Но сотрудники журнала сочли её слишком хрупкой и отправили проверять список оборудования, оставив тяжёлую работу другим.
Ещё один день без «тушёной свинины».
Зато сегодня не нужно встречать фанатов — улицу перекрыли специально для съёмок. Ура!
Дошло до того, что она радуется таким мелочам…
Неужели это и есть будни офисного работника?
Настроение у неё было прекрасным, и она надеялась, что сегодня всё пройдёт гладко и они рано закончат.
…
Но надежды не сбылись.
Надо было дать себе пощёчину — зачем рот раскрыла!
Видимо, у фотографа-перфекциониста случил приступ, и запланированная съёмка внезапно прервалась на перерыв: «состояние не то, нужно найти настроение».
На площадке царила суета, но все, проходя мимо одного из шатров, невольно замедляли шаг или вовсе обходили его стороной.
Сяо Чан, заметив, что Цзи Шэнь выглядит неважно, спросил:
— Босс, держитесь?
Цзи Шэнь потёр виски:
— Ничего, просто плохо спал прошлой ночью.
— Уильям, похоже, ещё надолго. Может, вернётесь в машину отдохнуть?
(Уильям — фотограф.)
Он покачал головой:
— Потом будет ещё труднее войти в роль.
Цзи Шэнь вышел из шатра и подошёл к Уильяму. Они тихо переговаривались, ходили туда-сюда, жестикулировали, подбирая подходящее место.
Ведь его просто пригласили на съёмку обложки — он вовсе не обязан так стараться.
Сяо Чан восхищался Цзи Шэнем. За несколько лет, что он за ним работает — от безвестного актёришки до нынешней славы — его профессионализм ни разу не изменился. Как, впрочем, и степень чистюльства.
Раньше в индустрии ходили слухи, что Цзи Шэнь высокомерен, и насмешек было немало, пока в прошлом году он не получил международную премию. С тех пор голоса стихли.
Но внешнее мнение никогда не влияло на него.
Независимо от похвалы или порицания, он остаётся верен себе — делает то, что считает нужным.
Сяо Чан нашёл Юй Цинь среди реквизита.
— Сяо Юй, кофе.
— Есть! — Юй Цинь побежала к машине заваривать кофе — у них там стояла простая кофемашина.
Она налила напиток в термос и передала Сяо Чану:
— А во сколько, по-вашему, сегодня закончим?
По графику — в девять утра, но по темпам съёмок, скорее всего, дотянем до обеда.
Сяо Чан пожал плечами:
— Не знаю. Если закончишь — можешь присесть.
Юй Цинь скривилась:
— Сейчас хоть немного двигаюсь — не так холодно. А если сяду, замёрзну как сосулька.
Ведь съёмки на улице, с электричеством туго, поставили лишь простой шатёр от ветра — никакого тепла.
У босса, может, и есть обогреватель, но им точно не светит.
Лучше двигаться, чтобы согреться.
Сяо Чан кивнул:
— Чэнь-гэ купил горячий суп из красной фасоли, скоро раздаст.
Вау, Чэнь-гэ — настоящий ангел.
Юй Цинь растроганно воскликнула:
— А вчерашний куриный супчик был тоже вкусный!
Сяо Чан удивился:
— Куриный суп? Какой куриный суп?
— Ну, тот, что раздавали организаторы фильма…
Он выглядел растерянно:
— Такой только для актёров. Персоналу не давали.
Она испуганно замерла.
— Да ладно, — успокоил он, — всего лишь суп. Не стоит так переживать.
http://bllate.org/book/2298/254512
Готово:
